Защита в судопроизводстве с участием коллегии присяжных заседателей

а также использоваться для доказывания обстоятельств совершения преступлений.
С введением этой нормы закона теория о допустимости доказательств воплотилась в реальность. О важности этой нормы закона, направленной на охрану прав граждан, свидетельствует и ст. 50 Конституции Российской Федерации.
Статья 433 УПК РСФСР обязывает судью по результатам предварительного слушания исключить из разбирательства дела в суде присяжных доказательства, полученные с нарушением закона либо недопустимые по иным основаниям.
Аналогичное требование содержится и в ст. 435 УПК РСФСР, определяющей компетенцию профессионального судьи при судебном разбирательстве в суде присяжных. Кроме того, в части третьей этой статьи прямо указано, что в случае, если по каким-либо причинам исследование недопустимого доказательства состоялось, председательствующий судья обязан признать такое доказательство не имеющим юридической силы, а состоявшееся его исследование недействительным.
Как свидетельствует судебная практика, защита, руководствуясь принципом состязательности в судопроизводстве, активно использует свое право ходатайствовать перед судом об исключении представленных обвинением доказательств вследствие их недопустимости.
Так, по делу С. и С., обвиняемых в совершении убийства при отягчающих обстоятельствах, защитой были заявлены ходатайства об исключении по существу всех признательных показаний обвиняемых, как добытых с нарушением закона. Допрашивая указанных лиц по подозрению в совершении убийства, следователь предупреждал их как свидетелей об ответственности за дачу ложных показаний, в нарушение ст. 47 УПК РСФСР с момента задержания подозреваемых защитники к участию в деле допущены не были, при последующих допросах конституционное право не свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников обвиняемым не разъяснялось.
При таких обстоятельствах и государственный обвинитель согласился с ходатайствами защиты. Все признательные показания обвиняемых, добытые с нарушением закона, были исключены, а присяжным были представлены лишь доказательства, на основании которых они не могли признать виновными подсудимых, в связи с чем по делу был постановлен оправдательный приговор.
В судебной практике в основном правильно разрешается вопрос о допустимости доказательств, с учетом трактовки этого понятия в законе и в соответствующих разъяснениях Пленумов Верховного Суда Российской Федерации.
Вместе с тем имеют место ошибки как относительно определения допустимости того или иного доказательства, так и относительно порядка рассмотрения этого вопроса в судебном разбирательстве с участием коллегии присяжных заседателей.
В частности, допускаются ошибки при решении вопроса о допустимости в качестве доказательства показаний на предварительном следствии, данных лицом, указанным в ст. 51 Конституции Российской Федерации, когда такое лицо, воспользовавшись своим правом, в судебном заседании отказалось свидетельствовать против себя самого, своего супруга или близких родственников.
Если такому лицу на предварительном следствии разъяснялось содержание ст. 51 Конституции и оно изъявило желание дать показания, показания были оформлены с соблюдением норм уголовно - процессуального закона, такие показания являются допустимыми доказательствами, они могут быть исследованы в суде в подобной ситуации.
В данном случае судья, председательствующий по делу, просто не имеет законных оснований отклонить ходатайство стороны об исследовании в судебном разбирательстве доказательства, признанного судом допустимым. Иное решение может повлечь за собой, в соответствии со ст. 465 п. 1 УПК РСФСР, его отмену.
Так, в кассационной жалобе по делу Б. адвокат, защищающий интересы Б., просил отменить приговор суда присяжных в связи с тем, что, по его мнению, в суде исследовались недопустимые доказательства - оглашались показания жены Б., данные ею на предварительном следствии, в то время как в судебном заседании она отказалась свидетельствовать против своего мужа.
Кассационная палата не согласилась с таким мнением, указав в определении, что перед допросом Б. на предварительном следствии ей разъяснялось положение ст. 51 Конституции Российской Федерации и она изъявила желание дать показания. В связи с этим отказ Б. в судебном заседании свидетельствовать против мужа не препятствовал стороне обвинения ходатайствовать об исследовании протокола допроса Б. на предварительном следствии, а председательствующему судье удовлетворить такое ходатайство, поскольку это доказательство признано допустимым и его исследование в судебном разбирательстве не противоречило ни правилам раздела десятого УПК РСФСР, регламентирующего производство в суде присяжных, ни положениям ст. 286 УПК РСФСР.
По протесту прокурора кассационной палатой был отменен оправдательный приговор суда присяжных в отношении К. в связи с отказом председательствующего судьи в удовлетворении ходатайства прокурора об оглашении показаний свидетеля К., близкого родственника обвиняемого, данных им на предварительном следствии с соблюдением требований ст. 51 Конституции РФ и предупрежденного об ответственности за дачу заведомо ложных показаний. (Определение N 6-кп 096-13сп.)
Такая позиция разрешения указанного вопроса нашла отражение в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ N 1 от 29 апреля 1996 г. "О судебном приговоре", где указано, что при отказе от дачи показаний потерпевшего, свидетеля, являющегося супругом или близким родственником подсудимого, а равно при отказе от дачи показаний самого подсудимого суд вправе сослаться в приговоре на показания, данные этими лицами ранее, если при производстве дознания, предварительного следствия им были разъяснены положения ст. 51 Конституции Российской Федерации.
С учетом изложенного представляется совершенно неверной точка зрения автора статьи "Вопросы применения положений статьи 51 Конституции Российской Федерации в уголовном судопроизводстве" (Вестник Саратовской государственной академии права. 1996. N 3. С. 104), в которой утверждается о незаконности исследования в суде показаний вышеперечисленных лиц.
У некоторых судей, работников правоохранительных органов, адвокатов возникает вопрос о правомерности предупреждения об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний лица, указанного в ст. 51 Конституции РФ, в случае его согласия дать показания. Такое сомнение представляется необоснованным, поскольку заведомо ложное показание (не отказ от дачи показаний, право на который этим лицам гарантировано Конституцией РФ) является преступлением против правосудия.
И если лицо изъявило желание дать свидетельские показания, то оно должно быть предупреждено об ответственности за заведомую ложь. В ином случае такие показания, в соответствии со ст. 69 ч. 3 УПК РСФСР, не могут быть признаны допустимыми и использоваться в качестве доказательства. Исследование таких доказательств может явиться основанием для отмены приговора.
Поэтому нельзя согласиться с автором названной выше статьи, где утверждается, что нет "прямого указания в законе о необходимости предупреждения об ответственности за дачу заведомо ложных показаний в таких случаях" (Вестник Саратовской государственной академии права. 1996. N 3. С. 102 - 103).
Помимо приведенных обоснований такой позиции следует учитывать и то, что в судебной практике еще нередки случаи, когда между близкими людьми складываются неприязненные отношения, в силу которых они способны дать и заведомо ложные показания, оговорить близкого человека. В этой ситуации требование закона о необходимости предупреждения об ответственности является жизненно необходимым, служащим защите прав и интересов граждан.
Что касается второго вопроса - порядка определения допустимости доказательств при судебном разбирательстве, то здесь следует руководствоваться ст. 435 УПК РСФСР.
Согласно этой статье закона присяжные заседатели разрешают вопросы:
наличие или отсутствие деяния, вмененного подсудимому;
совершено ли оно подсудимым;
виновен ли подсудимый в совершении указанного деяния;
заслуживает ли он снисхождений или особого снисхождения.
Все другие вопросы разрешаются председательствующим единолично с соблюдением уголовно - процессуальных норм (о вызове свидетелей, назначении экспертиз, прекращении дела, допустимости доказательств и др.). Причем следует иметь в виду, что некоторые вопросы, в том числе вопрос о допустимости доказательств, обсуждаются и разрешаются в отсутствие присяжных заседателей, о чем прямо указано в п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 г. "О некоторых вопросах применения судами уголовно - процессуальных норм, регламентирующих производство в суде присяжных".
Такое процессуальное разрешение вопросов, входящих в компетенцию профессионального судьи, исключает возможность влияния недопустимых доказательств на формирование мнения присяжных по установлению фактических обстоятельств дела.
Вместе с тем, судебная практика свидетельствует о том, что до настоящего времени участники процесса, не придающие значения этому процессуальному правилу либо недопонимающие его существенной важности, разрешают данные вопросы иным способом, что, как правило, влечет за собой отмену приговора.
В частности, достаточно распространенной ошибкой является исследование в присутствии присяжных заседателей заявлений подсудимых о даче ими признательных показаний на предварительном следствии в связи с незаконными методами ведения следствия (применением насилия, угроз и т.п.), т.е. по существу о допустимости этих показаний в качестве доказательств. При этом зачастую для проверки заявлений подсудимых по ходатайствам сторон высказываются и допрашиваются в присутствии присяжных заседателей оперативные работники, следователи, сокамерники и другие лица.
Безусловно, такой подход к исследованию вопроса о допустимости доказательств противоречит закону и влияет на формирование мнения присяжных заседателей.
Здесь необходимо отметить также требования п. 4 ст. 435 УПК РСФСР, запрещающей сторонам в суде присяжных упоминать о доказательствах, признанных недопустимыми, и ссылаться на них в своих выступлениях в суде, поскольку такое упоминание также может повлиять на формирование мнения присяжных заседателей, даже в тех случаях, когда вопрос о допустимости доказательств решался в их отсутствие. Так, по делу Ж. и других ходатайство адвоката о признании недопустимыми доказательствами признательных показаний Ж. на предварительном следствии ввиду примененного к нему насилия судьей было обоснованно оставлено без удовлетворения в соответствии с требованиями раздела десятого УПК РСФСР. Показания Ж. исследовались в судебном заседании как допустимые доказательства. Несмотря на это, адвокат, защищавший интересы Ж., в нарушение ст. 447 УПК РСФСР в прениях раскрыл перед присяжными не имевшие место изощренные методы насилия над подзащитным, в результате которых тот вынужден был взять вину в совершении тяжкого преступления на себя, и призвал присяжных заседателей к совести при решении судьбы Ж.
Председательствующий судья не остановил адвоката, как того требует закон, и в напутственном слове не обратил внимание присяжных заседателей на неправомерную позицию защиты в этом вопросе. В результате присяжными был постановлен вердикт о невиновности, который обязателен для председательствующего судьи.
По протесту прокурора оправдательный приговор был отменен кассационной палатой и дело направлено на новое судебное рассмотрение. (Определение N 41-кп 096-24сп.)
Анализ судебной практики свидетельствует о том, что достаточно большое количество ошибок при рассмотрении дел допускается в связи с нарушением требований ст. ст. 449 и 450 УПК РСФСР, регламентирующих порядок постановки вопросов, подлежащих разрешению коллегией присяжных заседателей.
Принимая во внимание, что производство в суде присяжных основано на принципах состязательности и равенства прав сторон, на защиту возложена важная роль в участии по формированию вопросного листа. Вместе с тем следует отметить, что, особенно в первые годы деятельности суда присяжных, защита не всегда пользовалась предоставленным правом. В тех случаях когда, по обстоятельствам дела, в соответствии со ст. 449 УПК РСФСР, защитой должны были ставиться вопросы, которые уменьшают степень виновности подсудимого либо изменяют ее характер или влекут освобождение подсудимого от ответственности, такие вопросы не ставились, что свидетельствует о ненадлежащем уровне осуществления защиты.
При этом следует иметь в виду, что, хотя на председательствующего судью законом возложена обязанность окончательного формирования вопросного листа, он в силу ст. 450 УПК РСФСР не вправе отказать защите в постановке вопроса, влекущего для подсудимого менее строгое наказание. Нарушение этого требования закона следует признавать существенным, влекущим отмену приговора.
В связи с нарушением ст. 450 УПК РСФСР, выразившемся в отказе защиты в постановке вопроса о временном завладении подсудимым Б. автомашиной потерпевших в целях избежания нападения с их стороны, кассационной палатой был отменен приговор суда присяжных, которым Б. был осужден по ст. 148(1) ч. 2 УК РСФСР. (Определение N 4-кп 097-2сп.)
Согласно ч. 5 ст. 449 УПК РСФСР не могут ставиться отдельно либо в составе других вопросы, требующие от присяжных заседателей юридической квалификации статуса подсудимого, а также другие вопросы, требующие собственно юридической оценки при вынесении присяжными заседателями своего вердикта. Указанное положение закона по-разному воспринимается судьями, адвокатами, прокурорами, да и учеными, занимающимися проблемами суда присяжных.
К убеждению о неоднозначном понимании положений этой части ст. 449 УПК РСФСР с бесспорностью приводит анализ судебной практики. Так, если за три года деятельности суда присяжных из всех отмененных приговоров в связи с нарушением требований в целом ст. 449 УПК РСФСР отменялось 43% приговоров, то из них более 50% отменялось в связи с нарушением ч. 5 указанной статьи.
Именно поэтому Верховный Суд Российской Федерации, тщательно проанализировав судебную практику и обсудив эту проблему на научно-консультативном совете, принял постановление, в котором указал, что в соответствии с ч. 5 ст. 449 УПК РСФСР "недопустима постановка вопросов с использованием таких юридических терминов, как умышленное или неосторожное убийство, умышленное убийство с особой жестокостью, умышленное убийство из хулиганских или корыстных побуждений, умышленное убийство, совершенное в состоянии сильного душевного волнения, убийство при превышении пределов необходимой обороны, изнасилование, разбой и т.п." (п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ N 9 от 20 декабря 1994 г.).
Несмотря на это, до настоящего времени по делам допускаются ошибки, перед присяжными заседателями ставятся вопросы, не входящие в их компетенцию, используются

Время совершения преступления и обратная сила уголовного закона  »

Комментарии к законам »