Постановление Четвертого арбитражного апелляционного суда от 07.09.2014 по делу n А58-683/2014. Постановление суда апелляционной инстанции: Оставить решение суда без изменения, жалобу без удовлетворения

в срок до 15.03.2004 передать Комитету все документы, удостоверяющие права требования, передаваемые Комитету, и сообщить все иные сведения, имеющие значение для осуществления прав требования.

Из вышеуказанных положений ГК РФ и Соглашения следует, что они предусматривают обязанность цедента передать цессионарию документы, которые подтверждают (удостоверяют) реально существующее право, фактически перешедшее к цессионарию по договору цессии, в таком случае уклонение цедента от предоставления документов при передаче реально существующего требования не может повлиять на сам факт перехода этого требования к цессионарию.

В случае изначальной недействительности самого требования, явившегося предметом цессии, факт уклонения цедента от передачи подтверждающих документов не может свидетельствовать о переходе такого несуществующего требования к цессионарию.

Кроме того, уклонение от совершения какого-либо действия может иметь место лишь в том случае, если уклоняющаяся сторона имеет фактическую возможность совершить такое действие, однако по тем или иным причинам его не совершает.

Таким образом, для того, чтобы квалифицировать бездействие цедента именно как уклонение от передачи документов, необходимо установить фактическое наличие таких документов у передающей стороны. В случае, если у цедента отсутствуют документы, подтверждающие право требования, его бездействие невозможно оценить как уклонение от передачи документов.

Как было указано ранее, агентский договор от 06.03.2001 № 10-76 (том 4, л.д. 56 - 59), договор доверительного управления нефтепродуктами от 06.03.2001 № 10-77 (том 4, л.д. 60 - 64), оформленные между Правительством и ОАО ННГК «Саханефтегаз», сами по себе не подтверждают наличие уступаемого права, вышеуказанные договоры не свидетельствуют о том, что ОАО ННГК «Саханефтегаз» не исполнило или ненадлежащим образом исполнило свои обязательства перед Министерством, в связи с чем у последнего возникло право истребования задолженности, которое могло бы быть предметом уступки.

Поскольку из материалов дела следует, что ОАО ННГК «Саханефтегаз» не признало свою задолженность перед Министерством, а в материалах дела отсутствуют доказательства того, что Инспекция в ходе выездной налоговой проверки истребовала документы, подтверждающие наличие у Министерства права требования к ОАО ННГК «Саханефтегаз» по состоянию на 30.12.2003, суд первой инстанции сделал правильный вывод о неправомерности ссылки Инспекции на пункт 11 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 30.10.2007 № 120.

Апелляционный суд полагает, что позиция Инспекции о том, что к Комитету перешло несуществующее право требования в отсутствие подтверждающих документов, фактически означает признание правомерности вовлечения в гражданский оборот несуществующих прав. Такой правовой подход привел бы к поощрению недобросовестных цедентов, уступающих недействительные требования, что противоречило бы общим началам и смыслу гражданского законодательства, в частности, принципу недопущения злоупотребления правом в любых формах (пункт 1 статьи 10 ГК РФ).

При этом ссылка апеллянта на пункт 2.2.1 Соглашения не может являться основанием для списания дебиторской задолженности Министерства, поскольку такое списание противоречило бы императивным нормам гражданского законодательства и установленному порядку ведения бухгалтерского и налогового учета (пункт 1 статьи 422 ГК РФ).

Довод апеллянта ссылкой на письма Министерства, в которых оно отрицало наличие перед Комитетом спорной задолженности, о том, что Комитет не доказал существование дебиторской задолженности Министерства является необоснованным.

Так, в Письме от 25.07.2008 г. № 04-2-33/2-11 (т. 3, л.д. 40) Министерство отказалось признать свою задолженность перед Комитетом со ссылкой на то, что рассмотрение данного вопроса находится в судебном производстве, а сумма задолженности не отражена в государственном бюджете Республики Саха (Якутия).

В Письме от 26.07.2013 г. № 04-2-33/1-16 (т. 3, л.д. 70) в ответ на запрос Инспекции Министерство отрицало наличие дебиторской задолженности перед Комитетом по состоянию на 27.12.2011 г.

Однако указанные письма не являются доказательством отсутствия дебиторской задолженности, которую Комитет признал безнадежной и списал во внереализационные расходы в 2011 году, поскольку одностороннее списание Министерством задолженности в своем учете без ее надлежащей оплаты в соответствии с условиями гражданско-правовых обязательств и требованиями закона не может являться основанием для признания задолженности погашенной.

Наличие или отсутствие задолженности по гражданско-правовому обязательству должно устанавливаться на основании анализа существа такого обязательства, содержания и смысла первичных документов, норм гражданского законодательства.

Особенности отражения дебиторской задолженности в учете одной из сторон гражданско-правового обязательства не могут сами по себе подтверждать наличие или отсутствие указанной задолженности.

Наличие дебиторской задолженности Министерства подтверждалось документами, оформленными как до, так и после подписания Соглашения:

- договорами беспроцентных целевых займов и соглашениями об уступке прав требования (т. 1, л.д. 161 - 162, 165 - 167, 169 - 170, 172 - 173, 174 - 175, т. 3, л.д. 111-112,114-115);

- платежными поручениями о перечислении денежных средств на финансирование деятельности Министерства (т. 3, л.д. 97 - 102);

- Актом сверки по состоянию на 20.12.2004 г. (т. 1, л.д. 213).

Названные документы являлись доказательством существования дебиторской задолженности Министерства, на основании которых Комитет учитывал названную задолженность в бухгалтерском и налоговом учете.

Заявитель жалобы также указывает, что Комитет не подтвердил существование дебиторской задолженности Министерства, поскольку не доказал наличие оснований для взыскания с Министерства убытков и их размер. Инспекция полагает, что возмещение убытков за неисполнение обязательства является мерой гражданско-правовой ответственности, для привлечения к которой необходимо установить вину лица, не исполнившего обязательства. По мнению Инспекции, размер убытков не является идентичным размеру уступленного требования и подлежит установлению сторонами соглашения об уступке или судом в деле по иску Комитета и Министерства.

Такие доводы нельзя признать обоснованными по следующим мотивам.

Как следует из материалов дела, после неисполнения Министерством своего обязательства по передаче документов, свидетельствующих о существовании долга ОАО ННГК «Саханефтегаз», Комитет обратился в арбитражный суд с иском о расторжении Соглашения, который был удовлетворен судами первой и апелляционной инстанций. В ходе рассмотрения дела в суде кассационной инстанции Комитет подписал с Министерством мировое соглашение, по условиям которого Министерство обязалось передать Комитету документы, подтверждающие существование денежного обязательства ОАО ННГК «Саханефтегаз», в срок до 13.09.2008 г.

Таким образом, мировое соглашение возложило на Министерство обязательство по передаче подтверждающих документов с установлением нового срока для такой передачи.

Подписав мировое соглашение, первоначальный кредитор (Министерство) подтвердил наличие у него документов, удостоверяющих требование к ОАО ННГК «Саханефтегаз», и вновь принял на себя обязательство по их передаче новому кредитору (Комитету). Указанные действия свидетельствовали о том, что Министерство фактически подтвердило действительность требования, переданного по Соглашению, и, соответственно, наличие своей задолженности перед Комитетом, в оплату которой было передано указанное требование.

Из содержания мирового соглашения и действий сторон по его подписанию усматривается, что Министерство понимало невозможность исполнения условий Соглашения без предоставления документов, подтверждающих наличие задолженности ОАО ННГК «Саханефтегаз».

Таким образом, рассматриваемое мировое соглашение представляет собой документ, подтвердивший наличие дебиторской задолженности Министерства, для погашения которой Министерство приняло на себя обязательство по передаче документов с новым сроком исполнения. Вместе с тем Министерство так и не выполнило условия мирового соглашения и не передало Комитету какие-либо документы, подтверждающие наличие задолженности ОАО ННГК «Саханефтегаз» в установленный срок.

Согласно статье 309 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований - в соответствии с обычаями делового оборота или иными обычно предъявляемыми требованиями.

В соответствии со статьей 310 ГК РФ односторонний отказ от исполнения обязательства не допускается.

В силу статьи 390 ГК РФ первоначальный кредитор, уступивший требование, отвечает перед новым кредитором за недействительность переданного ему требования. Из этого же исходит Президиум ВАС РФ, который в пункте 1 Информационного письма от 30.10.2007 г. № 120 разъяснил, что недействительность переданного требования является в соответствии со статьей 390 ГК РФ основанием для привлечения цессионарием к ответственности кредитора, уступившего требование.

В связи с тем, что предметом Соглашения явилось несуществующее требование, у Комитета возникло право требовать с Министерства возмещения убытков на основании статьи 390 ГК РФ.

Из пункта 17 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 30.10.2007 г. № 120 следует, что обязательство по возмещению убытков является денежным обязательством, возникшим в связи с нарушением должником по этому обязательству прав потерпевшего и обладающим самостоятельной имущественной ценностью. Право (требование) возмещения убытков может быть уступлено управомоченным лицом любому третьему лицу.

Из названного разъяснения Президиума ВАС РФ следует, что право на возмещение убытков является самостоятельным денежным требованием, которое может переходить от одного лица к другому, выступать отдельным предметом гражданских сделок, свободно участвовать в гражданском обороте. При этом для вовлечения такого требования в гражданский оборот не требуется его предварительное подтверждение в судебном порядке. Этот вывод следует из контекста указанного разъяснения Президиума ВАС РФ, согласно которому по договору цессии было передано право на возмещение убытков, наличие и размер которых не был подтвержден в судебном порядке.

Таким образом, для возникновения права на взыскание убытков не требуется его дополнительное подтверждение в суде или в соглашении сторон. Такое право возникает самостоятельно по факту неисполнения должником гражданско-правового обязательства.

Налоговое законодательство и законодательство в области бухгалтерского учета не устанавливает каких-либо особенностей отражения дебиторской задолженности в виде требования о взыскании убытков в налоговом и бухгалтерском учете и не требует, в частности, чтобы размер такой дебиторской задолженности был определен судом или соглашением кредитора и должника.

Правила определения размера убытков установлены пунктом 2 статьи 15 ГК РФ, согласно которому под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно было произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Определяя сумму убытков, возникших в связи с неисполнением Министерством своих обязательств по Соглашению от 30.12.2003 г. и мировому соглашению от 07.08.2008 г., Комитет исходил из размера своего реального ущерба - утраченного имущества в виде денежных средств, перечисленных Министерству по договорам займа, заключенным в период с 1998 по 2002 гг.

Дебиторская задолженность, которая списывается в связи с истечением срока исковой давности, не является подтвержденной должником или судом. Размер этой дебиторской задолженности определяется налогоплательщиком самостоятельно, исходя из имеющихся у него документов и конкретных фактов хозяйственной деятельности.

В том случае, если принять во внимание подход налогового органа, то дебиторская задолженность с истекшим сроком исковой давности, будучи не подтвержденной должником или судом, не могла бы отражаться в бухгалтерском учете, что прямо противоречит пункту 16 Положения по бухгалтерскому учету «Расходы организации» (ПБУ10/99), утв. Приказом Минфина РФ от 06.05.1999 г. № ЗЗн, который устанавливает обязанность организации отразить в учете дебиторскую задолженность в случае, если отсутствуют необходимые условия для признания расхода.

Списание дебиторской задолженности в бухгалтерском учете в связи с истечением срока исковой давности регулируется пунктом 14.3 ПБУ 10/99. Согласно данной норме дебиторская задолженность, по которой срок исковой давности истек, другие долги, нереальные для взыскания, включаются в расходы организации в сумме, в которой задолженность была отражена в бухгалтерском учете организации.

В налоговом учете задолженность с истекшим сроком исковой давности подлежит списанию в расходы на основании подпункта 2 пункта 2 статьи 265, пункта 2 статьи 266 НК РФ.

При этом указанные нормы не устанавливают, что перед списанием задолженности налогоплательщик обязан подтвердить ее размер в судебном порядке или соглашением с должником. По смыслу указанных норм для включения безнадежных долгов в состав внереализационных расходов достаточно самого факта истечения срока исковой давности.

Более того, указанные нормы налогового законодательства потеряли бы смысл, если бы предусматривали обязательное предварительное подтверждение дебиторской задолженности в судебном порядке.

Согласно статье 203 ГК РФ (в редакции, действовавшей до 01.09.2013 г.) течение срока исковой давности прерывается предъявлением иска в установленном порядке. Таким образом, предъявление иска к должнику с целью подтверждения дебиторской задолженности в судебном порядке привело бы к перерыву срока исковой давности. При таких обстоятельствах налогоплательщик был бы лишен права в дальнейшем списать подтвержденную судом дебиторскую задолженность во внереализационные расходы в связи с истечением срока исковой давности.

Более того, подтверждение размера дебиторской задолженности в судебном порядке после истечения срока исковой давности вообще не представляется возможным, поскольку истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске именно по мотиву пропуска срока без установления действительного размера задолженности и обстоятельств ее возникновения (пункт 2 статьи 199 НК РФ, пункт 26 Постановления Пленума Верховного суда РФ и Пленума ВАС РФ от 15.11.2001 г. № 15/18).

Таким образом, признание долга безнадежным для взыскания