СООТНОШЕНИЕ МЕЖДУНАРОДНОГО ПУБЛИЧНОГО И МЕЖДУНАРОДНОГО ЧАСТНОГО ПРАВА (Журнал российского права, n 6, 2001)

И МЕЖДУНАРОДНОГО ЧАСТНОГО ПРАВА (ПРОБЛЕМЫ СИСТЕМНОЙ
ПРИНАДЛЕЖНОСТИ И СТРУКТУРНОГО СТАТУСА) <*>
Л.П. АНУФРИЕВА
Ануфриева Людмила Петровна - кандидат юридических наук, доцент МГЮА.
--------------------------------
<*> Статья вторая. В первой статье Л.П. Ануфриевой, опубликованной в N 5 журнала (2001 г.), рассматривались понятия "международное", "публичное" и "частное" (право).
В науке права проблема соотношения и связи между системами международного и национального права удостоена достаточного внимания. Гораздо в меньшей степени разрабатывался вопрос о взаимодействии самих национально - правовых систем, которое, бесспорно, является одним из существенных звеньев более общего явления взаимодействия в праве <*> - между системами международного и внутригосударственного права. Говоря о подобном взаимодействии, следует подразумевать под национальным правом не целостную, однородную и единую (то есть одну) систему права, а множественность разнородных и разнообразных национальных правовых систем.
--------------------------------
<*> Подробнее об этом см.: Рубанов А.А. Теоретические основы международного взаимодействия национальных правовых систем. М., 1984.
Нельзя сказать, что в правовой доктрине СССР, а затем и Российской Федерации большое место занимало изучение сложных и тонких нюансов именно взаимодействия международного публичного и международного частного права, хотя в целом, что касается сопоставления международного и внутригосударственного права, доктрина откликалась весьма часто и широко <*>. В числе авторов, обратившихся к проблеме соотношения именно МПП и МЧП в специальных монографических исследованиях, следует прежде всего упомянуть В.Г. Храбскова, а также Р.А. Мюллерсона. Значительное место данной проблеме отведено в коллективной монографии "Международное частное право: современные проблемы" <**>, несколько разделов которой, затрагивающих ряд аспектов соотношения МПП и МЧП, написаны М.М. Богуславским, что позволяет и его отнести к исследователям, предметно занимавшимся рассмотрением этого направления.
--------------------------------
<*> Исчерпывающий перечень соответствующих публикаций прошедших десятилетий с трудом поддается воспроизведению и обозрению. Вот хотя бы некоторые: Блищенко И.П. Международное и внутригосударственное право. М.: Госюриздат, 1960; Буткевич В.Г. Соотношение внутригосударственного и международного права. Киев, 1981; Миронов Н.В. Советское законодательство и международное право. М.: Международные отношения, 1968; Он же. Международное право: нормы и их юридическая сила. М.: Юридическая литература, 1980; Мюллерсон Р.А. Соотношение международного и национального права. М., 1982; Усенко Е.Т. Теоретические проблемы соотношения международного и внутригосударственного права // Советский ежегодник международного права. 1977. М., 1979, - не считая новейших работ по этой проблематике.
<**> См.: Храбсков В.Г. Проблемы соотношения международного публичного и международного частного права // Советский ежегодник международного права. 1977. М., 1979. С. 117 - 124; Mullerson R.A. Public and Private International Law // Coexistence. Martinus Nijhoff Publischers, Dordrecht. Netherlands, 1987. P. 77 - 84, а также глава "Соотношение международного публичного, международного частного и национального права" в вышеупомянутой монографии.
В.Г. Храбсков - один из немногих, кто подверг серьезным сомнениям правильность трактовки международного частного права как отрасли внутреннего права, регулирующей отношения гражданско - правового характера <*>. Однако до сих пор он не получил со стороны "цивилистов" аргументированного ответа, несмотря на то, что многие из его упреков в адрес односторонности и пробельности "гражданско - правовой" концепции МЧП остаются актуальными до настоящего времени. В то же время недосказанность окончательных выводов по поставленным вопросам не позволяет отнести его к приверженцам тех или иных однозначно сформулированных четких позиций. Не случайно подобная незавершенность и, главное, несовершенство основных постулатов во взглядах на МЧП побуждали правоведов искать варианты конструкций, в большей мере соответствующих его природе и приемлемых для практики реализации международного общения, что, собственно, продолжается и поныне.
--------------------------------
<*> См.: Храбсков В.Г. Указ. соч. См. также: Храбсков В.Г. О концепции "гражданско - правового характера отношений" в международном частном праве и некоторых дискуссионных вопросах хозяйственного права // Государство и право. 1997. N 12.
В известной степени недочеты "гражданско - правовой" школы МЧП попытался снять Р.А. Мюллерсон, предложив дефиницию объекта как отношений "невластного характера". Не считая международное частное право "интегрированной" в единое целое системой норм (по терминологии автора - "целостной системой права"), а квалифицируя его как полисистемный нормативный комплекс, регулирующий международные отношения невластного характера коллизионным (отсылочным) способом и включающий нормы, имеющие свой источник в национальном праве различных государств и в международном публичном праве <1>, Р.А. Мюллерсон не разделяет точку зрения о том, что каждое государство имеет свое международное частное право <2>. Отмечая, что гомогенная группа общественных отношений регулируется нормами различных правовых систем, которые не образуют какой-либо единой системы или подсистемы права, автор акцентирует внимание на том, что последние взаимодействуют между собой в процессе регулирования международных отношений невластного характера, представляющих собой объект регулирования МЧП, и считает, что необходимо изучать взаимодействие указанных частей различных правовых систем <3>. Ученый говорит о взаимодействии частей правовых систем, то есть соответствующих норм. Однако специфические механизмы, которые юридически обеспечивали бы такое соотношение и взаимодействие, не обозначены и не раскрыты. К тому же нельзя не обратить внимание, что в рассуждениях исследователя произошла некоторая подмена понятий: с точки зрения философов <4>, суть заключается в противопоставлении целостности отдельных систем и системных комплексов как второго объектного вида, то есть такого предмета для изучения, который представляет собой нематериальные системы и свойственные им закономерности как таковые, а системы взаимодействия между различными разнокачественными объектами. Иными словами, системные комплексы в представлениях философов образуются не путем включения в них разнокачественных объектов - отдельных частей различных материальных систем, обладающих каждая сама по себе внутренней целостностью, а являют собой взаимодействие, которое существует между такими разнокачественными объектами, связанными особым образом. В силу этого, благодаря формальной логике, МЧП, если оно квалифицируется как "системный комплекс" ("полисистемный комплекс"), должно было бы пониматься как форма взаимодействия двух целостных систем материального мира - национального права и международного права, - как особый вид правовой связи между ними. Однако об этом ни одна из авторских формулировок даже не упоминает. Напротив, все последующие утверждения убеждают в обратном - сам полисистемный комплекс мыслится как соответствующая (хотя и не единая) система материального мира: "МЧП как объективно существующий полисистемный комплекс включает коллизионные и отсылочные нормы, содержащиеся в национальном праве и в международных договорах, а также нормы материального права, имеющие свой источник как в международных договорах, так и в национальном праве государств и применяемые в результате указаний коллизионной или отсылочной нормы для регулирования международных отношений невластного характера" <5>. Таким образом, взгляд данного правоведа на МЧП как на полисистемный комплекс означает, что последний вбирает в себя международно - правовые и национально - правовые нормы. В то же время использование категории "комплекс" неизбежно влечет за собой презумпцию присутствия в нем сложных составов, причем соединения не только разнохарактерных норм, но и объектов регулирования - разнокачественных общественных отношений: и международно - правовых (властных), и цивилистических (невластных), подпадающих под сферу юрисдикции государств. Однако повсюду в рассуждениях, обосновывающих МЧП как "полисистемный комплекс", рефреном звучит тезис об однородности регулируемых общественных отношений - о невластном их характере. В итоге "комплекс" и с этой точки зрения перестает быть таковым, а конструкция не может быть квалифицирована ни просто как "комплекс", ни как "системный комплекс", адекватный апробированным философской наукой представлениям о нем.
--------------------------------
<1> См.: Мюллерсон Р.А. Соотношение международного и национального права. М., 1982. С. 124; Mullerson R.A. Public and Private International Law. P. 77 - 84.
<2> См.: Mullerson R.A. Op. cit, P. 83.
<3> Ibid. P. 83.
<4> Речь идет о тезисах советских философов о том, что, во-первых, имеется разнообразие материальных систем и, во-вторых, что такое разнообразие может быть разбито по крайней мере на два основных "объектных" типа: целостные системы и системные комплексы. Во втором случае предметом изучения являются не столько сами материальные системы и их закономерности, сколько системы взаимодействия, существующие между различными разнокачественными объектами, связанными необходимым образом (см.: Кузьмин В.П. Принцип системности в теории и методологии К. Маркса. М., 1980. С. 250 - 251). Доказанность того, что международное право и внутригосударственное право представляют собой разные по качествам объекты, для правовой науки фактически всего мира не вызывает сомнений. Используя выводы философской науки, а также наблюдения теоретиков права, Р.А. Мюллерсон попытался аргументировать, что МЧП можно квалифицировать как "полисистемный комплекс": "Нам представляется, что одним из таких полисистемных комплексов как раз и является МЧП, возникающее в результате взаимодействия определенных частей национально - правовых систем как между собой, так и с определенной частью международного публичного права при регулировании международных отношений невластного характера. Эти части, образующие в результате такого взаимодействия полисистемный комплекс, тем самым не исключаются из соответствующих национально - правовых систем или из международного публичного права (из соответствующих отраслей национального права и международного публичного права). Нормы права, как и многие другие явления объективного мира, могут одновременно являться частями (элементами) различных систем" (Мюллерсон Р.А. Соотношение международного и национального права... С. 120).
<5> Указ. соч. С. 124, а также 121 - 123.
Оценивая в доктринальном отношении состояние российской науки в особом вопросе соотношения МПП и МЧП, представляется принципиально важным остановиться на определенном витке ее развития, который связан с исследованием роли, значения и правовой природы коллизионных норм, являющих собой основу и главный инструмент международного частного права. Последние два - три десятилетия отмечены тем, что коллизионные нормы получили относительно новое освещение в нашей литературе.
Ныне взгляд на национальное и международное право характеризуется прежде всего утверждением их однопорядковости, хотя и имеющей внутреннюю специфику как систем права (не считая отдельных анахронизмов, проявляющихся в отрицании у международного права не только системности, но и качества права вообще) <*>, которым присуща прежде всего нормативность, а также согласованность составляющих элементов. Более того, предметное внимание специалистов привлек весьма специфический объект - правовое взаимодействие этих систем не с точки зрения фактологического соприкосновения национального и международного права, а именно как систем права. В результате возникла совершенно новая постановка вопроса об этих отношениях как об особом целостном объекте исследования, именуемом "международные межправовые отношения", разработку которого в нашей литературе впервые осуществил А.А. Рубанов <**>.
--------------------------------
<*> См., напр.: Brierly J.-L. Regles generales du droit de la paix // Recueil des cours. T. 58. P. 28, 34; Lukic R. Uvod u pravo. Beograd, 1966. S. 353.
<**> См.: Рубанов А.А. Вопросы теории международных межправовых отношений // Советское государство и право. 1991, N 10. С. 98 - 105.
В основу "международных межправовых отношений" положена концепция отражения правовыми системами друг друга в процессе регуляции соответствующих общественных отношений. "Важно помнить, - подчеркивает А.А. Рубанов, - что отражение одной правовой системой других происходит в то же время, когда она регулирует общественные отношения. Эта последняя регламентация - ее основное назначение. Осуществляя свою главную цель, то есть регулируя общественные отношения, правовая система одновременно отражает и существование других правовых систем. Потому такое отражение имеет не абстрактно - теоретический, а практический характер. Оно выражается в том, что другие правовые системы наделяются некоторой ролью в регулировании отношений, возникающих в первой правовой системе, а входящим в них нормам придается юридическое значение. Таким образом, к механизму правового регулирования отношений подключаются правовые нормы, входящие в иные правовые системы; к национальному механизму - с одной стороны, нормы права других стран, с другой - нормы международного права; к механизму правовой регламентации межгосударственных отношений - нормы внутригосударственного права" <*>. Что касается реального эффекта "придания юридического значения" нормам другой правовой системы, автор полагает, что оно заключается в применении "чужой" правовой нормы в рамках данной правовой системы, и усматривает в этом одну из фактических форм взаимодействия систем. При подобном подходе к взаимодействию правовых систем "объектом регулирования, осуществляемого с подключением норм другой правовой системы, являются отношения особого вида: они входят в предмет регламентирующей системы, но одновременно соприкасаются с иными системами отношений, имеющимися в мире" <**>.
--------------------------------
<*> Рубанов А.А. Указ. соч. С. 102.
<**> Там же. С. 103.
Скрупулезный анализ взаимоотношений между правовыми системами, включая и систему международного права, на основе аксиомы, что все присутствующие на международной арене правовые системы представляют собой право и отражаются в таком качестве другими правовыми системами, приводит автора к следующим выводам. Во-первых, природу международного межправового отношения составляет способность одной правовой системы отражать другую, с воспроизведением при этом явления в его реальном виде со всеми присущими ему свойствами. Во-вторых, отражение правом юридических качеств других правовых систем как права реализуется в том, что каждая из них подключает

К ВОПРОСУ О СОВЕРШЕНСТВОВАНИИ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА О БОРЬБЕ С РЕЦИДИВОМ ПРЕСТУПЛЕНИЙ  »
Комментарии к законам »
Читайте также