Постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.08.2010 по делу n А53-26525/2009. Отменить решение полностью и принять новый с/а,Отказать в отложении судебного разбирательства (ст.157, 158 АПК)

ответственность за совершение которого установлена ч.3 ст. 1413 КоАП РФ.

При этом, суд апелляционной инстанции отклоняет как не основанный на законе довод арбитражного управляющего том, что после введения упрощённой процедуры он не должен принимать мер к поиску принадлежащего должнику имущества. Специальные нормы закона № 127-ФЗ о режиме данной процедуры не отменяют общих норм закона № 127-ФЗ об обязанности арбитражного управляющего к принятию мер по розыску имущества должника в целях удовлетворения требований кредиторов. В случае обнаружения такого имущества возможен переход с упрощённой процедуры на общую.

Вместе с тем, согласно ч.1 ст. 2.1 КоАП РФ административным правонарушением признается противоправное, виновное действие (бездействие) физического или юридического лица, за которое КоАП РФ или законами субъектов Российской Федерации об административных правонарушениях установлена административная ответственность.

Согласно ст. 1.5 КоАП РФ, лицо подлежит административной ответственности только за те административные правонарушения, в отношении которых установлена его вина (ч.1 ст. 1.5 КоАП РФ).

Лицо, привлекаемое к административной ответственности, не обязано доказывать свою невиновность, за исключением случаев, предусмотренных примечанием к ст. 1.5 КоАП РФ (когда факт правонарушения зафиксирован специальными техническими средствами) (ч.3 ст. 1.5 КоАП РФ).

Неустранимые сомнения в виновности лица, привлекаемого к административной ответственности, толкуются в пользу этого лица (ч.4 ст. 1.5 КоАП РФ).

Статьей 26.1 КоАП РФ также предусмотрено, что одним из обстоятельств, подлежащих выяснению по делу об административном правонарушении, является виновность лица в совершении административного правонарушения.

То есть, для привлечения лица к административной ответственности в обязательном порядке необходимо установить помимо объективной стороны правонарушение ещё и наличие субъективной стороны этого правонарушения.

Согласно ч. 2 ст. 2.1 КоАП РФ юридическое лицо признается виновным в совершении административного правонарушения, если будет установлено, что у него имелась возможность для соблюдения правил и норм, за нарушение которых указанным Кодексом или законами субъекта Российской Федерации предусмотрена административная ответственность, но данным лицом не были приняты все зависящие от него меры по их соблюдению. Данное определение вины юридического лица может быть применено только к юридическому лицу.

В силу примечания к ст. 2.4 КоАП РФ совершившие административные правонарушения в связи с выполнением организационно-распорядительных или административно-хозяйственных функций руководители и другие работники, а также лица, осуществляющие предпринимательскую деятельность без образования юридического лица, несут административную ответственность как должностные лица.

Следовательно, индивидуальные предприниматели отнесены к категории лиц, вина которых определяется как вина физических лиц.

Особенность вины индивидуальных предпринимателей характеризуется КоАП РФ иными критериями, чем вина юридических лиц.

Вина индивидуального предпринимателя как физического лица в форме умысла или неосторожности должна быть установлена и доказана административным органом в соответствии со ст. 2.2 КоАП РФ.

Дополнительно изучив материалы дела, оценив с учётом требований ст. 71 АПК РФ имеющиеся в деле доказательства в совокупности, связи, по своему внутреннему убеждению, суд апелляционной инстанции пришёл к выводу о том, что управление не доказало безусловную вину арбитражного управляющего как физического лица в том, что в период процедуры конкурсного производства не был обнаружен расчётный счёт должника в Банке и должник вследствие этого  самостоятельно распоряжался находящимися на этом счёте денежными средствами.

При этом суд апелляционной инстанции учитывает в совокупности следующие обстоятельства.

Арбитражный управляющий до открытия в отношении должника процедуры конкурсного производства, 09.08.08г., направлял в ИФНС по Семикаракорскому району Ростовской области запрос № 17-11/2282, в котором в числе прочего просил налоговый орган предоставить ему информацию о банках, в которых у должника имеются счета (т.1, л.д. 132).

Однако, налоговый орган ответ на этот запрос не предоставил.

При этом, этот налоговый орган  представлял в процедуре банкротства должника интересы основного кредитора и, судя по его действиям в данном процессе, у арбитражного управляющего могла возникнуть уверенность в том, что у должника отсутствуют иные счета, о которых не известно арбитражному управляющему.

Так, из решения суда от 20.06.08г. о признании должника банкротом и открытии в его отношении упрощенной процедуры следует, что решение о такой процедуре было принято на общем собрании кредиторов от 11.06.08г. ввиду полного отсутствия у должника имущества и денежных средств. Это собрание кредиторов  состояло только из сотрудника указанной ИФНС (т.2, л.д. 82-83).

Определением по делу о несостоятельности (банкротстве) должника от 24.09.08г. по заявлению ИФНС были признаны и включены в реестр требований кредиторов задолженность должника по налогам и сборам и пеням ввиду отсутствия у должника денежных средств, иного имущества (т.2, л.д. 86-87).

Определением от 11.12.08г. процедура конкурсного производства в отношении должника была завершена ввиду отсутствия у должника имущества и денежных средств на счетах. В этом определении указано, что отчёт арбитражного управляющего с такими выводами утверждён на общем собрании кредиторов, основным из которых была ИФНС. ИФНС против этого вывода арбитражного управляющего не возражала.

Исходя из изложенного, суд апелляционной инстанции принимает как основательный довод арбитражного управляющего о том, что он объективно мог быть введён в заблуждение указанным поведением сотрудников ИФНС в деле о банкротстве должника. При условии презумпции добросовестности сотрудников ИФНС в деле банкротстве должника и при исполнении ими обязанностей по взысканию с должника задолженности по налогам  сборам, сложно допустить, что сотрудники ИФНС располагали информацией о наличии у должника иных счетов, на которых у должника имеются денежные средства, но тем не менее, эту информацию арбитражному управляющему не сообщили и не приняли мер к наложению ареста на денежные средства на этих счетах и взысканию задолженности. При том, что возможность погашения части задолженности должника по налогам и сборам в этом случае имелась.

Однако, вместо этого денежные средства должника с открытого им в Банке расчётного счёта шли не на погашение его задолженности перед бюджетом, а на погашение его долга перед Банком.

Делая вывод об отсутствии вины арбитражного управляющего в необнаружении расчётного счёта должника в Банке, суд апелляционной инстанции так же учитывает, что это стало следствием сокрытия информации об этом счёте от арбитражного управляющего не только со стороны налогового органа и должника, но и со стороны Банка. Так, Банк,  воспользовавшись незнанием арбитражного управляющего об открытом у него счёте, получил преимущественное удовлетворение части своих требований к должнику вне рамок дела о банкротстве и в первоочередном порядке перед требованиями бюджета по налогам и сборам. В результате этого Банк удовлетворил часть своих требований на сумму 233 880 руб. и теперь претендует на взыскание в арбитражного управляющего убытков, а задолженность должника перед бюджетом в размере 579 031,92 руб. осталась непогашенной.

Ссылки Банка на то, что в тот период времени, когда должник погашал свою задолженность перед Банком по кредитному договору, он не знал о том, что в отношении должника в арбитражном суде возбуждена процедура несостоятельности, а так же на то, что Банк случайно (без указания на источник) узнал об этой процедуре после признания должника банкротом (фактически – после того, как должник перестал производить свои платежи в пользу Банка), суд апелляционной инстанции отклоняет как неосновательные.

Сведения о введении в отношении должника процедуры наблюдения были опубликованы в соответствии со ст. 28 закона № 127-ФЗ в «Российской газете» 26.04.08г. (т.2, л.д. 83). Сообщение о признании должника банкротом было опубликовано в «Российской газете» 26.07.08г. (т.2, л.д. 88). Эта информация была в открытом доступе и презюмируется, что Банк не мог об этом не знать.

Возможности обращения взыскания на иное имущество должника, на которую ссылается Банк, у арбитражного управляющего не имелось. Судя по материалам дела имущество, на которое указывает Банк (сарай, земельный участок, квартира и т.д.), принадлежали на праве собственности супруге должника и по брачному контракту на это имущество нельзя обратить взыскание по долгам должника   (т.2, л.д. 33-34).

Фактически, Банк раскрыл информацию о том, что у него имеется счёт должника только после утраты реальной возможности взыскания с должника задолженности по кредитному договору, получив с должника в обход конкурсных кредиторов 233 880 руб. Как следует из материалов дела, процесс по привлечению арбитражного управляющего к административной ответственности инициирован для обеспечения Банку возможности взыскания с арбитражного управляющего убытков от его незаконного бездействия. При этом, незаконность этого бездействия должна быть установлена в процессе по настоящему делу.

Однако, в арбитражного управляющего не имелось объективных причин для сокрытия информации об открытом в Банке расчётном счёте должника и для непринятия мер к его поиску. Таких причин не имелось и у ИФНС. Реальной выгоды от сокрытия данной информации не получили бы ни арбитражный управляющий, ни ИФНС. Доказательств сговора между арбитражным управляющим и Банком, либо между сотрудником ИФНС и Банком, направленного на утаивание информации о расчётном счёте должника в Банке, в деле не имеется.

Из обстоятельств дела следует, что единственным лицом, которое получило реальную выгоду в размере 233 880 руб. от того, что арбитражный управляющий не знал об имеющемся в Банке счёте должника (от незаконного бездействия), был сам Банк.

Основываясь на изложенном, суд апелляционной инстанции пришёл к выводу об отсутствии в действиях арбитражного управляющего субъективной стороны вменённого ему управлением административного правонарушения.

В связи с этим оснований для его привлечения к административной ответственности не имелось и заявленные управлением требования подлежали отклонению по существу.

Кроме того, суд апелляционной инстанции так же пришёл к выводу пропуске на дату принятия решения о привлечении арбитражного управляющего к административной ответственности срока давности.

В соответствии с ч. 3 ст. 4.5 КоАП РФ за административные правонарушения, влекущие применение административного наказания в виде дисквалификации, лицо может быть привлечено к административной ответственности не позднее одного года со дня совершения административного правонарушения, а при длящемся административном правонарушении - одного года со дня его обнаружения.

При этом годичный срок давности установлен не в отношении санкции в виде дисквалификации, а применительно к правонарушению, за которое может быть назначена дисквалификация. Назначение при этом другого наказания, предусмотренного санкцией альтернативно с дисквалификацией, не свидетельствует о необходимости применения иного (двухмесячного) срока давности привлечения к административной ответственности за совершение данного правонарушения. Общий срок давности за правонарушения, квалифицируемые по данной норме, составляет один год, вне зависимости от применяемой за их совершение санкции.

Согласно ч.3 ст. 4.5 КоАП РФ, этот годичный срок исчисляется со дня совершения административного правонарушения, либо со дня его обнаружения - при длящемся административном правонарушении.

При этом, длящимся является такое административное правонарушение (действие или бездействие), которое выражается в длительном непрекращающемся невыполнении или ненадлежащем выполнении обязанностей, возложенных на нарушителя законом.

Невыполнение предусмотренной нормативным правовым актом обязанности к установленному в нем сроку не является длящимся административным правонарушением.

Срок давности привлечения к административной ответственности за правонарушения, по которым предусмотренная нормативным правовым актом обязанность не была выполнена к определенному в нем сроку, начинает исчисляться с момента наступления указанного срока.

Согласно п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2005 N 5 "О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях" под длящимся понимается такое административное правонарушение (действие или бездействие), которое выражается в длительном непрекращающемся невыполнении или ненадлежащем выполнении обязанностей, возложенных на нарушителя законом. Невыполнение предусмотренной нормативным правовым актом обязанности к установленному в нем сроку не является длящимся административным правонарушением.

Объективной стороной административного правонарушения, предусмотренного ч.3 ст. 14.13 КоАП РФ, является невыполнение обязанностей, установленных законодательством о несостоятельности (банкротстве), то есть, в период наблюдения, внешнего управления, конкурсного производства, заключения и исполнения мирового соглашения и иных процедур банкротства.

То есть, исходя из конструкции диспозиции ч.3 ст. 14.13 КоАП РФ правонарушения, ответственность за совершение которых установлена санкцией данной нормы, не относятся к длящимся.

Управление вменяет в вину арбитражному управляющему нарушение общих правил ведение конкурсного производства, а именно: то, что он не принял всех необходимых мер к розыску расчётного счёта должника, вследствие чего должник сам распоряжался денежными средствами на счёте (ст.ст. 129, 133 закона № 127-ФЗ); то, что он не действовал в рамках конкурсной процедуры добросовестно и разумно в интересах должника, кредиторов и общества (п.6 ст. 24 закона № 127-ФЗ).

В соответствии с п.1 ст. 129 закона № 127-ФЗ конкурсный управляющий осуществляет возложенные на него законом о несостоятельности (банкротстве) обязанности конкурсного управляющего до даты завершения конкурсного производства.

Из этого следует, что срок давности привлечения арбитражного управляющего к административной ответственности за допущенные в ходе конкурсного производства нарушения установленного законом порядка его проведения (то есть, общие обязанности, которые арбитражный управляющий обязан исполнять на протяжении всей процедуры конкурсного производства) подлежит исчислению с момента завершения процедуры конкурсного производства.

В связи  с этим, поскольку арбитражный управляющий был обязан совершать все указанные действия по поиску имущества должника и по обеспечению интересов его кредиторов до даты завершения конкурсного