Обзор судебной практики (к. скловский, вестник вас рф n 4, 2002 г.) некоторые проблемы владения в судебной практике.
собственника и конфискацией товара. В
частности, в Великобритании на право
таможни конфисковать контрабандный товар
не влияет невиновность собственника. В то
же время британский закон позволяет
таможне по своему усмотрению возвратить
конфискованный товар собственнику. Спор о
таком возврате может быть предметом
судебного контроля. Например, британский
суд удовлетворил обращение собственника
яхты, конфискованной за контрабанду
наркотиков, сославшись на то, что не была
учтена невиновность собственника в
контрабанде.
Европейский суд не
усмотрел в конфискации монет,
принадлежащих AGOSI, нарушения статьи 1
Протокола N 1 к Конвенции, в частности
правила о соблюдении справедливого баланса
общих и частных интересов. Суд посчитал, что
мера заботливости собственника по
предотвращению нарушения - лишь один из
элементов такого баланса и такая
заботливость должна рассматриваться в
совокупности с иными обстоятельствами.
На первый взгляд кажется, что Европейский
суд, проигнорировав невиновность
собственников, обманутых нарушителями
таможенных правил, пришел к выводу,
противоположному позиции Конституционного
Суда Российской Федерации, предоставившему
защиту даже не собственнику, а владельцу
товара. Однако позиция Конституционного
Суда имеет более глубокие обоснования и не
исчерпывается вопросом о вине.
В деле
AGOSI товар изъят у нарушителей, а не из
оборота. Покупатели не могут считаться
добросовестными лицами, доверившимися
продавцу, следовательно, действия против
таких лиц никак не вредят устойчивости,
надежности оборота. Напротив, они защищают
его. Поэтому проблема сводится только к
балансу интереса собственника и публичного
интереса. Невиновность собственника - всего
лишь один, причем не решающий, фактор.
Но
если товар приобретен в обороте, то
коллизия возникает уже между оборотом и
фискальным интересом. Решение против
владельца, то есть против оборота <22> и в
пользу фиска означает, что ни один из его
участников, проявляющих требуемую
осмотрительность и заботливость, не может
тем не менее быть застрахован от изъятия
товара по причинам, которые он не в
состоянии контролировать. Оборот
становится сферой повышенных и не
контролируемых обычными средствами рисков,
исходящих не только от естественных
источников, но и от государства, которое
призвано обеспечивать надежность и
предсказуемость гражданского оборота.
Именно против такого положения и
направлено определение Конституционного
Суда Российской Федерации.
--------------------------------
<22> В начале статьи
уже говорилось, что владение и порожденные
им юридические инструменты - добрая
совесть, приобретательная давность,
ограничение виндикации - занимают ключевое
место в регулировании гражданского
оборота; защита владения вещью, полученной
в обороте, - это и есть защита оборота.
По
существу, Конституционный Суд напоминает
государству о его конституционных
обязанностях. Ведь среди других
юридических основ экономики именно
надежность оборота занимает ведущее место.
Как только рушится оборот, - а такие периоды
известны нашей истории, - так в фикцию
превращаются и право на труд, и право
собственности, и все иные частные права.
Поэтому без юридической защиты оборота
защита собственности, других прав личности
остается декларативной. Можно утверждать,
что надежность оборота - один из самых
важных публичных интересов в сфере
экономики. К сожалению, этому
обстоятельству часто не придается
значения. Нельзя не отметить, что
Конституционный Суд Российской Федерации
верно выделил приоритеты, подчеркнув
преимущественное значение надежности
оборота перед иными ценностями, в том числе
- интересом казны. Если же оставаться в
рамках широко распространенных, хотя и
далеких от права, представлений о том, что
государство в любом случае важнее человека,
то можно заметить, что ущербная экономика и
казне ничего не даст.
Другой аргумент
может быть таким. Собственник, совершив
заведомо для него незаконную сделку в
нарушение запрета на отчуждение товара, не
прошедшего таможенного оформления, не
обеспечил перехода права собственности на
товар к покупателю, хотя плату за товар он
получил. Таким образом, позиция
добросовестного покупателя достаточно
незавидная: права на товар он не имеет,
распорядиться им не может, ему постоянно
грозит административное вмешательство.
Кроме этого, еще и предлагается перенести
на него риск изъятия товара. Между тем не
видно никаких оснований для освобождения
собственника от рисков и обременений,
лежащих на собственности. Ведь когда мы
говорим о бремени, лежащем на вещи, имеется
в виду все же то или иное лицо. Почему же
таким лицом должен быть не собственник, а
владелец? Впрочем, и эта аргументация в
конечном счете будет апеллировать к защите
оборота.
Конституционный Суд
Российской Федерации определил, что
конфискация добросовестно приобретенного
товара недопустима. Однако установление
доброй совести - исключительная
прерогатива суда. Административный орган
не может и не должен выяснять наличие (не)
добросовестности. Поэтому нельзя исключить
продолжения практики задержания и изъятия
товаров, не прошедших таможенного
оформления, в порядке статьи 380 Таможенного
кодекса Российской Федерации. Теперь мы
должны определиться, каким образом в этом
случае может быть защищен приобретатель
товара.
Очевидно, он лишен титульных
исков - таких, как виндикационный, иск об
исключении имущества из описи. Ведь в этих
случаях истец должен доказать свое право, а
приобретатель, получивший вещь вопреки
запрету, установленному статьей 131
Таможенного кодекса, ни права
собственности, ни иного права на товар не
получает. Какое же требование он должен
заявить?
Это будет иск, заявленный Ж. в
описанном выше деле. Мы уже выяснили, что
незаконный владелец вправе истребовать
вещь от любого лица, кроме собственника и
законного владельца. Административный
орган не является ни собственником, ни
законным владельцем, то есть лицом,
владеющим вещью по частному праву,
полученному по воле собственника. Значит, и
из владения таможенного или иного
административного органа вещь может быть
истребована по пункту 2 статьи 234 ГК РФ
<23>.
--------------------------------
<23>
Дополнительные аргументы см.: Скловский К.
Собственность в гражданском праве. М., 1999.
(Стереотипные переиздания - 2000, 2001 гг.). Гл.
19.
Иногда высказывается возражение, что
против административного органа иск по
статье 234 ГК РФ неприменим, так как налицо
административные, а не гражданские
отношения. Но почему же эти отношения
являются административными? Власть
таможенному органу дана только для изъятия
товара. Затем она остается лишь в отношении
нарушителя таможенных правил, на что
обращает внимание Конституционный Суд
Российской Федерации. Добросовестный
владелец потому и добросовестный, что
ничего не нарушил. Значит, никакой власти
против него таможенный орган не имеет. Вся
их связь состоит только в споре о возврате
вещи. Этот спор - чисто гражданский, еще в
большей степени, чем, например, спор о
возврате незаконно взысканного штрафа
<24>. Частным подтверждением этой позиции
может служить и вывод Высшего Арбитражного
Суда Российской Федерации о том, что если
таможенный орган заключил договор хранения
с юридическим лицом (не являющимся
владельцем изъятого транспортного
средства), то по такой сделке будут
приоритетны нормы гражданских
правоотношений <25>.
--------------------------------
<24> См.: Белов В.
Сингулярное правопреемство в
обязательстве. М., 2000. С. 260.
<25> См.:
Закон. 2001. N 3. С. 113.
Наконец, общеизвестно,
что отношения, возникающие вследствие
причинения вреда действиями органов
управления, являются частноправовыми
(Статьи 1069, 1070 ГК РФ). Почему же отношения,
возникающие вследствие изъятия товара,
имеют другую природу?
Есть и аргумент
технического свойства: если бы
законодатель имел в виду запрет на
отыскание владения от органов управления,
он бы прямо закрепил это в пункте 2 статьи 234
ГК РФ. Но этого нет. Позволив заявлять такие
иски, законодатель урегулировал ситуацию
гражданским законом.
При рассмотрении
иска о возврате владения суд проверяет и
наличие доброй совести приобретателя. Иным
способом это обстоятельство установить
невозможно.
Понятно, что защита по
статье 234 ГК РФ <26> выходит за рамки
истребования товаров от таможенных
органов. Она равно применима и для исков к
органам внутренних дел, задержавшим
добросовестно приобретенный автомобиль,
числящийся в розыске как похищенный <27>,
а также в сфере исполнительного
производства, о чем мне уже приходилось
говорить <28>. Применительно к предмету
данной статьи можно заметить следующее. В
силу статьи 48 Федерального закона "Об
исполнительном производстве" если
имущество должника будет обнаружено у
третьих лиц, то взыскание на него
обращается по определению суда и в
присутствии понятых. Очевидно, что эта
норма не устанавливает различий в
отношении того, какое владение - законное
или незаконное ведут третьи лица.
--------------------------------
<26> Тот факт, что в
силу статьи 234 ГК РФ защита незаконного
владения выступает как защита владения для
приобретения по давности, заставляет истца
обосновывать также и то, что он имеет право
на приобретение вещи по давности. Вообще
говоря, для защиты владения такое
обоснование не нужно, но ущербность
владельческой защиты, допускаемой нашим ГК
РФ, возлагает на истца и это, безусловно
излишнее, бремя.
<27> Такой иск
безусловно уступает требованию
собственника, имеющего неограниченную
виндикацию похищенного (ст. 302 ГК РФ) и
потому практически применим лишь при
отсутствии претензий собственника.
<28> См.: Скловский К. Некоторые проблемы
оспаривания в суде реализации имущества на
торгах // Вестник ВАС РФ. 2001. N 9. С. 103 -
114.
Правомерность обращения взыскания на
вещи, находящиеся в законном владении, не
вызывает сомнения. Если основание
законного владения позволяет взыскание
(например, хранение), то изъятие
непосредственно ведет к реализации. В том
случае, когда основание владения
затрудняет или исключает реализацию
(например, аренда или залог), интересы
законного владельца защищаются иском об
исключении имущества из описи.
А вот
существование права на изъятие в интересах
взыскателя имущества должника,
находящегося в незаконном владении
третьего лица, совсем не очевидно.
Незаконный владелец, в отличие от
законного, не имеет никакой юридической
связи с собственником (должником) и потому
не может ни в каком смысле, в том числе и в
сфере исполнительного производства,
рассматриваться наряду с ним - этот мотив
был положен, как мы могли видеть, в основу
выводов Конституционного Суда Российской
Федерации о защите добросовестного
приобретателя.
Действительно,
незаконное владение возникает прежде всего
вследствие незаконной сделки. Собственник
(должник) может вернуть себе владение
посредством реституции, если он и был
стороной этой сделки, либо посредством
виндикации, если вещь прошла более чем
через одну сделку и собственник стороной
последней сделки не являлся. Но
собственника, в том числе и неисправного
должника, никто не может заставить заявлять
требование о реституции <29> или
виндикации. Поэтому можно говорить лишь о
том, что требования из реституции или
виндикации попадают в активы должника и в
этом виде являются средством
удовлетворения кредиторов. Оснований для
непосредственного изъятия самой вещи из
владения третьего лица здесь, конечно, не
возникает.
--------------------------------
<29>
Статья 166 ГК РФ предусматривает возможность
реституции по инициативе суда. Но,
во-первых, суд как публичный орган
проявляет свою инициативу в публичном
интересе, а, во-вторых, реституция - акт
двусторонний, поэтому практически почва
для реституции по инициативе суда остается
лишь тогда, когда нет необходимости во
встречном предоставлении: например, третье
лицо вещь купило (по ничтожной сделке), но не
оплатило. В противном случае возникают
осложнения, связанные, например, с правом на
удержание вещи против денежного требования
(подробнее см.: Закон. 2000. N 6; Бизнес - адвокат.
2001. N 20).
Еще сложнее ситуация, когда
собственник не имеет права на виндикацию.
Например, вещь приобретена хотя бы и
незаконно, но возмездно и добросовестно.
Здесь еще меньше причин усматривать
какое-либо основание для изъятия вещи у
приобретателя. В противном случае будут
созданы предпосылки для серьезных
злоупотреблений. Например, собственник,
пропустив срок виндикации или проиграв
процесс об истребовании своего имущества
по мотивам добросовестности ответчика (ст.
302 ГК РФ), указывает на это имущество своим
кредиторам, которые выставляют его на торги
в порядке исполнительного производства.
Нет нужды говорить, что, как только подобная
практика получит подтверждение, действие
нормы статьи 302 ГК РФ, имеющей ключевое
значение в защите оборота, будет сведено к
нулю. Поэтому запрещать владельцу
отстаивать свое владение не только было бы
несправедливым, но и прямо вступало бы в
противоречие со всей логикой Гражданского
кодекса.
Добросовестность владельца
отпадает, если обнаружится, что он
способствовал укрытию имущества от
взыскания. С учетом этого обстоятельства
его иск, основанный на пункте 2 статьи 234 ГК
РФ, удовлетворению, естественно, не
подлежит.
Конечно, самыми сложными и
острыми являются споры о защите владения от
изъятия административными органами. Не
случайно сама проблематика владения
затронута Конституционным Судом
Российской Федерации именно в этой сфере.
Защита возможна и от частных нарушителей
незаконного владения. Истец точно так же
основывает свое требование ссылкой на
пункт 2 статьи 234 ГК РФ и должен доказать, что
его спокойное владение было нарушено
ответчиком, у которого находится искомая
вещь. Ответчик может защититься от
требования, доказав, что он является
собственником, законным владельцем вещи,
либо опровергнув факт добросовестного
приобретения вещи истцом. Кстати,
добросовестность обсуждается именно на
момент приобретения - в этом и состоит смысл
защиты владения как защиты доверия к
обороту. Ведь надежность оборота означает,
что любой приобретатель, проявивший
необходимую осмотрительность в момент
приобретения, может не опасаться изъятия
вещи независимо от последующего
обнаружения действительного собственника.
Сам факт, что истец заявляет о своей
добросовестности, то есть ссылается на
статью 234, а не на статью 301 ГК РФ, означает,
что он уже знает о незаконности своего
владения. Тем не менее последующее
отпадение доброй совести не мешает ни
приобретению по давности, ни защите от
нарушителей, кроме собственника (законных
владельцев), хотя и влияет на другие
возможности владельца, например на его
право присваивать доходы от имущества.
Защита незаконного владения от частных
нарушителей - вполне традиционный,
уважаемый институт, занимающий важное
место в любой системе права. Поэтому
приходится постоянно повторять
высказывание
