Постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.06.2010 по делу n А53-23231/2009. Отменить решение полностью и принять новый с/а

усматривается, что смежными с участком № 602 являлись в том числе участки с № 465, 468, 522, 317.

Указанное следует и из  чертежа границ, приложенного к государственному акту, полученному из материалов наследственного дела Ковтун Л.Д. В данном чертеже границ расположение участка описано путем указания на дирекционные углы СВ: 000 381; ЮВ: 850471; ЮЗ 000071; ЮЗ:000071; СЗ 850471 .

Павленко А.В. основывает свое право именно на получении данного участка Козеренко М.В. в наследство за Ковтун Л.Д., указанное подтверждено и материалами дела.

При этом в материалах регистрационного дела по договору аренды от 08.02.2000г. имеется «Чертеж границ земель, находящихся в собственности Ковтун Л.Д., переданных в аренду КФХ «Нина»  глава Шестаков В.И.», приложенный к договору аренды (л.д. 97 т.1), составленный Комитетом по земельным ресурсам и землеустройству Кагальницкого района, с указанием тождественного описания земельного участка (дирекционных углов и пр.) и  идентичных смежных участков.

Кроме того, апелляционный суд проверил довод УФРСКК о том, что тождество участков может быть дополнительно подтверждено при наложении дежурной карты ПКЕГРЗ на схему землеустройства 1993 года и определено по смежным землевладельцам.

Сопоставляя схему расположения спорного участка на дежурной карте ПКЕГРЗ (т. 1 л.д. 173) с чертежом из проекта землеустройства 1993 года (т. 1 л.д. 172, т. 3 л.д.  14) и списком лиц, получившим земельные участки по постановлению № 158, суд установил, что смежными со спорным участком № 602 по схеме 1993 года являлись в том числе  участки с номерами 468, 522, 317, что соответствует чертежам границ данного участка, представленным в материалы дела в составе государственного акта и договора аренды 2000 года.

По списку 1993 года собственником участка № 317 обозначена Галота Л.П., участка № 468 – Савельева А.П.,  участка № 522 – Неваева Е.Ф. (л.д. 15-17 т. 3).

Смежными с участком № :2212 (61:14:60 00 19:2212) по аналогичным направлениям согласно дежурной карте ПКЕГРЗ являются участки с номерами :937, :1812, :1094.

Ответчиком представлены выписки из Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним на участки с номерами № 61:14:60 00 19:0937 (собственник Шестакова Н.А.), № 61:14:60 00 19:1812 (собственник Неваева Е.Ф.), № 61:14:60 00 19:1094 (собственник Галота А.И.) (л.д. 91-95 т. 2).

В отзыве УФРСКК по Ростовской области указано, что участок под номером 468, принадлежавший Савельевой А.П., в настоящее время зарегистрирован за № 61:14:60 00 19:0937 за Шестаковой Н.А., получившей его по договору дарения от Савельевой А.П.; участок под номером 522, принадлежавший Неваевой Е.Ф. по спискам 1993 года, в  настоящее время зарегистрирован за указанным лицом за  № 61:14:60 00 19:1812; участок под номером 317, принадлежавший Галота Л.П. по спискам 1993 года, в настоящее время зарегистрирован за № 61:14:60 00 19:1094 за ее наследником Галота А.И.

Таким образом, апелляционный суд не усматривает оснований усомниться в тождестве земельного участка, зарегистрированного в реестре с кадастровыми номерами № 61:14:60 00 19:2212 и № КН61-14-05-19-602.

Основанные на сопоставлении чертежей участка в государственном акте и договоре аренды доводы ответчика о незаключенности договора аренды от 08.02.2000г. апелляционный суд отклоняет. Как видно из материалов дела, 0,34 га предоставлены Ковтун Л.Д. под лесозащитными полосами и кустарниками, то есть по периметру поля, следовательно, их исключение из чертежа не влечет изменение конфигурации участка. Приведенные в чертежах обозначения местоположения участка не являются координатами, как указал ответчик, а обозначают лишь дирекционные углы, позволяющие установить конфигурацию участка. Привязка к местности в указанный период достигалась за счет указания смежных земель с использованием землеустроительных карт.

Таким образом, индивидуализация земельного участка площадью 11,33 га на момент заключения договора аренды в 2000 году являлась надлежащей и достаточной.

В силу пункта 2 статьи 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации правила, предусмотренные главой 60 кодекса о неосновательном обогащении, применяются независимо от того, явилось ли такое  обогащение результатом поведения приобретателя имущества, самого потерпевшего, третьих лиц или произошло помимо их воли.

В связи с чем суд отклоняет как не имеющие правового значения для рассмотрения настоящего спора доводы ответчика об отсутствии вины Козеренко М.В.  в двойной регистрации спорного участка и наличии вины регистрирующего органа соответственно, а также об отсутствии вины ответчика, не информированного об обременении участка правами агрофирмы.

Оценивая, краткосрочные договоры аренды, заключаемые Козеренко М.В. с агрофирмой, апелляционный суд отмечает, что условие о сроке в указанных договорах действительно противоречит требованиям статьи 14.1 Закона Ростовской области от 22.07.2003 г. № 19-ЗС «О регулировании земельных отношений в Ростовской области».

Пункт 3 статьи 610 Гражданского кодекса Российской Федерации регламентирует ситуацию, когда договор аренды, заключен на срок, превышающий установленный законом предельный срок, указывая, что в таком случае договор считается заключенным на срок, равный предельному. Обратная ситуация, когда договор заключен на срок менее установленного законом минимального срока, законом прямо не урегулирована. Единый подход в судебной практике также отсутствует. Вместе с тем, учитывая конкретные обстоятельства данного спора, правовая квалификация данных договоров в качестве ничтожных в полном объеме, незаключенных в связи с отсутствием регистрации либо действительных, не имеет существенного правового значения для установления титула агрофирмы как арендатора. Поскольку ничтожность и незаключенность краткосрочных договоров легитимируют истца как арендатора по договору от 08.02.2000г., а действительность краткосрочных договоров дает ему легитимацию на основании договора от 09.12.2008г. Таким образом, в обоих случаях истец не утрачивает надлежащей легитимации по спору в качестве лица, имевшего право производить посев на спорном участке. Информированность ответчика о титуле истца на момент сбора урожая, как основанном на том или ином договоре, для разрешения спора в порядке главы 60 Гражданского кодекса Российской Федерации правового значения также не имеет.

Доводы ответчика о том, что в период между смертью наследодателя Ковтун Л.Д.  и оформлением наследственных прав Козеренко М.В. последний не имел объективной возможности возразить против продления договора аренды и, следовательно, договор не может считаться возобновленным, апелляционный суд отклоняет как основанные на неверном понимании норм материального права заявителем.

В силу пункта 4 статьи 1152 Гражданского кодекса Российской Федерации принятое наследство признается принадлежащим наследнику со дня открытия наследства независимо от времени его фактического принятия, а также независимо от момента государственной регистрации права наследника на наследственное имущество, когда такое право подлежит государственной регистрации. Указанная правовая фикция нацелена на создание правовой определенности в гражданском обороте и исключает наличие временного промежутка между утратой прав наследодателем и их возникновением у наследника. Соответственно правовых оснований усматривать и учитывать объективную невозможность реализовать полученные в порядке универсального преемства права до завершения процедуры принятия  наследства не имеется.  Такое основание для прекращения обязательств законом не предусмотрено. Кроме того, в материалах дела отсутствуют доказательства того, что Козеренко М.В. пытался реализовать право на отказ от долгосрочного договора аренды. А заключение краткосрочных договоров в качестве таких попыток может быть учтено лишь вкупе с правовой квалификацией данных договоров, на что было указано выше (если таковые договоры действительны, то имеет место новация, если они ничтожны либо не могут считаться заключенными, то и на правовую судьбу долгосрочного договора влияния не оказывают). Кроме того, даже если принять позицию ответчика по указанному вопросу, то отсутствие письменного волеизъявления в момент окончания семилетнего срока действия договора аренды не препятствует применению правил статьи 621 Гражданского кодекса Российской Федерации о возобновлении договора на неопределенный срок, поскольку прямым условием договора применение указанной нормы не исключено. Соответственно фактическое продолжение пользования участком при отсутствии возражений Козеренко М.В. также легитимирует истца как законного владельца участка на момент сева.

Выраженные ответчиком сомнения в достоверности представленных истцом документов об оплате агрофирмой арендной платы Козеренко М.В. апелляционный суд не принимает как не имеющие правового значения для констатации наличия либо отсутствия арендного титула истца.

Таким образом, суд первой инстанции правомерно установил легитимацию истца как лица, управомоченного на использование участка в спорный период, и правильно квалифицировал отношения сторон в качестве неосновательного обогащения.

Поскольку  между сторонами имеется спор о количестве и качестве собранной пшеницы, а представленные сторонами по данным вопросам доказательства не являются бесспорными и требуют судебной оценки,  суд  правомерно счел взыскание стоимости урожая в порядке главы 60 Гражданского кодекса Российской Федерации надлежащим способом защиты.

Вместе с тем, апелляционный суд принимает доводы жалобы о том, что признание договора действительным, а его условий подлежащими исполнению, является ненадлежащим способом защиты. Допустимые способы защиты предусмотрены статьей 12 Гражданского кодекса Российской Федерации. Закрепленный в ней перечень не является исчерпывающим, однако содержит указание на необходимость закрепления иных способов  защиты законом. Такой способ защиты как признание договора действительным закон не предусматривает. При отказе одной из сторон договора от исполнения данного договора надлежит использовать соответствующие способы защиты, к каковым могут быть отнесены присуждение к исполнению обязанности в натуре, возмещение убытков, негаторный и виндикационный иски. Такой способ защиты как признание договора действительным не конкретизирован и не влечет восстановления определенных субъективных прав истца, в связи с чем в указанной части требований надлежало отказать.

В силу пункта 1 статьи 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение).

Согласно пункту 1 статьи 1105 Гражданского кодекса Российской Федерации в случае невозможности возвратить в натуре неосновательно полученное или сбереженное имущество приобретатель должен возместить потерпевшему действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества, если приобретатель не возместил его стоимость немедленно после того, как узнал о неосновательности обогащения.

Суд первой инстанции дал верную правовую квалификацию спорным правоотношениям и правильно применил нормы материального права в указанной части. Вместе с тем, апелляционный суд не соглашается с оценкой доказательств, произведенной судом первой инстанции.

Так, в предмет доказывания по настоящему спору входит обоснование прав истца на урожай, включая предоставление доказательств произведенного сева, количества и качества полученного урожая, его стоимости за вычетом расходов, которые истец бы понес на сбор урожая (поскольку урожай убран ответчиком).

В обоснование произведенного сева и последующего выращивания озимой пшеницы истец представил технологическую карту полей агрофирмы, указав, что спорный участок входит в состав поля № 3 общей площадью 33.6га согласно принятому в агрофирме делению; учетные листы машиниста-тракториста с указанием видов произведенных на поле № 3 работ, включая посев озимой пшеницы; акты об использовании минеральных удобрений; счета-фактуры и товарные накладные в подтверждение приобретения удобрений и инсектицидов, а также дизельного топлива (л.д. 59-91 т. 3); подтверждено также наличие сельскохозяйственной техники на балансе агрофирмы (л.д.  110-119 т. 3); представлен акт расхода семян и посадочного материала (л.д. 144 т. 3).

На основании анализа указанных доказательств в совокупности с иными материалами дела (договорами аренды и переписки сторон), апелляционный суд приходит к выводу, что истцом был произведен сев озимой пшеницы на спорном участке площадью 11,33 га.

Доводы ответчика о недостоверности представленных истцом документов в подтверждение размера понесенных расходов на выращивание  озимой пшеницы не имеют правового значения для разрешения спора, поскольку для целей взыскания неосновательного обогащения при изложенных обстоятельствах юридически значимыми являются лишь сведения о расходах на уборку урожая, который ответчик не выращивал.

В обоснование урожайности для целей определения количества и качества собранного урожая истец представил реестры приема зерна от водителей со всех полей агрофирмы (л.д. 92-106 т. 3), включая реестр по полю № 3 (л.д. 121 т.3). Согласно справке агрофирмы (л.д. 120 т. 3) урожайность по полю № 3 составила  41,8 центнеров с одного гектара при средней урожайности по хозяйству 26,0 ц/га. Росстат подтвердил среднюю урожайность по агрофирме как равную 25,7 ц/га (после доработки) (л.д. 109 т.3).

Истец указал суду, что выращенная им пшеница относится к третьему классу продовольственной пшеницы.

Ответчик признает сбор со спорного участка урожая фуражной пшеницы  5-го класса в количестве 21760 кг (л.д. 103-104 т.2).

Апелляционный суд учитывает, что представленные сторонами доказательства в обоснование количества убранной пшеницы (урожайности) носят односторонний характер и не могут быть приняты в качестве бесспорно достоверных. В связи с чем, руководствуясь правилами статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации о распределении бремени доказывания, апелляционный суд полагает, что истец не обосновал заявленное им качество и количество пшеницы и принимает для целей расчета количество и качество озимой пшеницы, признаваемое ответчиком бесспорно.

Апелляционный суд отмечает, что цена интервенционной закупки, осуществляемой государством в порядке, по сути, субсидирования сельхозпроизводителей не может быть принята за среднюю рыночную стоимость пшеницы, равным образом произвольное снижение истцом интервенционной цены на 20% также не может являться надлежащим обоснованием стоимости пшеницы в рамках иска о взыскании неосновательного обогащения.

С учетом одностороннего характера представленных