Волевой признак невменяемости в свете решений верховного суда сша
Макнатена является устаревшим и
противоречащим современному развитию
медицины и юриспруденции", было типичным
для федеральных судов того времени.
Психиатрическая экспертиза по правилам
Макнатена основана на соответствии
интеллектуального критерия и базируется на
познаниях, существовавших в XIX веке, когда
психиатрия переживала только этап своего
становления как науки. Да и просто
немыслимо сопоставлять психиатрию
викторианской эпохи, когда зародилось
правило Макнатена, с психиатрией
сегодняшнего дня, которая явно указывает на
необходимость отказа от правил Макнатена в
пользу формулировки, предложенной
Американским институтом права. Кроме того,
критики подхода викторианской эпохи в деле
Фримэна основывались не только на
психиатрическом подходе. Фримэн цитировал
судью Кардозо, говорившего об уместности
правил Макнатена только по отношению к
"истине интеллектуальной жизни" <*>. Кроме
того, Фримэн полагался на мнение судьи Ф.
Франкфуртера, высказанное перед
Королевской комиссией по высшей мере
наказания: "Я не вижу причины, по которой
правила закона должны применяться в
области психологического знания... я думаю,
что правила Макнатена являются
противоречивыми" <**>. Критика в адрес
правил Макнатена была высказана и судьями
Бреннаном и Дугласом. В итоге стандарт
невменяемости, основывающийся на правилах
Макнатена, был отменен в пользу стандарта
Американского института права.
--------------------------------
<*> Freemen 357 U.S. at 619.
<**> Там же. Отчет Королевской комиссии по
высшей мере наказания 102 (1953). В соответствии
с отчетом для Англии было рекомендовано
отказаться от правил Макнатена в пользу
формулировки, учитывающей волевой признак
юридического критерия
невменяемости.
Стандарт Американского
института права можно рассматривать как
попытку рациональной интеграции
необходимых медицинских требований с
требованиями правового характера в
отношении неприменения уголовной
ответственности к невменяемым. И даже
противники волевого признака в стандарте
Американского института права с
готовностью признают существование
психических болезней, при которых не может
быть достаточного контроля над своим
поведением. Профессор Бонни, разработавший
стандарт невменяемости для Американского
института права, прекрасно понимал его
значимость, но одобрил удаление волевого
признака невменяемости, так как не был
готов противопоставить что-либо серьезное
тому факту, что "не имеется никакого
научного основания для измерения
способности человека к самообладанию"
<*>.
--------------------------------
<*> The Insanity
Defense, 98th Cong., 1st Sees. 222, 226, reprinted in 1984 U.S. code cong. A
admin. news 3182, 3408.
Позиция Бонни во многом
перекликается с позицией Холмса, который
утверждал, что: 1) безнравственно быть не в
состоянии подтвердить тот факт, что
какой-либо правонарушитель не мог
контролировать свои действия, в то время
как другие его обвиняют; 2) но так как жертва
неспособна осознать тот факт, был ли он
жертвой умышленного деяния или нет; 3)
скорее всего он предположит, что деяние
было умышленным, а преступника следует
наказать. <*> С его точки зрения, такая
аболиционистская позиция общества
нарушает принципы презумпции невиновности
и позволяет отменить бремя доказывания
государственными органами, которое было
возложено на них для того, чтобы "настолько,
насколько это возможно, исключить
вероятность судебной ошибки" <**>. Это в
итоге и произошло: на сегодняшний день
ситуация, когда имеется нехватка
доказательства в отношении невменяемости,
сомнение истолковывается категорически
неблагоприятно для подсудимого,
страдающего недостатком воли.
--------------------------------
<*> O. Holmes. The common law.
1963. P. 8.
<**> O. Holmes. Ор. cit. Р.
8
Обманчивость позиции тех, кто одобряет
отмену невменяемости по волевому критерию,
может быть обоснована и по аналогии с общим
требованием американского уголовного
права о том, что вина подсудимого должна
быть установлена вне разумного сомнения. В
этом случае уверенность в наличии или
отсутствии вменяемости достигается через
субъективную оценку, которая может и не
совпадать с объективной реальностью. Ведь
нет никакой постоянной схемы, которая
позволила бы проверить доказательства.
Можно приводить примеры того, что судьи и
жюри присяжных принимают на веру как
доказательства "за", так и "против"
невменяемости. Однако когда в уголовном
судопроизводстве встают такие вопросы, как
намерение подсудимого или адекватность
осознания им окружающей действительности,
даже утверждения психиатров не могут
рассматриваться как объективное
доказательство вне разумного сомнения.
Субъективный характер определения вины или
отсутствия таковой американцы возложили на
само общество, которое посредством
института присяжных заседателей карает или
милует лиц, заявляющих о своей
невменяемости.
История развития
мирового уголовного права показала, что
контроль над своим поведением является
важной составляющей уголовной
ответственности, приводящий к вынесению
решений о невменяемости подсудимого.
Однако конгресс США отменил волевой
признак невменяемости лишь потому, что
психиатрия рассматривалась в самом широком
смысле этого слова, когда всякое преступное
поведение является свидетельством
аномальной психики.
Фактически волевой
признак невменяемости основывается на двух
предпосылках. Первая - эмпирическая,
которая указывает на то, что психическая
болезнь может ограничить способности
человека в смысле его способности
руководить своими действиями в
соответствии с законом. Вторая - моральная,
которая указывает на то, что без
объективного вменения такой человек не
может быть обвинен в совершении уголовно
наказуемого деяния, которое совершено под
воздействием психического принуждения
себя к действию <*>. При этом вторая
предпосылка основывается на широко
распространенном утверждении, которое
принято в юриспруденции и медицине
большинства стран мира. И действительно,
немногие могли бы согласиться с тем, что
лица, страдающие психическим заболеванием,
могут нести уголовную ответственность, а в
том, что такие лица существуют, сомневаться
не приходится.
--------------------------------
<*> R. Bonnie, P. Low, J. Jefferies jr. Criminal law. 2d ed. 1982. P. 693
- 695.
Решение конгресса США об изъятии
волевого признака юридического критерия
невменяемости из законодательства,
основанное на неспособности психиатрии
надежно фиксировать волевые отклонения,
ставит подобных лиц не только в разряд
правонарушителей, но преступников. Таким
образом, можно констатировать, что
отсутствие надежной эмпирической
составляющей в психиатрии не является
основанием для столь опрометчивого, на наш
взгляд, решения конгресса, которое по
существу отбросило столь важный принцип,
который является и моральной составляющей
уголовного права. Более того, оставление
без внимания волевого признака
законодателем останавливает и судебную
психиатрию, которая, решая все новые
вопросы относительно возможности контроля
над поведением, могла бы более интенсивно
развиваться в этом направлении. Но в
условиях, когда нет необходимости
определять волевую составляющую, нет
заинтересованности и в развитии этого
направления судебной психиатрии.
В
решении по делу Морисет против Соединенных
Штатов <*>, описанному как разрешающее
"вопросы фундаментальные и далеко идущие в
федеральном уголовном праве" <**>,
Верховный Суд сделал заявление о том, что
"шагом к свободе человечества будет
согласованная способность и обязанность
нормального человека выбирать между
хорошим и плохим, что является
универсальным и постоянным правилом для
зрелых правовых систем" <***>. Конечно,
каждый мыслящий человек может выбирать
между правомерным и противоправным
поведением, но когда свобода выбора
ограничена, правонарушитель не может быть
осужден в силу моральных границ уголовного
права. И в этом случае даже коллективная
совесть не в силах допускать наказание без
вины.
--------------------------------
<*> Morissette v.
United States, 342 U.S. 246 (1952).
<**> Morissette 342 U.S. at
247.
<***> Morissette 342 U.S. at 250.
Взаимосвязь
между наказуемостью преступления и
полномочиями на применение жестокости,
свойственной обвинению лиц, страдающих от
неспособности управлять собственным
поведением на момент совершения
преступления, в то время как современная
психиатрия признает существование таковых
правонарушителей, нарушает запрет,
наложенный VIII поправкой к Конституции США и
направленный против жестоких и необычных
наказаний. Поэтому при рассмотрении
федерального законодательства США о
признании лиц невменяемыми в призме
конституционного пространства возникают
очень серьезные вопросы об их
соответствии.
Тем не менее стандарт
Американского института права не исключен
из правового поля США, он применяется во
многих штатах, и более детальное
рассмотрение именно этого стандарта
порождает некоторые мысли в плане
совершенствования российского уголовного
законодательства.
В частности, в
соответствии с данным стандартом
предполагается, что человек, обвиняемый в
совершении преступления, должен быть
признан невиновным по причине
невменяемости, если доказано, что в
результате психической болезни или
умственной заторможенности он был
неспособен оценивать противоправность
своего поведения во время совершения
деяния. Причем термины "психическая
болезнь" и "умственная заторможенность"
включают только те состояния психики
человека, которые серьезно и очевидно
препятствуют его восприятию или осознанию
окружающей действительности, исключая
добровольный прием пищи, алкоголя или
других психотропных веществ.
Таким
образом, законодатели отдельных штатов
стараются исключить невменяемость,
наступившую в результате добровольного
приема каких-либо веществ, из числа
состояний, влияющих на уголовную
ответственность. Данное положение не может
не нести положительного воздействия на
общественные отношения. Ибо добровольное
введение себя в неадекватное состояние,
признаваемое психическим расстройством по
медицинскому критерию, далеко не всегда
может признаваться обстоятельством,
исключающим уголовную ответственность.
Если обратиться к российскому опыту, то это,
например, случаи патологического
опьянения, которые нашей психиатрической и
юридической наукой признаются состоянием
невменяемости. Причем по медицинскому
критерию данное состояние относится к
группе временных психических расстройств
(в англоязычной терминологии
"транзиторных"), является так называемым
исключительным состоянием, которое
возникает у психически здорового лица,
протекает непродолжительное время и
заканчивается выздоровлением. Данное
состояние ставится на второе место после
хронических психических расстройств, но
перед слабоумием, которое выражается в
понижении или потере умственных
способностей лица и является врожденным
или приобретенным, а также перед иными
болезненными состояниями психики, которые
вызываются не психическим заболеванием, а
инфекцией, интоксикацией, травмой или
опухолью головного мозга.
Следовательно, патологическое опьянение
более опасно для самого лица и окружающих,
чем слабоумие. Но в нашей практике нередки
случаи, когда лицо вводит себя в это
состояние добровольно, то есть, зная о
наличии у него склонности к
патологическому опьянению, тем не менее
употребляет спиртные напитки и
довольствуется наступившим эффектом, в то
время как общество подвергается опасности,
исходящей от его последующих действий. С
другой стороны, лица, страдающие
патологическим опьянением, могут
использовать свой недостаток для
достижения преступных целей. Например, зная
о количестве алкоголя, достаточного для
наступления патологического опьянения,
лицо, страдающее таким недостатком,
выпивает несколько меньше, когда эффект
алкоголя налицо, но достигнутая стадия еще
позволяет сопоставлять свои действия с
требованиями закона. В таком случае мы
получаем заранее "подготовленного"
преступника, который идет на совершение
преступления, зная о своей безнаказанности.
Такой способ может применяться для
совершения разного рода преступлений -
корыстных преступлений, преступлений на
почве национальной, расовой, религиозной
ненависти либо на почве мести, преступлений
террористического характера и т.д.
В
связи с этим нам кажется целесообразным в
российском праве законодательно
ужесточить юридический критерий
невменяемости в отношении патологического
опьянения. А именно, изъять положение о
данном состоянии из статьи 21 УК РФ
(невменяемость) и внести его как максимум в
статью 22 УК РФ (уголовная ответственность
лиц с психическим расстройством, не
исключающим вменяемости). Но так как свой
основной выбор лицо осуществляет еще до
того момента, как начинает принимать
алкоголь, то есть в адекватном состоянии,
при этом предвидя возможность наступления
общественно опасных последствий, то в
конкретном случае речь может идти как
минимум о преступном легкомыслии. Исходя из
вышеизложенного, следует признать
возможным включение положений о лицах,
совершивших уголовно наказуемые деяния в
состоянии патологического опьянения, в
статью 23 УК РФ (уголовная ответственность
лиц, совершивших преступление в состоянии
опьянения), где регулируются подобные
состояния. Более того, в случае вероятности
признания подобных субъектов преступления
ограниченно вменяемыми, суд должен
тщательным образом исследовать самое
возможность возникновения у субъекта
умысла, направленного на достижение
общественно опасных последствий.
Право
и политика, 2005, N 2
