Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.03.2015 по делу n А56-55835/2014. Оставить без изменения решение, а апелляционную жалобу - без удовлетворения (п.1 ст.269 АПК)

уже после окончания времени обслуживания физических лиц, установленных в Банке.

Довод налогового органа, что указанный срок был определен Банком в качестве срока исполнения обязательств в одностороннем порядке и что исполнением в срок являлось исполнение в любой период до двадцати четырех часов последнего дня срока, является неправомерным.

Законодательство РФ не содержит специальных требований о необходимости указания в кредитных договорах, в том числе заключаемых с физическими лицами, конкретного времени, когда должны быть совершены соответствующие операции.

Суд первой инстанции счел, что норма, содержащаяся в абз. 1 п.1 ст. 194 ГК РФ, в спорной ситуации применению не подлежит.

Из содержания статьи 194 ГК РФ следует, что именно организация, в которой должны быть совершены определённые действия, устанавливает правила, в соответствии с которыми определяется конкретное время прекращения операций.

Согласно ст. 11 Закона «О защите прав потребителей» режим работы организаций, осуществляющих деятельность в сферах торгового, бытового и иных видов обслуживания потребителей устанавливается ими самостоятельно. Режим работы продавца (исполнителя) доводится до сведения потребителей и должен соответствовать установленному.

Приказом от 06.07.2010 г. № 0473-04/185-2 было установлено соответствующее время прекращения операций с физическими лицами - 17-00. Режим работы отделений Банка доведён до сведения клиентов путём размещения информации в залах обслуживания, что соответствует всем требованиям законодательствам РФ.

Исполнение обязательств по возврату задолженности по кредитному договору не могло быть осуществлено заемщиками до двадцати четырех часов последнего дня срока в связи с тем, что, расчетно-кассовое обслуживание физических лиц в период с 17 часов до 24 часов в Банке не производится. Информация о режиме работы Банка была доведена до сведения клиентов (заемщиков), в порядке, установленном п.3 ст.11 Закона РФ от 07.02.1992 № 2300-1 «О защите прав потребителей».

Таким образом, выводы Инспекции о том, что договоры цессии заключены Банком до окончания срока действия договоров кредитной линии, правомерно судом первой инстанции не приняты.

Ссылка инспекции, что кредитные договоры не содержали условие об ограничении срока исполнения обязательств заемщика часами работы организации, отклонена  судом первой инстанции с учетом следующего.

В соответствии с пунктом п.4 ст.421 ГК РФ условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано обязательными для сторон правилами, установленными законом или иными правовыми актами, действующими в момент его заключения (ст.422 ГК РФ). Таким образом, порядок исчисления срока исполнения обязательств в последний день срока установлен законом и применяется вне зависимости от включения в текст договора указания на такой порядок.

Банк, руководствуясь п.3.2 Положения о порядке предоставления (размещения) кредитными организациями денежных средств и их возврата (погашения) (утв. Банком России 31.08.1998 № 54-П) и п.4.14 внутреннего Положения о видах и порядке проведения кредитных операций с физическими лицами ОАО «Энергомашбанк», обоснованно посчитал задолженность, непогашенную после окончания соответствующих операционный дней, просроченной.

В соответствии с абз. 2 ст. 30 Закона РФ «О банках и банковской деятельности» в договоре должны быть указаны процентные ставки по кредитам и вкладам (депозитам), стоимость банковских услуг и сроки их выполнения, в том числе сроки обработки платежных документов, имущественная ответственность сторон за нарушения договора, включая ответственность за нарушение обязательств по срокам осуществления платежей, а также порядок его расторжения и другие существенные условия договора.

Статьей  30 Закона о банках установлен для кредитных организаций в целях обработки ими платежных документов клиентов. Срок, указанный в ст. 194 ГК РФ, установлен для должников для исполнения ими своих обязанностей, для определения совершения ими своих действий в последний день срока.

Министерство финансов РФ в своем письме от 18.11.2013 года № 03-03-06/1/49467 разъяснило, что при уступке прав требований по кредитным договорам, срок платежа по которым наступил в полном объёме, налогоплательщик-кредитор вправе определять налоговую базу по налогу на прибыль организаций в соответствии с п. 2 ст. 279 НК РФ.

Суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что в рассматриваемом случае, определение Банком налоговой базы при заключении договоров цессии было правомерно осуществлено в порядке, предусмотренном п.2 ст.279 НК РФ.

В Постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 12.10.2006 N 53 "Об оценке арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды" (далее - Постановление N 53) указано, что судебная практика разрешения налоговых споров исходит из презумпции добросовестности налогоплательщиков и иных участников правоотношений в сфере экономики. В связи с этим предполагается, что действия налогоплательщика, имеющие своим результатом получение налоговой выгоды, экономически оправданны, а сведения, содержащиеся в налоговой декларации и бухгалтерской отчетности, - достоверны.

Обязанность доказывания обстоятельств, послуживших основанием для принятия налоговым органом оспариваемого акта, возлагается на этот орган.

В связи с этим при рассмотрении в арбитражном суде налогового спора налоговым органом могут быть представлены в суд доказательства необоснованного возникновения у налогоплательщика налоговой выгоды. Эти доказательства, как и доказательства, представленные налогоплательщиком, подлежат исследованию в судебном заседании согласно требованиям статье 162 АПК РФ и оценке арбитражным судом в совокупности и взаимосвязи с учетом положений статьи 71 АПК РФ.

В соответствии с пунктом 3 Постановления N 53 налоговая выгода может быть признана необоснованной, в частности, в случаях, если для целей налогообложения учтены операции не в соответствии с их действительным экономическим смыслом или учтены операции, не обусловленные разумными экономическими или иными причинами (целями делового характера).

По результатам исследования и оценки представленных в материалы дела доказательств и доводов сторон в соответствии с требованиями ст. 65, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судом первой инстанции сделан выводы о правомерности действий налогоплательщика по отнесению убытка, образовавшегося от уступки прав (требований) , во внереализационные расходы в соответствии с положениями п. 2 ст. 279 Кодекса, отсутствии в его действиях признаков недобросовестности, связанной с совершением сделок с целью занижения размера налога и созданием незаконных схем, уменьшающих налогообложение.

Согласно пункту 2 статьи 1 ГК РФ, граждане и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе, они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых, не противоречащих законодательству его условий.

При выяснении эквивалентности размеров переданного права (требования) и встречного предоставления, необходимо исходить из конкретных обстоятельств дела. В частности, должны учитываться: степень платежеспособности должника, степень спорности передаваемого права (требования), характер ответственности цедента перед цессионарием за переданное право (требование) (ответственность лишь за действительность права (требования) или также за его исполнимость должником), а также иные обстоятельства, влияющие на действительную стоимость права (требования), являющегося предметом уступки.

Как следует из материалов дела, объём уступленных Банком требований к Григорьеву К.З., Дашкевичу К.Г. и Шереметовой Н.В. составлял 156 503 537 руб. Требования к указанным должникам не были обеспечены залогом имущества. В оплату уступаемых требований Банк в соответствии с условиями договоров цессии получал от цессионариев 117 000 000 руб. При этом стоимость имущества должников, на которое возможно обратить взыскание равнялась 2 784 048 руб.

 Доказательств, что переуступленные права требования обладали ликвидностью, способной обеспечить потери банка, не представлено.

При этом статья 279 НК РФ, регулирующая порядок признания убытка по сделке уступки права требования долга в целях налогообложения, не предусматривает дополнительного условия о необходимости подтверждения налогоплательщиком принятия каких-либо мер по взысканию задолженности и не ставит право налогоплательщика по включению во внереализационные расходы сумм убытка по сделке уступки права требования в зависимость от того, принимал или не принимал он меры по истребованию возникшей задолженности со своего заемщика в конкретном размере.

Более того, материалами дела подтверждено, что заключение договоров уступок права требования с поручителями являлись не разовой сделкой, а одной из сделок в разработанной схеме по реализации проблемного кредита.

Согласно представленным заявителем  расчетам расходы в связи с взысканием задолженности с заемщиков, права, требования к которым были уступлены по договорам цессии, а также доначисление резервов в соответствии с инструкцией ЦБ РФ № 254-П привело бы к увеличению расходов и уменьшению налогооблагаемой базы и, соответственно, уменьшению суммы уплаченного в бюджет налога на прибыль.

Банком были совершены все обоснованные действия по получению задолженности, образовавшейся в результате  неисполнения  кредитного договора, в целях достижения реального экономического эффекта. Убытки, полученные в результате уступки прав требования, экономически обоснованы.

Довод налогового органа об отсутствии экономической целесообразности заключения договора уступки прав (требований) также не принимается с учетом  правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлениях от 04.06.2007 N 366-О-П, от 24.02.2004 N 3-П, правовой позицией Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенную в Постановлениях Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 26.02.2008 N 11542/07, от 18.03.2008 N 14616/07, от 28.10.2010 N 8867/10, поскольку в полномочия налоговых органов входит лишь контроль за соблюдением налогоплательщиками законодательства о налогах и сборах, а не вменение им доходов исходя из собственного видения способов достижения налогоплательщиками экономического эффекта с меньшими затратами.

Экономическая целесообразность сделок проявилась в возврате кредитных средств,  сроки исполнения которых нарушены, а также с целью сохранения и поддержания деловой репутации, снижения временных и трудозатрат на принудительную реализацию заложенного имущества принадлежащего физическим лицам, исключение расходов на уплату госпошлины и сопутствующие затрат.

Инспекция считает, что имеются основания полагать, что подготовка заключения договоров цессии проводилась до окончания срока действия договоров кредитных линий, а также то, что Банк, ЗАО «Бриттфинанс» и ООО «Перспектива» имели возможность на основании договора или иным образом определять решения, принимаемые другими лицами, в том числе определять условия ведения другим лицом или лицами предпринимательской деятельности.

Доказательств наличия аффилированности указанных лиц между собой в материалы дела не представлено.

Генеральный директор ЗАО «Бриттфинанс» Близнецов О.Г. не являлся аффилированным лицом Банка, он не мог влиять на принимаемые кредитной организацией решения, равно как и Банк не мог оказывать влияние на ЗАО «Бриттфинанс», не являясь его акционером.

На основании установленных обстоятельств вывод инспекции о создании налогоплательщиком схемы незаконного обогащения за счет бюджетных средств, созданной с помощью инструментов, используемых в гражданско-правовых отношениях, и направленной на неправомерное заявление убытков по налогу на прибыль, признан судом первой инстанции несостоятельным.

Суд апелляционной инстанции считает, что в ходе рассмотрения настоящего дела с учетом всех представленных сторонами доказательств, вывод инспекции о создании налогоплательщиком схемы незаконного обогащения за счет бюджетных средств, созданной с помощью инструментов, используемых в гражданско-правовых отношениях, и направленной на неправомерное заявление убытков по налогу на прибыль, не нашел своего подтверждения.

 Суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о правомерности действий Банка по отнесению убытка, образовавшегося от уступки прав (требований) во внереализационные расходы в соответствии с положениями пункта 2 статьи 279 НК РФ и об отсутствии в его действиях признаков недобросовестности, связанной с совершением сделок с целью занижения размера налога и созданием незаконных схем, уменьшающих налогообложение, в связи с чем, правомерно признал решение Инспекции  и требование об уплате налога   недействительными.

Учитывая, что при рассмотрении дела судом установлены и исследованы все существенные для принятия правильного решения обстоятельства дела, которым дана надлежащая правовая оценка, то основания для отмены решения суда первой инстанции и удовлетворения жалобы налогового органа у апелляционной инстанции отсутствуют.

На основании изложенного и руководствуясь статьями пунктом 1 статьи 269, статьей 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Решение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 26.11.2014 по делу №  А56-55835/2014 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. 

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия.

Председательствующий

                     И.А. Дмитриева

Судьи

                   М.Л. Згурская

Н.О. Третьякова