Насилие в преступлениях против правосудия
И.И. ГОЛУБОВ, И.Н. ВАСИЛЬЕВ
Голубов И.И.,
к.ю.н., доцент кафедры уголовного права МосУ
МВД России.
Васильев И.Н., заместитель
начальника УВД, соискатель Московского
университета МВД России.
Глава 31
Уголовного кодекса "Преступления против
правосудия" содержит 23 статьи. Часть норм
содержат насилие как обязательный признак
(ст. 295, ст. 296, ст. 302, ч. 2, 3, 4 ст. 309, ч. 2 ст. 313).
Это составляет 24% от всех преступлений
против правосудия. Одна норма содержит
насилие как возможно допустимый признак (ч.
1 ст. 302 УК РФ). По отношению к общему числу
всех преступлений против правосудия это
составляет 2%. Двадцать шесть процентов из
всех преступлений против правосудия - это
немало.
Кроме того, в главе 31 УК РФ не
видно четкого критерия введения того или
иного вида насилия в составы преступлений в
качестве конститутивного признака.
Необходимо этот критерий выработать.
Итак, попробуем проанализировать нормы, в
которых насилие предусмотрено в качестве
конститутивного признака. Прежде всего это
ст. 295 УК РФ ("Посягательство на жизнь лица,
осуществляющего правосудие или
предварительное расследование").
Комментарии здесь излишни, так как сущность
посягательства на жизнь определяет в том
числе и его содержательную сторону, которая
заключается в применении насилия любого
рода к потерпевшему, совершенное в целях
воспрепятствования законной деятельности
определенных в законе лиц либо из мести за
такую деятельность. Кстати, это одно из трех
(еще ч. 1 и 2 ст. 296 УК) преступлений
рассматриваемой группы, в котором насилие
не является способом совершения
преступления. Здесь насилие представляет
собой само преступное деяние.
Следующая
статья Особенной части УК РФ, в которой
содержатся интересующие нас нормы, - 296
("Угроза или насильственные действия в
связи с осуществлением правосудия или
производством предварительного
расследования"). Итак, первые две части
данной статьи также не вызывают сомнения и
не могут помочь нам в определении искомого
критерия, согласно которому законодатель
вводил насилие в составы преступлений
главы 31 УК. Вызывают интерес части 3 и 4 этой
же статьи. Итак, если первые две нормы
рассматриваемой статьи в своих диспозициях
содержат психическое насилие в качестве
самого общественно опасного деяния, то в
частях 3 и 4 законодатель предусмотрел
ответственность за те же деяния
(представляющие по своей сущности
психическое насилие), совершенные с
применением физического насилия: в ч. 3 ст. 296
УК - не опасного для жизни или здоровья и в ч.
4 ст. 296 УК - опасного. Из такого
законодательного решения четко видно, что
критерием введения насилия в качестве
способа совершения данного преступления
является степень общественной опасности
такого преступления. Поэтому вполне
логичным представляется дифференциация
ответственности за насильственные
действия в связи с осуществлением
правосудия в зависимости от вида
насилия.
При анализе статьи 296 УК РФ
обращает на себя внимание тот факт, что
психическое насилие в ч. 1 и 2 ст. 296 УК РФ
выступает в качестве самого деяния, а в ч. 3 и
4 к психическому насилию законодатель в
качестве способа совершения преступления
"приставляет" насилие физическое.
Получается, что по формальному смыслу ч. 3 и 4
ст. 296 УК их можно прочитать как "насилие,
совершенное с применением насилия". Такое
положение дел не отвечает правилам
формальной логики, в соответствии с
которыми следует конструировать нормы
Особенной части УК РФ. Поэтому
целесообразно будет изменить ч. 3 и 4
рассматриваемой статьи, не меняя при этом
ее юридического значения. Новая редакция ч.
3 и 4 ст. 296 УК РФ может быть изложена
следующим образом:
"3. Применение
насилия, не опасного для жизни или здоровья,
в отношении лиц и в связи с условиями,
указанными в частях первой или второй
настоящей статьи, наказывается лишением
свободы на срок до пяти лет.
4.
Применение насилия, опасного для жизни или
здоровья, в отношении лиц и в связи с
условиями, указанными в частях первой или
второй настоящей статьи, наказывается
лишением свободы на срок от пяти до десяти
лет".
Итак, в случае принятия
предлагаемых изменений в рассматриваемой
группе преступлений будет уже не три, а пять
норм, содержащих насилие в качестве
общественно опасного деяния.
Следующая
из рассматриваемых статей УК РФ - 302
("Принуждение к даче показаний"). Она
содержит две из рассматриваемых в работе
норм. Первая норма содержит психическое
насилие в качестве альтернативного (наряду
с "иными незаконными действиями") способа
принуждения к даче показаний. Именно эти
способы принуждения к даче показаний
криминализируют их. В противном случае
общественно опасного деяния не было бы.
Отсюда можно сделать предположение, что
причиной криминализации принуждения к даче
показаний явилась общественная опасность
насилия - для ч. 1 ст. 302 УК психического.
Соответственно для ч. 2 ст. 302 УК -
физического. Иначе говоря, критерием,
послужившим причиной для установления
психического насилия в качестве
конститутивного признака ч. 1 ст. 302 УК,
является его общественная опасность.
Представляет интерес ч. 2 ст. 302 УК РФ. В
отличие от рассмотренной нами ст. 296 УК
здесь в качестве квалифицирующего признака
законодатель использует термин "насилие",
не разделяя его по какой-то причине на не
опасное и опасное для жизни или здоровья.
Логика законодателя при сравнении этих
двух ситуаций не вполне понятна. По своему
правовому содержанию деяния,
предусмотренные в ст. 296 и 302 УК РФ, очень
близки друг другу. Отличие состоит лишь в
субъектах составов этих преступлений,
потерпевших и целях, которыми
руководствуется виновное лицо. И в том и в
другом случаях деяния виновных направлены
на то, чтобы помешать справедливому
отправлению правосудия. Только ст. 296 УК в
качестве потерпевших определяет лиц,
непосредственно отправляющих правосудие, а
равно их близких. В ст. 302 в качестве
потерпевших выступают подозреваемый,
обвиняемый, потерпевший, свидетель и
эксперт. По субъектам составов
сравниваемых преступлений следует
отметить, что в ст. 296 УК он общий, а в ст. 302 УК
- специальный. Итак, повторимся, что по
своему фактическому содержанию эти деяния -
и при совершении насильственных действий в
связи с осуществлением правосудия или
производством предварительного
расследования, и при совершении
принуждения к даче показаний - практически
идентичны. Так в чем же причина столь
разного подхода законодателя при
конструировании квалифицированных
составов этих преступлений? Ясно одно - эта
причина неочевидна. Тем более что насилие
включает в себя как не опасное, так и
опасное для жизни или здоровья.
Сравнивая преступления, предусмотренные
ст. 296 и 302 УК РФ, нельзя также не обратить
внимания на разницу в максимальных
пределах санкций этих норм. Так, ч. 4 ст. 296
содержит санкцию в виде лишения свободы на
срок от пяти до десяти лет за применение
насилия, опасного для жизни или здоровья, в
отношении, как правило, должностных лиц,
осуществляющих правосудие и
способствующих ему. Аналогичная же норма
(согласно рассуждениям, изложенным в
предыдущем абзаце), предусмотренная в ч. 2
ст. 302 УК, содержит в своей санкции лишение
свободы на срок от двух до восьми лет. И эта
разница в два года существует, по
законодательной логике, потому, что
потерпевшие во втором случае - это
подозреваемый, обвиняемый, потерпевший,
свидетель и эксперт. Тогда вполне оправдан
вопрос: чем здоровье должностного лица
ценнее здоровья иных лиц? Ответ очевиден.
Социальным или профессиональным статусом
не должна определяться ценность личности и
ее здоровья. Это прямо следует из текста ч. 2
ст. 19 Конституции РФ, провозгласившей
равноправие. Следовательно, максимальные
пределы санкций норм, предусматривающих
ответственность за преступления,
совершенные с применением насилия,
опасного для жизни или здоровья, надо
уравнять. И уравнять в сторону ужесточения
(по примеру ч. 4 ст. 296 УК), так как этот вид
насилия подразумевает причинение в том
числе и тяжкого вреда здоровью. Кстати,
санкция нормы, предусмотренной п. "а" ч. 2 ст.
111 УК РФ (умышленное причинение тяжкого
вреда здоровью в отношении лица или его
близких в связи с осуществлением данным
лицом служебной деятельности или
выполнением общественного долга), как
наиболее близкой по правовому содержанию к
принуждению к даче показаний, совершенному
с применением насилия, опасного для жизни
или здоровья, содержит наказание в виде
лишения свободы на срок от пяти до
двенадцати лет!
Еще одно различие,
существенное для стиля изложения
уголовного закона, обнаруживается в
рассматриваемых статьях Уголовного
кодекса при детальном их изучении. Дело в
том, что в ч. 3 и 4 ст. 296 УК РФ перед фразой "с
применением насилия" используется термин
"совершенные". Однако в ч. 2 ст. 302 УК РФ перед
аналогичной фразой находится термин
"соединенное". Для правоприменителя,
естественно, различий нет в том, какой из
указанных терминов будет находиться в
диспозициях рассматриваемых норм. Тем
более что в данном случае это смысловые
синонимы. Этот вывод следует из анализа
этих двух терминов посредством пояснениий
Большого толкового словаря русского языка
<*>. Однако для приведения текста
уголовного закона в соответствие с единым
стилем и облегчения его толкования следует
все-таки использовать один термин. Пусть
это будет "совершенные".
--------------------------------
<*> См.: Большой
толковый словарь русского языка.
Санкт-Петербург: "НЮРИНТ", 2000. С. 1226,
1229.
Таким образом, в связи с изложенным
текст уголовного закона в части
рассматриваемой группы норм следует
привести к единообразию. Это будет служить
целям установления четкой дифференциации
уголовной ответственности и соблюдения
принципа справедливости. Для этого следует
изменить текст ч. 2 ст. 302 УК РФ и ввести в эту
статью часть 3, ужесточив соответственно
нашим рассуждениям ее санкцию.
Итак, ч. 2
и 3 ст. 302 УК могут быть изложены в следующей
редакции:
"2. То же деяние, совершенное с
применением насилия, не опасного для жизни
или здоровья, издевательств или пытки,
наказывается лишением свободы на срок до
пяти лет.
3. То же деяние, совершенное с
применением насилия, опасного для жизни или
здоровья, наказывается лишением свободы на
срок от пяти до десяти лет".
Помимо
указанного, вызывает интерес тот факт, что в
диспозиции ст. 302 УК РФ среди потерпевших
отсутствует такой участник
судопроизводства, как переводчик. Две
другие нормы, предусматривающие
ответственность за насилие в отношении
участников судопроизводства, включают его
в число потерпевших: ст. 309 УК - прямым
указанием, ст. 295 и 296 УК - путем упоминания
среди потерпевших "иного лица, участвующего
в отправлении правосудия". Получается, что
если следователь или лицо, производящее
дознание, принуждает переводчика к
осуществлению неправильного перевода
путем применения насилия, то такие деяния
должны быть квалифицированы по
соответствующей виду насилия части статьи
309 УК. Если то же лицо принуждает эксперта к
даче заключения, то такие деяния
квалифицируются по соответствующей части
ст. 302 УК РФ. Разница в санкциях этих норм
очевидна: в санкциях ст. 302 УК они жестче. И,
кстати, совершенно обоснованно, так как
общественная опасность принуждения здесь
определяется тем, что субъектами данного
преступления являются должностные лица,
призванные осуществлять предварительное
расследование.
Такая ситуация
позволяет сделать вывод о том, что
законодатель дифференцирует
ответственность в зависимости от статуса
потерпевшего, что в нашем случае означает
то, что личную неприкосновенность и
здоровье переводчика законодатель оценил
как менее ценные по сравнению с другими
участниками уголовного судопроизводства.
Такого, естественно, допускать нельзя.
Таким образом, для устранения допущенного
законодателем пробела в диспозицию ст. 302 УК
РФ следует ввести в качестве потерпевшего
переводчика. Для этого ч. 1 ст. 302 УК РФ
необходимо дополнить после слов "эксперта к
даче заключения" словами "переводчика к
осуществлению неправильного перевода".
Следующей статьей, устанавливающей
ответственность за преступления против
правосудия, совершаемые с применением
насилия, является статья 309 УК РФ ("Подкуп
или принуждение к даче показаний или
уклонению от дачи показаний либо к
неправильному переводу"). Она, так же как и
ст. 302, содержит нормы, предусматривающие
ответственность за принуждение к даче
показаний различными способами, только, в
отличие от ст. 302 УК, - со стороны общего
субъекта.
Как ни в одной из других
статей рассматриваемой группы
преступлений, в ст. 309 УК РФ четко
прослеживается дифференциация уголовной
ответственности в зависимости от вида
насилия. Так, ч. 2 ст. 309 УК предусматривает
ответственность за принуждение к даче
показаний, соединенное с психическим
насилием, ч. 3 ст. 309 - с физическим насилием,
не опасным для жизни или здоровья, ч. 4 ст. 309
УК - с физическим насилием, опасным для
жизни или здоровья, в качестве
альтернативного признака наряду с
совершением такого принуждения
организованной группой. Поэтому критерием
установления насилия в качестве
квалифицирующего признака здесь является
степень общественной опасности во всех
трех случаях.
Однако и эта статья не
свободна от неточностей. Так, здесь, как и в
ст. 302 УК РФ, законодателем используется
термин "соединенное". Как уже говорилось
выше, для приведения текста уголовного
закона в соответствие с единым стилем и
облегчения его толкования следует все-таки
использовать термин "совершенное".
И
завершает перечень статей, содержащих
преступления против правосудия,
совершаемые с применением насилия, статья
313 УК РФ ("Побег из мест лишения свободы,
из-под ареста или из-под стражи"). В этой
статье насилие содержится только в пункте
"б" части 2.
Критерий, послуживший
законодателю основанием для установления
насилия в данную статью, обозначить сложно,
так как в п. "б" ч. 2 ст. 313 УК РФ приравниваются
по степени своей общественной опасности
насилие, опасное для жизни или здоровья, с
одной стороны, и угроза применения такого
насилия - с другой. Кстати, аналогичная
формулировка наблюдается еще в диспозиции
разбоя. Однако в исследуемой главе 31 УК РФ,
да и в уголовном законе в целом, угроза
применения насилия или даже убийства
всегда, по законодательному установлению,
обладает меньшей степенью общественной
опасности, чем само применение насилия. И
это вполне логично, потому что угроза - это
еще не ее реализация. И нередко в жизни дело
дальше угроз не идет. Поэтому в данном
случае в тексте закона необходимо четко
дифференцировать уголовную
ответственность в зависимости от вида
насилия.
Кроме того, именно при
совершении такого преступления необходимо
выделение в отдельную норму (можно вместе с
психическим насилием) побега, совершенного
с применением насилия, не опасного для
жизни или здоровья, так как при
планировании побега виновными практически
всегда подробно и предельно четко
оговариваются их действия на случай
обнаружения побега со стороны сотрудников
уголовно-исполнительной
