Обзор судебной практики (к. скловский, вестник вас рф n 4, 2002 г.) некоторые проблемы владения в судебной практике.
достаточно спорно и требует отдельного
рассмотрения <10>.
--------------------------------
<10> См. аргументы
против данной рекомендации: Право и
экономика. 1999. N 6; Хозяйство и право. 2000. N 9;
Хозяйство и право. 2001. N 5. Противоположная
позиция изложена в статье: Рахмилович В.А. О
праве собственности на вещь, отчужденную
неуправомоченным лицом добросовестному
приобретателю (к вопросу о приобретении
права от неуправомоченного лица) // Проблемы
современного гражданского права / Отв. ред.
В.Н. Литовкин, В.А. Рахмилович. М., 2000. (В.
Рахмилович завершает свои размышления
признанием необходимости законодательного
урегулирования ситуации, что заслуживает
полной поддержки.)
В этой связи можно лишь
отметить, что если бы законом была
предусмотрена норма, наделяющая
добросовестного владельца правом
собственности до истечения срока
приобретательной давности, то серьезных
проблем с защитой владения на почве нашего
Гражданского кодекса просто не осталось бы.
Практически во всех тех случаях, о которых
идет речь, защищалось бы не владение, а
право собственности: добросовестный
приобретатель сразу бы становился
собственником. Поэтому если придерживаться
той позиции, что приобретатель, имеющий
защиту против виндикации, мгновенно
приобретает собственность, то придется
признать неуместной едва ли не всю
проблематику защиты владения, а
напряженный поиск путей защиты владения,
ведущийся высшими судебными инстанциями, о
котором идет речь в настоящей статье (ведь
во всех случаях виндикация исключена), -
одним сплошным недоразумением.
Однако
позиция, изложенная в части третьей пункта
25 упомянутого Постановления, единодушной
поддержки не только в теории, но и на
практике пока не нашла <11>. Во всяком
случае, как будет видно из дальнейшего
изложения, Конституционный Суд Российской
Федерации при обсуждении защиты владения
исходит из того, что и в том случае, когда
виндикация вещи невозможна, добросовестный
владелец собственником все же не
становится.
--------------------------------
<11>
В то же время эта позиция явственно
свидетельствует о необходимости
вмешательства законодателя.
Трудно
обнаружить точное следование рекомендации,
изложенной в части 3 пункта 25, и в
арбитражной практике. Очевидно, без
соответствующих изменений ГК РФ и закона о
регистрации прав на недвижимость
реализация данной рекомендации будет
наталкиваться на серьезные препятствия.
Суды общей юрисдикции не только не склонны
признавать ответчика по виндикационному
иску собственником, но нередко
пренебрегают и ограничениями виндикации,
установленными статьей 302 ГК РФ. Вот
характерный пример.
Квартира,
принадлежавшая Багдасаряну, была продана
"неустановленным лицом", считавшимся
арендатором, Зорогляну. Договор оспорен
прокурором города Сочи в интересах
Багдасаряна (собственника). Первоначально в
иске было отказано со ссылкой на то, что
Зороглян является добросовестным
приобретателем и жилое помещение не может
быть от него истребовано. По протесту
заместителя Председателя Верховного Суда
Российской Федерации решение было отменено
по тому основанию, что собственник вправе
избрать такое средство защиты, как
применение последствий недействительной
сделки. Поскольку по договору купли -
продажи собственник денег не получал, то он
свободен от обязанности вернуть покупную
цену в порядке реституции.
Таким же
образом разрешается большинство дел о
незаконном отчуждении жилья.
Характерно здесь вот что. Верно отметив, что
добросовестность не имеет значения для
применения статьи 167 ГК РФ, суд все же
пытается обосновать позицию, согласно
которой приобретатель не мог не понимать,
что вещь приобретается незаконно.
Собственник же не может считаться
утратившим владение по своей воле, так как
для недвижимости передача владения
заменяется регистрацией прав. Потому
нельзя говорить о передаче владения "без
документов, содержащих волю собственника
на отчуждение имущества" <12>. Такой вывод,
конечно, весьма спорный, поскольку под
утратой владения в силу статьи 302 ГК РФ
понимается фактическая передача вещи без
намерения отчуждения.
--------------------------------
<12> Бюллетень
Верховного Суда Российской Федерации. 1999. N
8. С. 16 - 17.
Понятно, что подобная практика
свидетельствует об отказе в защите
незаконному владельцу вопреки закону.
Впрочем, есть основания сомневаться, что
эта практика - плод длительной и глубокой
рефлексии. В иных случаях, как мы увидим,
незаконный владелец, напротив, получает
избыточную защиту - как обладатель права,
которого на самом деле у него нет.
В
последние годы предметом острой дискуссии
стали сделки по отчуждению автомобилей, не
прошедших таможенного оформления.
Таможенная защита в качестве составной
части предусматривает меры по конфискации
незаконно ввезенных товаров и по запрету их
свободного отчуждения, которые
предусмотрены статьей 131 Таможенного
кодекса Российской Федерации (запрет на
отчуждение) и статьей 380 этого же Кодекса
(право изъятия и конфискации товара, не
прошедшего оформления, как у таможенного
нарушителя, так и у третьих лиц).
В
центре судебных споров оказались
незаконные приобретатели. Они
добросовестно полагали, что приобретенные
ими автомобили прошли таможенное
оформление, и ссылались на документы об
уплате таможенных сборов, которые
впоследствии оказались поддельными.
Вопрос о конституционности права на
конфискацию нерастаможенных автомобилей
впервые обсуждался Конституционным Судом
Российской Федерации в Постановлении от
14.05.99 N 8-П <13>. В этом Постановлении
Конституционный Суд признал, что статьи 131 и
380 Таможенного кодекса Российской
Федерации, в том числе - правило о
конфискации товаров, независимо от того,
являются ли они собственностью лица,
совершившего нарушение таможенных правил,
не противоречат Конституции.
--------------------------------
<13> Извлечение из
этого постановления см.: Вестник ВАС РФ. 1999. N
8. С. 70 - 78.
Между тем основной вопрос - о
незаконных владельцах, - возникший в тот
момент в практике, прямо не обсуждался.
Конституционный Суд констатировал тот
факт, что Конституция защищает лишь права
собственников, а не иных лиц (п. 4). Это,
конечно, верно, но такая констатация факта
не решает проблемы. Указание
Конституционного Суда на то, что
последствия недействительных в силу
нарушения статьи 131 Таможенного кодекса
сделок регулируются иными законами, также
не могло считаться удовлетворительным,
поскольку эти законы не имеют однозначного
толкования.
Впрочем, в пункте 5
названного постановления указано, что
товары могут быть конфискованы "независимо
от того, принадлежат ли они нарушителю на
праве собственности или переданы ему в
управление или пользование", "вверены
собственником". Эта формулировка позволяет
вывести незаконных добросовестных
владельцев из-под действия статьи 380
Таможенного кодекса. Ведь лицами, которым
имущество передано в управление,
пользование, вверено собственником, могут
считаться именно законные владельцы.
Разъяснения, содержащиеся в пункте 5,
обосновывали конфискацию имущества у этих
лиц сохраняющейся связью с собственником.
Незаконный владелец, напротив, владеет, как
уже говорилось, не по воле собственника.
Однако такое толкование безусловно требует
известной юридической техники и может быть
оспорено лицами, этой техникой не
обладающими, тогда как акт суда должен быть
однозначно понятен и не нуждаться в
дополнительном истолковании. Поэтому
Постановление Конституционного Суда от
14.05.99 N 8-П не ответило на существующие
вопросы и проблему пришлось собственными
силами решать Верховному Суду Российской
Федерации.
Сначала Верховный Суд
указал, что приобретатель автомобиля, не
прошедшего таможенного оформления, не
несет ответственности за уплату таможенных
платежей, если он не мог знать "о незаконном
ввозе транспортного средства на территорию
России" <14>.
--------------------------------
<14> См.: Бюллетень Верховного Суда
Российской Федерации. 2000. N 11. С. 4.
В другом
деле покупатель транспортного средства
предъявил иск к УВД о возмещении ущерба.
Суть спора состояла в том, что похищенная
автомашина неоднократно снималась и
ставилась на учет ГАИ. При очередной
постановке на учет автомобиль был изъят у
истца как находящийся в розыске, хотя до
покупки истец специально выяснял, не
находится ли автомобиль в розыске. Ответ
был отрицательный. Судебная коллегия
Верховного Суда Российской Федерации,
отменяя судебные постановления об отказе в
иске, указала, что транспортные средства
проверяются по учетам угнанного и
похищенного транспорта, а результат
проверки отражается в заявлении владельца.
По мнению надзорной инстанции,
добросовестному покупателю причинен ущерб
действиями ответчика <15>. Несмотря на то,
что в этом деле речь о защите владения не
шла, можно отметить следующее. Во-первых,
защите оборота дано предпочтение перед
защитой казны. Во-вторых, приобретатель
получил защиту в качестве собственника.
--------------------------------
<15> См. там же. N 1. С. 6
- 7; N 11. С. 3 - 4.
Наконец, было принято ставшее
широко известным решение по делу Ж. Истцом,
у которого был изъят автомобиль, не
прошедший таможенного оформления,
предъявлено требование о его возврате со
ссылкой на то, что он является
добросовестным приобретателем. Иск в
конечном счете был удовлетворен. Однако
Верховный Суд Российской Федерации при
этом сослался и на статью 302, и на статью 304
ГК РФ <16>.
--------------------------------
16
Бюллетень Верховного Суда Российской
Федерации. 2001. N 2. С. 13 - 14.
Некоторые
аспекты этого важного дела уже
анализировались мной (см.: Некоторые
проблемы оспаривания в суде реализации
имущества на торгах // Вестник ВАС РФ. 2001. N 9.
С. 114). Возникшая в связи с этим полемика (см.,
напр.: ЭЖ-Юрист. 2001. N 48, N 51) оправдывает
возвращение к этому казусу.
Между тем
заявление Ж. о признании ее добросовестным
приобретателем означает применение
владельческой защиты. Ведь, ссылаясь на
свою добросовестность, Ж. тем самым
признала, что является незаконным
владельцем. Очевидно, что законный
владелец, в том числе собственник, не
нуждается в доброй совести для обоснования
своей позиции: понятие "добрая (или
недобрая) совесть" вообще неприменимо, если
имеется право на вещь; ведь добрая совесть -
это извинительное заблуждение
относительно отсутствия права. Суд же ушел
от заявленной истцом позиции, и защита была
предоставлена Ж. как обладателю права.
Один из комментаторов этого казуса обвинил
Верховный Суд в "жонглировании понятиями".
Однако жонглирование предполагает
известную сноровку, тогда как дело Ж. такой
сноровки не обнаруживает. Но оно
демонстрирует выбор в пользу приобретателя
и против казны <17>. Подобный подход стал
применяться и в других аналогичных
делах.
--------------------------------
<17>
Обычно владельческая защита требует выбора
между собственником и владельцем. Но в
данном случае собственник, то есть
таможенный нарушитель, заведомо находится
за пределами спора, не сулящего ему никаких
приобретений.
Слабости дела Ж. были
очевидны, и Государственный таможенный
комитет Российской Федерации не мог не
запросить у Конституционного Суда
разъяснений. Такие разъяснения были даны в
определении от 27.11.01 N 202-О <18>. Теперь
Конституционный Суд вынужден был расширить
свой анализ и обсуждать позицию лиц,
"приобретших товары в собственность или
владение" вопреки запрету статьи 131
Таможенного кодекса Российской Федерации
<19>. Фигура владельца (незаконного), таким
образом, оказалась в центре судебного
акта.
--------------------------------
<18> См.:
Вестник ВАС РФ. 2002. N 1. С. 73 - 77.
<19> Эта
формулировка не кажется точной. Поскольку
запрет, установленный статьей 131
Таможенного кодекса, имеет абсолютное
действие, никакой приобретатель товара,
таможенное оформление которого не
завершено, не сможет стать собственником, а
всегда будет незаконным владельцем (или
просто владельцем, как предпочитает
выражаться Конституционный Суд, очередной
раз подтверждая нежелание использовать
неудачный термин, введенный ст. 301 ГК
РФ).
Идея выведения незаконного владельца
из-под действия конфискации в порядке
статьи 380 Таможенного кодекса, как уже
отмечалось, была заложена в Постановлении
от 14.05.99 N 8-П. Теперь она была выражена
непосредственно. Конституционный Суд
объяснил, что если товар был приобретен "в
ходе оборота" - очень важное замечание, - то
приобретатель может быть подвергнут
конфискации, лишь если он мог каким-либо
образом влиять на соблюдение требуемых при
перемещении товаров через таможенную
границу таможенных формальностей либо
должен был знать о незаконности ввоза. При
этом приобретатель, кроме мер
ответственности, обязан также к уплате
таможенных платежей. Именно эти
обязанности и обеспечиваются изъятием
(арестом). Таким образом, изъятие
допускается лишь против лиц, имеющих
обязательства перед таможенными
органами.
Добросовестность
предполагается, но приобретатель должен
проявить ту степень заботливости и
осмотрительности, какая от него требуется с
учетом его осведомленности о заведомом
ввозе товара из-за границы.
Упомянутое
определение Конституционного Суда
Российской Федерации, безусловно, является
важным шагом на пути юридического освоения
владения.
Интересно сопоставить его с
известным прецедентом Европейского суда по
правам человека - делом AGOSI. Это имеет смысл
потому, что Конвенция <20>, применяемая
Европейским судом, является частью нашего
права, и потому практика этого суда должна
учитываться при разрешении российских
юридических коллизий <21>.
--------------------------------
<20> Европейская
конвенция о защите прав человека и основных
свобод (1950).
<21> См.: Нешатаева Т.Н. О
компетенции Европейского суда по правам
человека в отношении имущественных прав //
Вестник ВАС РФ. 1999. N 4. С. 93 - 97; Зимненко Б.Л.
Защита права частной собственности
юридических лиц согласно Европейской
конвенции по правам человека 1950 года //
Вестник ВАС РФ. 2001. N 9. С. 120 - 127.
Итак,
компания AGOSI, не добившись возврата золотых
монет, изъятых и впоследствии
конфискованных во время контрабандного
ввоза в страну, обратилась в суд. Монеты, как
оказалось, были проданы нарушителям по
контракту, предусматривающему переход
собственности на них не раньше чем
покупатели оплатят товар. Покупатели,
получив товар, расплатились необеспеченным
чеком, поэтому по условиям контракта и по
закону страны заключения контракта право
собственности осталось за продавцом - AGOSI.
Однако еще до предъявления чека в банк
монеты уже были доставлены покупателями (не
ставшими собственниками) на границу, где и
были обнаружены таможенниками.
Рассматривая дело, Суд пришел к выводу, что
отсутствует общая практика стран -
участниц, позволяющая установить связь
между виновностью
