"Комментарий судебной практики к Федеральному закону "Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств" (постатейный) (Абрамов В.Ю., Фогельсон Ю.Б.) ("Волтерс Клувер", 2006)

пор. Применительно к комментируемой статье имеет большое значение толкование термина "использование транспортного средства", которое может быть выведено из п. 18 рассматриваемого Постановления Пленума ВС РФ.
Мы видим, что ответственность за причинение вреда источником повышенной опасности наступает, только если вред причинен в результате действия этого источника. В комментируемой статье указано, что использование транспортного средства - это его эксплуатация, связанная с его движением. Таким образом, Пленум ВС РФ уточняет значение выражения "связанная с движением", подчеркивая, что речь идет только о действии самого транспортного средства, но не об иных событиях, происходящих в период его эксплуатации и связанных с его движением.
Например, в практике ОСАГО возник следующий вопрос: является ли использованием транспортного средства открытие двери стоящей автомашины, в результате которого был причинен вред другой автомашине, ударившейся об эту открытую дверь? Дверь же, как мы знаем, может открыть как водитель, так и любой пассажир. Является ли такое ДТП страховым случаем по ОСАГО? Пленум ВС РФ дает отрицательный ответ на этот вопрос, так как открывание двери является действием не источника повышенной опасности, а действием того лица, которое открыло эту дверь.
Суд постановил, что ДТП при управлении застрахованным автомобилем лицом, которое не вписано в страховой полис, страховым случаем не является (Постановление ФАС СЗО от 3 ноября 2004 г. по делу N А05-3633/04-2).
Комментарий
Проблема, которая послужила предметом спора по рассматриваемому делу, является достаточно актуальной в настоящее время. Ибо по сей день, начиная с момента вступления в действие Закона об ОСАГО, не утихают споры, является ли страховым случаем по договору ОСАГО ответственность за причинение вреда, который причинен при управлении транспортным средством (далее - ТС) лицом, не вписанным в полис ОСАГО. По данному вопросу пока не выработана и единая судебная практика.
Часто аргументом в пользу того, что полисом ОСАГО не покрывается ответственность лиц, не вписанных в полис, служит ссылка на п. 2 ст. 931 ГК РФ, который требует, чтобы застрахованное лицо было названо в договоре страхования деликтной ответственности. Этот довод легко опровергается тем, что назвать лицо вовсе не означает индивидуально определить его. Застрахованное лицо может быть названо и родовым признаком. Примером такого родового признака и является название "законный владелец".
Анализ совокупности нормативных актов, регулирующих обязательное страхование гражданской ответственности владельцев транспортных средств, позволяет сделать вывод, что если лицо является законным владельцем застрахованного ТС, но не вписано в полис ОСАГО, то страховое покрытие должно распространяться и на данное лицо. Для обоснования приведенной точки зрения попробуем привести следующие аргументы и доводы.
Прежде всего следует обратить внимание на то, что в ст. 1 Закона об ОСАГО указаны три категории лиц, которые являются участниками договора ОСАГО:
- владелец транспортного средства - собственник транспортного средства, а также лицо, владеющее транспортным средством на праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (право аренды, доверенность на право управления транспортным средством, распоряжение соответствующего органа о передаче этому лицу транспортного средства и т.п.). Не является владельцем транспортного средства лицо, управляющее транспортным средством в силу исполнения своих служебных или трудовых обязанностей, в том числе на основании трудового или гражданско-правового договора с собственником или иным владельцем транспортного средства;
- водитель - лицо, управляющее транспортным средством. При обучении управлению транспортным средством водителем считается обучающее лицо;
- страхователь - лицо, заключившее со страховщиком договор обязательного страхования.
Следовательно, участниками договора ОСАГО со стороны страхователя являются непосредственно сам страхователь, законный владелец застрахованного ТС и водитель застрахованного ТС. Причем указанные лица являются участниками договора ОСАГО независимо от того, внесены они в полис или нет. Данный вывод следует из положений п. 2 ст. 15 Закона об ОСАГО, которая определяет, что по договору обязательного страхования является застрахованным риск гражданской ответственности:
- самого страхователя;
- иного названного в договоре обязательного страхования владельца ТС;
- других владельцев, использующих ТС на законном основании.
Здесь обращается внимание на утвердительную и императивную регламентацию словосочетания законодателя о том, что является застрахованным риск гражданской ответственности указанных лиц, т.е. независимо от условий договора ОСАГО.
В частности, по первой категории участников договора ОСАГО ответственность страхователя автоматически покрывается договором ОСАГО, ибо это прямо предусмотрено ст. 15 Закона об ОСАГО и, более того, п. 2 ст. 931 ГК РФ. Причем это независимо от того, вписан или нет страхователь в разделе типового полиса ОСАГО, в котором указываются лица, допущенные к управлению ТС.
Автоматически покрывается ответственность второй категории лиц, которые непосредственно названы в договоре страхования.
И наконец, покрывается ответственность лиц, которые не являются страхователем и которые не вписаны в полис ОСАГО, но используют застрахованное ТС на законном основании. Это и есть та категория владельцев, которые указаны в ст. 1 Закона об ОСАГО.
В рассматриваемом судебном деле видно, что страхователем является Плотникова О.В., очевидно, собственник ТС. Однако в момент ДТП застрахованным ТС управлял, т.е. фактически владел им, водитель А.А. Кибец. Но из материалов не следует, управлял ли А.А. Кибец застрахованным ТС на законном основании или об этом следует догадываться.
Тем не менее если А.А. Кибец выполнял лишь функции водителя, управляя ТС, то гражданская ответственность в данном случае должна наступить у О.В. Плотниковой на основании п. 2 ст. 931 ГК РФ как у страхователя или на основании ст. 1068 ГК РФ, если О.В. Плотникова является работодателем. Иначе говоря, если материалами и документами судебного дела было бы доказано, что А.А. Кибец выполнял функции водителя, то по оспариваемому договору ОСАГО страховое возмещение подлежало выплате.
Но если А.А. Кибец не выполнял функции водителя, а был допущен к управлению застрахованным ТС на ином законном основании по правилам ст. 1 Закона об ОСАГО, то страховое покрытие также должно распространяться на А.А. Кибеца, даже если он не вписан в полис ОСАГО. Ибо это прямо следует из п. 2 ст. 15 Закона об ОСАГО.
Следует обратить внимание также и на основную цель обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств, определенную в преамбуле Закона об ОСАГО, - защиту прав потерпевших на возмещение вреда. Основная правовая цель Закона об ОСАГО в том, чтобы выплатить возмещение потерпевшему независимо от того, какие отношения сложились между страховщиком и страхователем. Если страхователь не вписал в полис кого-то из допущенных к управлению водителей, страховщик получит право регресса (абз. 6 ст. 14 Закона об ОСАГО), но на положении потерпевшего это бездействие страхователя никак не должно сказаться. Комментируемое судебное решение не обеспечивает достижение основной цели Закона, и поэтому изложенная в нем правовая позиция не может быть поддержана.
По нашему мнению, комментируемое дело следовало бы направить на новое рассмотрение с целью выяснения изложенных выше обстоятельств. Ибо в конечном счете Л.А. Рослова является потерпевшей, независимо от того, застрахована она в добровольном порядке или нет. Именно поэтому она вправе в любом случае рассчитывать на гарантию возмещения вреда по ст. 3 Закона об ОСАГО.
В другом деле (Постановление ФАС ВВО от 24 августа 2005 г. N А43-3718/2005-27-115) суд занял именно такую позицию, соответствующую букве и духу Закона об ОСАГО.
Применительно к абз. 3 и 11 ст. 1 Закона об ОСАГО см. также комментарий к ст. 6 настоящего Закона.
Применительно к абз. 4 ст. 1 Закона об ОСАГО см. также комментарий к ст. 15 настоящего Закона.
Статья 2. Законодательство Российской Федерации об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств
Комментарий к статье 2
Для правильного понимания соотношения нормативных актов, составляющих законодательство РФ об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств, следует обязательно учесть позицию Конституционного Суда РФ, изложенную в Постановлении КС РФ от 29 июня 2004 г. N 13-П "По делу о проверке конституционности отдельных положений статей 7, 15, 107, 234 и 450 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы".
Этот судебный акт посвящен уголовному процессу, и на первый взгляд кажется, что он никак не связан ни с гражданскими отношениями вообще, ни с отношениями по ОСАГО в частности. Однако это неверно. Рассмотренный судебный акт имеет прямое отношение к системе законодательства по ОСАГО, а именно к проблеме приоритета ГК РФ над иными законами, содержащими нормы гражданского права, который установлен в п. 2 ст. 3 ГК РФ.
В Постановлении КС РФ от 29 июня 2004 г. N 13-П указано следующее:
"1. В запросе группы депутатов Государственной Думы оспаривается конституционность следующих положений Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации:
частей первой и второй статьи 7, устанавливающих приоритет Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации перед другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами и запрещающих суду, прокурору, следователю, органу дознания и дознавателю применять федеральный закон, противоречащий данному Кодексу, - как не соответствующих предписанию статьи 76 (часть 3) Конституции Российской Федерации о недопустимости противоречия федеральных законов федеральным конституционным законам;
части второй статьи 15, согласно которой функции обвинения, защиты и разрешения уголовного дела отделены друг от друга и не могут быть возложены на один и тот же орган или на одно и то же должностное лицо, - как освобождающей государственные органы и их должностных лиц - прокурора, следователя, дознавателя от выполнения конституционной обязанности по признанию, соблюдению и защите прав и свобод человека и гражданина и тем самым не отвечающей требованиям статьи 2 Конституции Российской Федерации;
частей шестой и восьмой статьи 234, не допускающих удовлетворение ходатайства защиты о вызове свидетеля для установления алиби подсудимого, если соответствующее ходатайство не заявлялось в ходе предварительного расследования, и допрос по ходатайству стороны защиты лиц, обладающих свидетельским иммунитетом, - как необоснованно ограничивающих возможность доказывания невиновности обвиняемого и тем самым не согласующихся со статьями 45, 46 (часть 1) и 55 Конституции Российской Федерации;
статьи 450 и находящейся с ней в системной связи статьи 107 в той части, в какой ими допускается возможность избрания в отношении члена Совета Федерации или депутата Государственной Думы домашнего ареста в качестве меры пресечения без согласия соответствующей палаты Федерального Собрания, - как противоречащих статье 98 Конституции Российской Федерации.
Кроме того, заявители просили проверить конституционность пункта 2 части первой статьи 448 УПК Российской Федерации, устанавливавшего, что решение о возбуждении уголовного дела в отношении Генерального прокурора Российской Федерации принимается коллегией, состоящей из трех судей Верховного Суда Российской Федерации, - как возлагающего на суд не свойственную ему функцию обвинения. Однако после того, как Федеральным законом от 4 июля 2003 года "О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации" названная норма была изменена (в новой редакции ею устанавливается порядок возбуждения уголовного дела в отношении Генерального прокурора Российской Федерации прокурором, на которого в таком случае возлагается исполнение обязанностей Генерального прокурора Российской Федерации), заявители отозвали свой запрос в указанной части. В силу статьи 44 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" это является основанием для прекращения производства по делу в части, касающейся проверки конституционности пункта 2 части первой статьи 448 УПК Российской Федерации.
2. Согласно статье 7 "Законность при производстве по уголовному делу" УПК Российской Федерации суд, прокурор, следователь, орган дознания и дознаватель не вправе применять федеральный закон, противоречащий данному Кодексу (часть первая); суд, установив в ходе производства по уголовному делу несоответствие федерального закона или иного нормативного правового акта данному Кодексу, принимает решение в соответствии с данным Кодексом (часть вторая).
Действительный смысл оспариваемых положений о приоритете Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации перед другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами не может быть выявлен без учета места этих положений в системе действующего уголовно-процессуального регулирования.
2.1. В Конституции Российской Федерации термин "федеральный закон" используется для обозначения всех законов, принимаемых федеральным законодателем, - как федеральных законов, принимаемых в обычном порядке, так и федеральных конституционных законов (например, статья 4, часть 2; статья 55, часть 3; статья 76, часть 5; статья 115, части 1 и 3; статья 121, часть 2; статья 125, части 2 и 4), а также в более узком смысле - для обозначения обычных федеральных законов в отличие от федеральных конституционных законов (например, статья 105, часть 2; статья 107; статья 129, часть 5). При этом Конституция Российской Федерации исходит из верховенства федеральных конституционных законов по отношению к федеральным законам: устанавливая, что и федеральные законы и федеральные конституционные законы, принимаемые по предметам ведения Российской Федерации, имеют прямое действие на всей территории Российской Федерации (статья 76, часть 1), она одновременно закрепляет, что федеральные законы не могут противоречить федеральным конституционным законам (статья 76, часть 3), и предусматривает особый порядок принятия федеральных конституционных законов (статья 108, часть 1).
Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, который, как специально указывает часть первая его статьи 1, основан на Конституции Российской Федерации, в ряде своих положений также непосредственно различает федеральный конституционный закон и федеральный закон (часть четвертая статьи 31; часть четвертая статьи 355), имея в виду под федеральным законом именно обычный федеральный закон (пункты 31, 42 и 44 статьи 5; пункт
'Трудовые споры: судебный порядок рассмотрения трудовых дел' (2-е издание, переработанное и дополненное) (Костян И.А.) ('МЦФЭР', 2006)  »
Читайте также