Взаимодействие адвоката и эксперта - важнейшая сфера обеспечения защиты граждан.
составляют отдельное заключение.
В
данном случае экспертная комиссия грубо
нарушила указанную норму закона, не включив
в описательной части акта в число
экспертов, проводивших исследование,
Савенко Ю.С., проигнорировав его мнение и не
высказавшись по поводу сделанных им
выводов. Более того, в акте грубо искажена
суть возникшего конфликта между
экспертами, а также действительные причины
отвода Савенко Ю.С., и именно поэтому не
указано, по каким основаниям экспертиза
перенесена с 28 января на 7 месяцев до 8
сентября 2000 года.
Между тем основания
для отвода эксперта изложены в статье 20 ГПК,
которая гласит: "Основания для отвода,
указанные в статье 18 настоящего Кодекса,
распространяются также на прокурора,
эксперта, переводчика и секретаря
судебного заседания.
Эксперт, кроме
того, не может участвовать в рассмотрении
дела: 1) если он находится или находился в
служебной или иной зависимости от сторон,
других лиц, участвующих в деле, или
представителей; 2) если он производил
ревизию, материалы которой послужили
основанием к возбуждению данного
гражданского дела; 3) в случае, когда
обнаружится его некомпетентность.
Участие прокурора, эксперта, переводчика и
секретаря судебного заседания при
предыдущем рассмотрении данного дела в
качестве соответственно прокурора,
эксперта, переводчика, секретаря судебного
заседания не является основанием для их
отвода".
Таким образом, экспертная
комиссия, вопреки указанным выше правовым
нормам, без каких-либо законных оснований
фактически отвела эксперта Савенко Ю.С. от
участия в настоящем деле, незаконно
нейтрализовав его, как независимого
специалиста, и не отразив его мнение в акте
экспертизы.
В соответствии с ч. 3 ст. 75
ГПК РСФСР эксперт Савенко Ю.С. изложил
собственное исследование испытуемого
Лешина Т.М. в отдельном акте, который
прилагается к настоящему заявлению.
В
соответствии со ст. 77 ГПК эксперт дает свое
заключение в письменной форме. Заключение
эксперта должно содержать подробное
описание произведенных исследований,
сделанные в результате их выводы и
обоснованные ответы на поставленные судом
вопросы. Если эксперт при производстве
экспертизы установит обстоятельства,
имеющие значение для дела, по поводу
которых ему не были поставлены вопросы, он
вправе включить выводы об этих
обстоятельствах в свое заключение.
Указанное выше заключение эксперта Савенко
Ю.С. основано на личном исследовании Лешина
Т.М. и соответствует всем требованиям
закона (ст. ст. 75, 77 ГПК), а поэтому должно
быть приобщено к настоящему делу в качестве
допустимого экспертного заключения по делу
и надлежащего доказательства.
В то же
время считаю действия указанной экспертной
комиссии, а также названных выше экспертов
выходящими за рамки правовых норм и
врачебной этики, что грубейшим образом
ущемило права моего доверителя Лешина Т.М.,
которого в очередной раз подвергли
унизительному и безрезультатному
антизаконному психиатрическому
обследованию, устроив вокруг его имени и
настоящего гражданского дела недостойные
званию врача скандальные действия и
процедуры по выяснению личных отношений
между экспертами.
На основании
изложенного и руководствуясь указанными
выше нормами ГПК, а также ст. ст. 30, 54 ГПК
РСФСР, прошу суд:
1. В связи с грубыми
нарушениями процессуальных норм при
проведении экспертизы, назначенной Лешину
Т.М., представленный в суд акт от 28.01.2000 и
08.09.2000, подписанный экспертами Маркиной Л.Н.,
Павловой Н.Н., Рожковым В.Н., Гульданом В.В.,
Лысенко Н.Е., Андреевым Р.А., в соответствии
со ст. 54 ГПК признать недопустимым
доказательством по делу, а по поводу
допущенных ими при проведении экспертизы
нарушений закона направить в Минздрав РФ
частное определение.
2. В соответствии с
ч. 3 ст. 75 ГПК РСФСР приобщить к делу и дать
надлежащую оценку заключению
эксперта-психиатра НПА России Савенко Ю.С.,
в котором он высказал свое несогласие с
другими указанными выше экспертами по
настоящему делу.
Цитированием данного
документа показывается, что адвокат не
должен быть сторонним наблюдателем в
научной "битве гигантов", а должен проявлять
самую активную позицию в отстаивании
своего доверителя, в том числе и там, где,
казалось бы, эксперты сами должны
разобраться между собой. Кстати, говоря об
указанном выше гражданском деле, следует
отметить, что только постоянное участие
адвоката, его активная позиция, умение
давать глубокую оценку экспертным
заключениям способствовали тому, что
только в шестой раз доверителю адвоката
была наконец-то проведена полная
психолого-психиатрическая экспертиза и
заключение экспертов не вызвало никаких
дополнительных вопросов.
Нередко
многие адвокаты применяют на практике
специальную методику по проведению так
называемых правовых экспертиз. Вообще-то
правовая экспертиза сегодня - это все еще
непроцессуальная форма, выходящая за
пределы традиционного участия адвоката в
деле. Почему сложилось такое к ней
отношение? Дело в том, что нынешняя судебная
система руководствуется в своей
деятельности "презумпцией знания закона".
Эта презумпция трактуется так: каждый судья
знает все нюансы правового регулирования, а
поэтому учить его этому недопустимо.
Между тем характер многих судебных ошибок
свидетельствует о том, что в большинстве
случаев таковые допускаются в силу слабого
знания судьями законодательной основы,
самой судебной практики по аналогичным
делам, неумения правоприменения.
И вот в
таких случаях наличие правового заключения
по делу в целом или по какому-либо
отдельному вопросу - это и будет тем
спасительным кругом, который поможет судье
(следователю, прокурору) разобраться в
сложных вопросах правового
регулирования.
В чем же заключается
такая форма адвокатской деятельности? Это -
непосредственное участие адвоката в
подготовке юридических (правовых)
заключений об оценке действий конкретного
подозреваемого или юридического лица,
деятельность которого является предметом
предварительного следствия по уголовному
делу.
Более подробно об этой
нетрадиционной форме можно рассказать на
примере участия в деле Г. - генерального
директора предприятия "Герат",
расследовавшегося в СО Балашихинского УВД
Московской области. Балашихинским УВД по
материалам проверки, проведенной ОЭП ГУВД
совместно с КРУ Минфина РФ, в отношении Г.
было возбуждено уголовное дело по ст. 171 УК
РФ. Г. подозревался в том, что он занимался
незаконной предпринимательской
деятельностью, поскольку руководимое им
предприятие в течение нескольких лет без
соответствующей лицензии реализовывало
нефтепродукты и от этой деятельности
получило незаконный доход в сумме 10,6 млн.
рублей.
После нескольких допросов в
качестве свидетеля заранее (за две недели)
Г. под расписку был предупрежден о вызове в
СО УВД для предъявления ему обвинения и
применения к нему меры пресечения. В тот же
день к адвокату обратились учредители
предприятия за советом, как поступить в
такой ситуации им, предприятию и самому
Г.
Поскольку Г. на тот момент еще не было
предъявлено никаких обвинений, он не
являлся ни подозреваемым, ни задержанным и
привлекался к делу пока лишь в качестве
свидетеля (что вообще-то уже было
незаконным действием), материалы
уголовного дела и полученные следствием
доказательства ему не были известны. А
поэтому в таких условиях отсутствия
достаточной информации было весьма сложно
давать какие-либо советы.
Изучение же
бухгалтерской документации на предприятии
в тот момент, когда там продолжали работать
ревизоры и эксперты-бухгалтеры, о чем
настаивали учредители, грозило привести к
последующим осложнениям в отношениях со
следствием, ибо подобное участие адвоката
могло быть расценено как попытка помешать
следствию и в последующем повлечь вызов
адвоката на допрос в качестве свидетеля.
Конечно, и Г., и адвокат, как его
представитель, на этой стадии имели полное
право участвовать в ревизии, однако такое
участие предполагало совместную работу с
ревизорами и экспертами по изъятым
следствием и исследуемым ими документам. На
это нужно было большое время. А обстановка
требовала принятия конкретного решения в
короткие сроки.
В этой ситуации было два
возможных решения:
Формальное
(традиционное): дождаться, когда Г. будет
предъявлено обвинение, и вступить в дело с
этой стадии расследования.
Нетрадиционное: изучить кое-какие
имевшиеся у Г. документы (акт ревизии,
ответы прокуратуры на его жалобы, копии
договоров с партнерами по бизнесу и др.) и, в
случае положительного для Г. результата,
составить юридическое заключение об оценке
действий предприятия "Герат" и его
генерального директора.
Некоторые
сомнительные выводы ревизоров,
противоречивость нормативно-правовых
актов по вопросам, входившим в предмет
расследуемого дела, а также слабость
позиции прокуратуры, просматривавшаяся в
ответах на жалобы Г., давали адвокату
основание поступить нетрадиционным
способом.
Глубокое изучение
представленных документов предприятия
(указаны выше), нормативной базы по
исследуемому вопросу, комментариев к
законодательству, полученные консультации
специалистов в Минэкономразвития, других
органах, Минюсте РФ, а также анализ
объяснений, данных Г. при встрече, позволили
адвокату составить аргументированное
юридическое заключение об отсутствии в
деятельности предприятия "Герат" и его
генерального директора каких-либо
нарушений хозяйственного
законодательства.
Разумеется, такое
заключение не имело самостоятельного
процессуального значения. Однако был
предусмотрен способ придания ему
определенной правовой силы в целях
правильного ориентирования следователя о
возможных неблагоприятных последствиях
для перспективы дела, в случае если Г. будет
предъявлено обвинение.
По совету
адвоката Г. подготовил и направил
следователю официальное ходатайство с
требованием прекратить возбужденное
уголовное дело за отсутствием в его
действиях состава преступления. В
обоснование своего требования Г. приложил к
направленному ходатайству юридическое
заключение и письмо адвоката учредителям с
обоснованием, почему он подготовил такое
заключение, а также ордер коллегии
адвокатов, выданный для защиты интересов Г.
на предварительном следствии.
Профессиональный анализ работы
предприятия, хозяйственных договоров,
заключаемых им с партнерами, правовой базы
по исследуемому вопросу, судебной и
следственной практики по аналогичным делам
и достаточно убедительная аргументация
своей защитительной позиции в составленном
заключении позволили убедить следственный
орган в судебной бесперспективности
расследуемого им дела и отказаться от
запланированного мероприятия по
привлечению Г. к уголовной ответственности.
Постановлением следователя уголовное дело
в отношении Г. было прекращено по тогдашней
ст. 5, п. 2 УПК.
Таким образом, только
благодаря указанному выше способу
вмешательства адвоката в уголовный процесс
на стадии до предъявления его доверителю
обвинения, была предупреждена серьезная
следственная ошибка и стало возможным
прекращение незаконно возбужденного
уголовного дела, а может быть, и ареста
невиновного человека.
Данный способ
участия адвоката в деле является:
-
более "мягким", по сравнению с традиционным
способом конфронтации защиты и
обвинения;
- более оперативным, т.к. он
позволяет адвокату "вклиниться" в дело с не
предусмотренной законом стадии процесса и
на этой же стадии добиться прекращения
уголовного дела;
- наиболее эффективным,
т.к. на этой стадии (до предъявления
обвинения и до ареста) следователи и
прокуроры еще способны адекватно
реагировать на разумные доводы и аргументы
защиты. В последующем же (после
предъявления обвинения или ареста) они
психологически подвержены уже к
отстаиванию "чести мундира" и собственной
позиции, даже и неверной.
Юридическое
заключение адвоката, направленное его
доверителем вместе с ходатайством в
следственный орган на стадии до
привлечения доверителя к уголовной
ответственности, заметно облегчает работу
следователя при решении вопроса о
квалификации расследуемых им действий, при
планировании следствия для выяснения
поставленных в заключении вопросов, а также
при принятии решений по делу.
Подготовка такого заключения и его
направление следователю не могут
расцениваться как давление на следствие,
вмешательство в дела следствия,
воспрепятствование законной деятельности
следователя или подстрекательство
подозреваемого (свидетеля) к даче ложных
показаний по делу. На взгляд автора, это
наиболее цивилизованная форма влияния на
следствие, не затрагивающая достоинство
следователя и прокурора, их
профессиональных качеств, самого
расследуемого ими дела и не ставящая под
сомнение собранный ими доказательственный
материал. Ведь в данном случае адвокат
предлагает лишь свое оценочное мнение по
этому материалу.
Однако выполнить свою
защитительную функцию подготовленное
адвокатом юридическое заключение может
лишь в том случае, если оно составлено
безупречно с точки зрения законодательного
подхода, имеет достаточную правовую
аргументацию, если оно грамотно и понятно
для читающего. Юридические же и логические
подтасовки, другие недобросовестные приемы
изложения исследуемого материала,
некорректность выводов и, более того,
правовая безграмотность (например, ссылки
на недействующие акты, собственное
расширительное и вольное толкование
законов и т.д.) нивелируют значение такого
заключения и превращают его в бесполезное
действо.
Такой вывод мной сделан, исходя
из анализа уже сложившейся собственной
практики личного участия в делах моих
доверителей с использованием описанного
выше порядка, который хотя и не
предусмотрен процессуальным
законодательством, однако и не запрещен
им.
Этим же способом с помощью
направленного следователю моим
доверителем - офицером в отставке
Гуменниковым М.Д. - правового заключения
адвоката в СО УВД Московской области было
прекращено уголовное дело по подозрению
офицера в хищении государственного
имущества в особо крупных размерах,
незаконном предпринимательстве и
незаконных сделках в особо крупном
размере.
По ряду других хозяйственных
уголовных и претензионных дел глубокий
анализ гражданско-правовых сделок и
совершенных операций, их правильная
юридическая оценка, отраженная в правовых
заключениях, способствовали разрешению
возникших конфликтных ситуаций только на
стадии предварительного следствия или
переговорного процесса без последующего
обращения следственных органов или моих
доверителей в суд. Ознакомившись с такими
заключениями, оппоненты доверителей
адвоката приходили к выводам о
бесперспективности для них каких-либо
судебных и иных тяжб.
Так, например,
американская компания "К. Трейдинг ЛТД",
выкупившая у Тихоокеанского флота два
военных противолодочных корабля "Строгий" и
"Стерегущий", один из которых при
перемещении на разрезку в Индию затонул во
время шторма, настойчиво требовала у
застраховавшей эти корабли российской
страховой компании выплаты страхового
возмещения в сумме около 500 тысяч долларов
США. Страховая компания, прежде чем
произвести выплаты, поручила мне
