Положения о явке с повинной в российском законодательстве (журнал российского права, 2006, n 1)
(1845 - 2005 гг.)
В.К. КОЛОМЕЕЦ
Коломеец
Валерий Константинович - доцент Уральского
юридического института МВД РФ, кандидат
юридических наук.
Выдающийся
государственный деятель и ближайший
соратник Александра I М.М. Сперанский
авторитетно отмечал, что коренные
изменения российского законодательства
можно считать отправными пунктами
периодизации отечественной истории. Это
относится и к исследуемой теме -
законоположениям о явке с повинной <*>.
Если взять за отправную точку законы,
которые действовали в России с середины XIX
в., то условно они подразделяются мною на
три периода: досоветский (1845 - 1916), советский
(1917 - 1992) и постсоветский (1993 - 2005 гг.). В этой
статье попытаемся сопоставить основные
законоположения о явке с повинной,
действовавшие тогда и действующие сегодня.
Последние далеко не всегда лучше
прежних.
--------------------------------
<*> В
раннерусских правовых актах слово "явити"
имело и такой смысл: сделать явным что-то,
раскрыть - ст. 88, 89 Соборного Уложения 1649 г.
Значительно позже "явити-явка" стала
пониматься и как "явиться", то есть лично
прийти куда-то.
Советский период из-за
ограниченности объема статьи мы не
рассматриваем, хотя упоминать будем
неоднократно. Следует вспомнить, например,
соответствующее Постановление Пленума
Верховного Суда Союза ССР от 22 апреля 1942 г.,
в котором разъяснялось, что, хотя по закону
в военное время за дезертирство
предусмотрено самое строгое наказание,
вплоть до расстрела с конфискацией всего
имущества, но при наличии явки с повинной
или иных смягчающих обстоятельств суд
может по аналогии с примечанием 2 к ст. 28 и со
статьей 51 УК РСФСР признать целесообразным
направить подсудимого на фронт, назначив
лицу длительный срок заключения, без
поражения в правах и конфискации, с
отсрочкой исполнения приговора и наказания
до окончания военных действий. Затем в
связи с победой над гитлеровской Германией
была объявлена амнистия (7 июля 1945 г.),
которая не была и не могла быть "всеобщей".
Однако через десять лет в Указе Президиума
Верховного Совета СССР от 17 сентября 1955 г.
объявлялось об амнистии граждан,
совершивших во время войны или после тяжкие
преступления <*>. В этом общесоюзном акте
явка с повинной, по аналогии с
действовавшими тогда законоположениями,
прямо называлась как обстоятельство,
существенно смягчавшее ответственность и
наказание, вплоть до полного освобождения
от них.
--------------------------------
<*> См.:
Ведомости Верховного Совета СССР. 1955. N 17. Ст.
345.
В отечественном уголовном праве и
процессе (1845 - 1916 гг.) законоположения о явке
с повинной формировались постепенно и не
всегда последовательно. Первоначально в
тексте материальных норм уголовного закона
заблаговременно предусматривались
основные виды или формы повинной и
соответствующие им конкретные пределы
смягчения вины и наказания, включая "полное
прощение" и освобождение, как правило, судом
или после суда главой российского
государства. Законодательство и практика
предусматривали очень высокие требования к
морально-нравственным аспектам явки с
повинной, "просто" повинной, признания и
раскаяния. Отсюда и высокая значимость
юридических последствий для повинившегося
лица. Постепенно вырабатывались основные
материальные (сущностные) и формальные
(процессуальные) признаки явки с повинной,
но главным и определяющим становится
признание лицом своей вины. В Уложении о
наказаниях уголовных и исправительных (1845 -
1885 гг.) повинная в разных формах указывалась
и детально рассматривалась законодателем в
более чем пятидесяти статьях.
Российские суды, а затем и глава
государства в отношении явившихся с
повинной лиц, наряду с признанием, могли
учитывать и другие "чрезвычайные
обстоятельства": предупреждение и
пресечение иного злого умысла, грозившего
опасностью; прежняя долговременная и
беспорочная служба либо прочие отличия;
принятие иноверцем православия; длительное
пребывание под стражей и судом и т.д. При
изложении целого ряда конкретных составов
преступлений, как правило, латентных и с
формальным составом, отечественные
законодатели включали явку с повинной,
признание и другие специальные
обстоятельства-условия (и не в форме
нынешних "примечаний"), при наличии которых
допускалось существенное смягчение
ответственности и наказания, вплоть до
освобождения от них. Позднее законодатели,
не только в России, стали предусматривать
не столько высокую мотивацию повинной,
сколько экономию сил и средств, экономию
государством и обществом мер уголовной
репрессии.
Следует признать, что многое
сегодня осталось актуальным и, образно
говоря, "не ушло в историю...". Так, по ст. 100
Уголовного уложения 1903 г. смертной казнью
карались посягательства на изменение в
России или в какой-либо ее части образа
правления либо на отторжение от России
какой-либо ее территории. В той же статье
предусматривалось значительное смягчение
наказания, если в результате повинной
посягательство обнаружено в самом начале и
это "не вызвало особых мер к его подавлению"
<*>. Аналогично решался вопрос и при
обнаружении подготовки взрыва, создания
складов с оружием и т.п. В части второй ст. 127
предусматривалось, что участнику,
сообщившему о преступном сообществе
"прежде обнаружения существования оного",
наказание значительно смягчалось либо он
мог быть "вовсе освобожден от наказания". В
части второй ст. 559 (ранее действовавшего
Уложения 1845 - 1885 гг.) была предусмотрена
специальная гарантия для лиц, "которые
откроют правительству о своих
соумышленниках и этим дадут средство
обнаружить и пресечь"
фальшивомонетничество. Такие лица не
только "освобождались от всякого
наказания", но и "имена их сохранялись в
тайне". Широко использовалась нашими
законодателями-предшественниками
категория "заблаговременности повинной" - в
ст. 831 - 842 о карантинных преступлениях, где
наказанием могла быть и смертная казнь: при
нарушении противочумных правил, поджогах и
других деяниях, "имеющих место быть" и
сегодня.
--------------------------------
<*>
Здесь и далее используются тексты
соответствующих Уложений и Уставов, с
изменениями, дополнениями и разъяснениями
Кассационного департамента. См.: Судебные
Уставы 20 ноября 1864 г. 2-е изд. СПб., 1868 и более
поздние издания.
Содержательные правовые
и процессуальные положения о явке с
повинной были закреплены в ст. 134 Уложения
1845 - 1885 гг.:
1) когда лицо добровольно и
прежде, чем на него падет какое-либо
подозрение, явится в суд или к местному или
другому начальству и с раскаянием
сознается в учиненном преступлении;
2)
если лицо после возбуждения насчет него
подозрения и вскоре, без упорства, на одном
из первых допросов учинит с раскаянием
полное признание;
3) если лицо
благовременно и с полной откровенностью
укажет всех участников.
По сути, здесь
идет речь о явке с повинной и признании на
разных этапах уголовного процесса: когда
официально нет конкретного
лица-подозреваемого, а затем когда такое
лицо обнаруживается (в терминах УПК РФ) как
подозреваемый, обвиняемый, подсудимый или
осужденный. В работе русского юриста Л.Е.
Владимирова 1909 г. особо подчеркивалось, что
по опыту России и других государств, по их
праву (и процессу) признавшееся лицо, то
есть подозреваемый, обвиняемый, подсудимый
и осужденный, по тому же преступлению
"никогда не может быть рассматриваем как
свидетель и не может быть поставлен в
процессуальное положение такового" <*>. В
наше время в законодательстве и на практике
никак не решен этот актуальный вопрос о
процессуальном положении лица,
освобожденного от уголовной
ответственности и наказания на основании ч.
1 или 2 ст. 75 УК РФ и 28 УПК РФ, в том числе и на
основании явки с повинной.
--------------------------------
<*> Владимиров Л.Е.
Учение об уголовных доказательствах. Тула,
2000. С. 323.
Устав уголовного
судопроизводства 1864 г. иначе и логичнее, чем
действующие сейчас законодательные акты,
определял полномочия присяжных
заседателей при вынесении вердикта и
профессиональных судей при постановлении
приговора и последующих решений
вышестоящих судов: ст. 754, 755 и др. Если
определенный состав преступления включал и
условие о повинной, то только присяжные
были правомочны дать ответ на вопросы о
доказанности (или недоказанности) повинной.
Причем эти вопросы, задаваемые
председательствующим судьей, относились к
категории и главных, и частных, а по
результатам ответов на них обязательно
смягчалось наказание либо лицо подлежало
освобождению от него. Коронные судьи, в том
числе кассационной инстанции, по вопросам,
решенным присяжными, неправомочны были
принимать другие решения, даже в пользу
подсудимого: ст. 813, 814 Устава уголовного
судопроизводства и разъяснение
Кассационного департамента (1886 г., N 3).
С
января 1997 г. в отечественном
законодательстве впервые было введено
правовое и процессуальное основание -
"деятельное раскаяние", - согласно которому,
включая и явку с повинной, допускалось
досудебное прекращение производства с
освобождением лица от уголовной
ответственности и наказания: по ч. 1 или 2 ст.
75 УК РФ и 28 УПК РФ. Под действие первой части
сначала попали только преступления
небольшой тяжести, а с 2002 г. - и средней.
Кроме них, под действие второй части
сегодня отнесены 18 тяжких и особо тяжких
преступлений (и 42 их состава). Здесь надо
указать и на Постановление Пленума
Верховного Суда России от 11 июня 1999 г. N 40 "О
практике назначения судами уголовного
наказания". В нем также впервые за всю
историю высших отечественных судов сделана
попытка выделить юридически важные
признаки явки с повинной. Они, разумеется,
важны и нужны, но не только при решении
судом вопроса о смягчении наказания, а еще
более при судебном (и досудебном)
освобождении явившихся с повинной от
уголовной ответственности и наказания. К
сожалению, об этом и о правовом,
процессуальном статусе лица,
освобожденного от уголовной
ответственности по нереабилитирующему
основанию, ничего нет даже и в
Постановлении Пленума Верховного Суда РФ
от 5 марта 2004 г. N 1 "О применении судами норм
Уголовно-процессуального кодекса
Российской Федерации".
В свое время, в
том числе по инициативе автора данной
статьи, в учетно-статистические документы
впервые был включен и факт явки с повинной -
в качестве одного из показателей для
анализа обстоятельств, которые
положительно влияют на раскрытие
преступлений, на ход и результаты
уголовно-процессуальной деятельности. По
данным АИСС "Статистика-регион", в
подразделениях ГУВД Свердловской области и
г. Екатеринбурга было зарегистрировано лиц,
явившихся с повинной: в 1999 г. - 559, 2000 - 701, 2001 -
547, 2002 - 522, 2003 - 884 и в 2004 - 915 человек. Вместе с
тем уголовных дел, прекращенных до суда
только в связи с деятельным раскаянием,
включая и явку с повинной, имелось: в 1999 г. -
1875, или 17,8% от общего числа прекращенных по
нереабилитирующим основаниям; в 2000 - 1656 (или
10,3%); 2001 - 1597 (15,9%); 2002 - 405 (5,3%); 2003 - 419 (4,9%) и в 2004 -
395, или 5,7%.
Несмотря на расширение
правовых (и процессуальных) оснований, в 2002 -
2004 гг. резко, "в разы", сократилось на
практике количество досудебного
прекращения уголовных дел (или уголовного
преследования лиц) по обеим частям ст. 75 УК
РФ и 28 УПК РФ. Анализ дел показывает, что в
указанный период значительный рост числа
лиц, привлеченных к уголовной
ответственности (включая являвшихся с
повинной), был вызван не новеллами
российского законодательства, а
корпоративными интересами (прокуратуры,
МВД и т.д.), ведомственным "регулированием"
практики и статистики, когда сверху на
места даются категорические (хотя и устные)
распоряжения, чтобы в отчетном периоде "не
более... %" дел прекращалось по
нереабилитирующим основаниям. Это означало
обязательное направление в суд всех таких
дел, когда вина конкретных лиц была
достаточно доказана. Причем делалось это
как бы на законных основаниях, поскольку в
УК РФ и УПК РФ остаются неточно
сформулированными некоторые принципиально
важные законоположения о деятельном
раскаянии, явке с повинной и прочем.
Даже Верховный Суд России нередко, в 2003 г. и
ранее, публиковал в своем авторитетном
издании и, по сути, рекомендовал как
прецеденты материалы, на мой взгляд, о
неправильной практике, когда в отношении
лиц, добровольно сдавших оружие и т.п.,
уголовное преследование прекращали только
на "основании" примечания к соответствующей
статье Особенной части УК РФ. Более того,
когда обсуждали и решали вопрос в таких
ситуациях о прекращении уголовного дела
(или уголовного преследования) за
"отсутствием" состава преступления в
действиях лица, давшего взятку, сдавшего
оружие и пр. Непонятно, чем
руководствовались публикаторы, когда уже
не в первый раз утверждали, что все лица -
соучастники преступления (отбывающие или
уже отбывшие наказание), а также те, в
отношении которых производство было
прекращено по нереабилитирующему
основанию (по первой или второй части ст. 75
УК РФ и 28 УПК РФ), якобы имеют правовой и
процессуальный статус свидетелей, а допрос
их до суда и в суде должен производиться по
правилам допроса свидетеля <*>.
--------------------------------
<*> См.: БВС РФ. 2003. N 8.
С. 15, 16; N 9. С. 12, 13.
По указанным и другим
вопросам автор неоднократно обращался "в
центр" и, как правило, по российской
"традиции", не получал ответа. Сегодня
проблематике повинной особую актуальность
придали декабрьские (2003 г.) и апрельские (2004
г.) новеллы: в УК РФ - из Нью-Йоркской
Конвенции ООН против пыток; в УПК РФ - об
увеличении в три раза, с 10 до 30 суток, срока
для формулирования и предъявления
обвинения лицу, подозреваемому в
совершении хотя бы одного из перечисленных
- в ч. 2 ст. 100 УПК РФ - десяти преступлений (или
двадцати их составов), как правило,
террористической направленности и
латентных. Среди них пять преступлений и 11
их составов имеют соответствующие
поощрительные примечания, включая и явку с
повинной. Эти новеллы УПК РФ и УК РФ - к
примеру примечания к ст. 222, 223, 228 - не во всем
согласуются между собой и с другими
законоположениями, а тем более с
рекомендациями следственной и судебной
практики: напомним известные специалистам
Постановления Пленума Верховного Суда - по
вопросам о добровольности сдачи оружия (1966
г.), наркотиков (1998 г.), явки с повинной (1999 г.)
и другим. Находясь как бы "внутри системы"
правоприменения и профессионального
обучения сотрудников, автор полагает
целесообразным предложить по указанной
проблеме свои, относительно новые, подходы
либо напомнить о тех, которые были известны
очень давно (то есть с 1845 - 1864 гг.), но
незаслуженно преданы забвению.
На мой
взгляд, современный российский
законодатель в обеих частях "корневых"
статей 75 УК РФ и 28 УПК РФ использовал
неточные словосочетания "может быть
освобождено" (лицо), "вправе прекратить", что
допустимо лишь для первой части, когда речь
идет о преступлениях небольшой или средней
тяжести. Во второй части - как и в
примечаниях (в Особенной части
