ИНФОРМАЦИЯ О ДЕЛЕ (М. Розенберг, по материалам Решения МКАС при ТПП РФ от 06.07.2004 n 180/2003) (Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 2004 г., Статут, 2005) Предъявленное истцом требование о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами удовлетворено путем возложения на ответчика обязанности уплатить истцу предусмотренную договором сторон пеню за просрочку платежа, размер которой определен с учетом предусмотренных договором ставки и ограничения верхнего предела начисления.

арбитражного суда при Торгово-промышленной палате
Российской Федерации
1. Отклонено заявление ответчика, оспаривавшего компетенцию МКАС разрешать данный спор, с учетом как его необоснованности, так и представления с длительной просрочкой и после представления возражений по существу спора.
2. Признано недоказанным утверждение ответчика о том, что договор, из которого возник спор, со стороны истца был подписан неуполномоченным лицом, в связи с чем он является недействительным. При этом особо отмечено, что это утверждение относится к договору, который фактически исполнялся обеими сторонами в течение более четырех лет.
3. Не подтвердилось заявление ответчика о том, что исковое заявление подписано лицом, не имевшим на то полномочий.
4. С учетом результатов почерковедческой экспертизы, проведенной компетентной экспертной организацией, и установленных обстоятельств состав арбитража пришел к выводу, что дополнение к договору, на которое ссылался ответчик и факт подписания которого оспаривал истец, не может быть признано надлежащим доказательством по настоящему делу.
5. С учетом предмета договора составом арбитража дана его квалификация, предопределяющая применение к отношениям сторон соответствующих норм законодательства.
6. Необоснованным, по мнению состава арбитража, является ходатайство ответчика об отказе в иске в связи с пропуском истцом срока исковой давности. При этом приняты во внимание следующие обстоятельства: вид договора, заключенного сторонами; сфера применения нового законодательства, предусматривающего сокращенный срок исковой давности для данного вида отношений; начальный момент исчисления срока с учетом фактических отношений сторон; юридическое значение телефонограммы, в которой указана фамилия неуполномоченного лица, с учетом требований договора к форме извещений, направляемых сторонами друг другу.
7. Непредъявление при перечислении ответчиком третьему лицу денежных средств, причитающихся истцу, требований в отношении доказательств обоснованности такого перечисления квалифицировано в качестве ненадлежащего исполнения, возлагающего на ответчика связанные с этим риски.
8. Предъявленное истцом требование о взыскании на основании ст. 395 ГК РФ удовлетворено путем возложения на ответчика обязанности уплатить истцу предусмотренную договором сторон пеню за просрочку платежа, размер которой определен с учетом предусмотренных договором ставки и ограничения верхнего предела начисления.
Дело N 180/2003. Решение от 06.07.04
Иск был предъявлен фирмой с местонахождением на Британских Виргинских островах к российской организации в связи с невозвратом суммы предоплаты, переведенной ответчику в соответствии с договором, заключенным 7 декабря 1999 г., на оказание услуг по транспортно-экспедиционному обслуживанию перевозок грузов истца железнодорожным транспортом. Истец требовал возврата предоплаты в той ее части, в которой услуги не были оказаны, а также уплаты процентов годовых за пользование чужими денежными средствами на основании ст. 395 ГК РФ.
Ответчик, представивший возражения по существу иска, в дальнейшем сделал заявление об отсутствии у МКАС компетенции рассматривать данный спор в связи с недействительностью договора, содержащего арбитражную оговорку. Оспаривались им и полномочия лица, подписавшего исковое заявление. Заявлял он ходатайство об отказе в иске за пропуском срока исковой давности и утверждал, что сумма долга истцу была переведена третьему лицу в соответствии с заключенным истцом и ответчиком дополнением к договору.
Истец выразил несогласие со всеми доводами ответчика.
Вынесенное МКАС решение содержало следующие основные положения.
1. Из имеющихся в деле материалов следует, что истцом по настоящему делу является компания, учрежденная в форме общества с ограниченной ответственностью на Тортоле, Британские Виргинские острова. Ответчиком по настоящему делу выступает российская организация, действующая в форме закрытого акционерного общества в г. Москве, Россия. Таким образом, сторонами по настоящему спору являются лица, находящиеся в разных государствах. В связи с этим и поскольку местом проведения арбитража является г. Москва, Российская Федерация, МКАС считает, что для решения вопроса о его компетенции рассматривать настоящий спор в качестве третейского органа применимым является Закон РФ "О международном коммерческом арбитраже".
Пункты 5.1 и 5.3 договора, заключенного между истцом и ответчиком 7 декабря 1999 г., предусматривают: "5.1. Все споры и разногласия, связанные с выполнением сторонами обязательств по настоящему Договору, разрешаются путем переговоров, а в случае невозможности достижения сторонами взаимного согласия разрешение споров переносится в Международный коммерческий арбитражный суд при Торгово-промышленной палате Российской Федерации..." и "5.3. Стороны согласны с тем, что в арбитражном производстве будет применяться Регламент Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате Российской Федерации".
МКАС в соответствии с п. 3 § 1 Регламента МКАС вправе рассматривать споры при наличии письменного соглашения между сторонами о передаче на его разрешение уже возникшего или могущего возникнуть спора.
Основываясь на п. п. 5.1 и 5.3 договора, МКАС пришел к выводу, что между истцом и ответчиком существует письменное соглашение о передаче на разрешение в МКАС возникшего или могущего возникнуть спора.
Заявленное ответчиком в заседании 17 мая 2004 г. ходатайство (дополнение к отзыву на иск от 14 мая 2004 г.) и рассмотренное арбитражем в заседании 1 июня 2004 г., в котором ответчик просил арбитраж прекратить производство по делу в связи с неподведомственностью дела МКАС, против чего категорически возражал истец, было отклонено арбитражем.
При этом состав арбитража принял во внимание следующее:
- в заседании арбитража 14 апреля 2004 г. представители сторон полностью подтвердили компетенцию МКАС при ТПП РФ по рассмотрению настоящего спора;
- ответчик заявил указанное ходатайство по прошествии более чем пяти месяцев с момента получения искового заявления и после представления возражений по существу спора;
- ответчик не представил доказательств того, что лицо, подписавшее договор со стороны истца, не обладало такими полномочиями. В свою очередь, истец настаивал на том, что подписавшее договор лицо обладало необходимыми полномочиями. При этом МКАС отметил, что ответчик ссылался на недействительность договора по прошествии более четырех лет с момента его заключения, а также то, что в заседании представители сторон подтвердили, что договор фактически исполнялся обеими сторонами (см. п. 3 настоящего решения);
- ответчик не сообщил, в силу каких уважительных причин и обстоятельств возражения по компетенции МКАС были им сообщены лишь уже в процессе рассмотрения дела, после того, когда сообщены и обсуждены возражения, касающиеся существа спора.
В соответствии с п. 2 Положения о МКАС, являющегося Приложением N 1 к Закону РФ "О международном коммерческом арбитраже", в МКАС могут передаваться споры из договорных и иных гражданско-правовых отношений, возникающих при осуществлении внешнеторговых и иных видов международных экономических связей, если коммерческое предприятие хотя бы одной из сторон спора находится за границей.
Учитывая, что данный спор возник из внешнеэкономической сделки, сторонами которой являются лица, находящиеся в разных государствах, между сторонами имеется заключенное в письменном виде соглашение о разрешении в МКАС при ТПП РФ возникающих споров, связанных с договором, МКАС с учетом ст. 7 вышеуказанного Закона РФ "О международном коммерческом арбитраже" признал себя компетентным разрешить настоящий спор в полном объеме требований, предъявленных истцом к ответчику.
2. Обратившись к вопросу о применимом праве, МКАС установил, что согласно п. 5.2 договора от 7 декабря 1999 г. стороны избрали в качестве применимого права российское материальное право.
Поскольку в материалах дела отсутствуют данные о недействительности этого условия и поскольку в заседании арбитража 14 апреля 2004 г. стороны полностью подтвердили свое согласие на применение российского материального права, МКАС полагает возможным применить при рассмотрении спора по существу и выяснении прав и обязанностей сторон по договору материальное право России, в том числе ГК РФ.
3. Ознакомившись с содержанием договора от 7 декабря 1999 г., МКАС пришел к следующим выводам.
Поскольку истец настаивал на том, что указанный договор является договором транспортной экспедиции (гл. 41 ГК РФ), а ответчик утверждал, что данный договор представляет собой договор перевозки (гл. 40 ГК РФ), арбитраж счел необходимым исследовать данный вопрос.
Принимая во внимание предмет указанного договора, согласно которому экспедитор (ответчик) по поручениям заказчика (истца) организовывал транспортировку и транспортно-экспедиционное обслуживание перевозок грузов истца в международном железнодорожном сообщении, а также учитывая фактические отношения сторон, которые сложились у них в процессе исполнения данного договора, МКАС с учетом ст. 801 ГК РФ счел возможным квалифицировать договор сторон от 7 декабря 1999 г. в качестве договора транспортной экспедиции.
Так как ответчик, несмотря на свои заявления относительно того, что данный договор является договором перевозки, не представил каких-либо доказательств своего утверждения, то МКАС не счел возможным принять во внимание мнение ответчика по данному вопросу.
Арбитраж также оставил без внимания заявление ответчика о недействительности данного договора ввиду следующего.
В обоснование своей позиции ответчик ссылался на то, что, во-первых, лицо, указанное в преамбуле договора, и лицо, подписавшее договор, - это разные лица; во-вторых, реквизиты компании истца, указанные в ст. 7 договора, и реквизиты, указанные на оттиске штампа, проставленного на стр. 8 договора, не совпадают; в-третьих, согласно письму Государственной регистрационной палаты Министерства юстиции РФ в России не зарегистрировано Московское представительство этой компании, и, следовательно, оно не могло представлять интересы компании при заключении договора.
Истец возражал против мнения ответчика по данному вопросу, поскольку полагал, что договор подписан уполномоченным лицом, действовавшим на основании доверенности от 14 июля 1999 г., а также поскольку между сторонами сложились отношения по данному договору, который длительное время ими исполнялся. Ответчик не только не возражал против последнего утверждения истца, но и подтвердил данные обстоятельства в заседаниях арбитража.
Как полагает МКАС, то обстоятельство, что в преамбуле договора указано одно лицо - глава Московского представительства компании, а договор реально подписан иным лицом, не может рассматриваться в качестве основания для признания сделки недействительной, поскольку истец не только не оспаривал действительность договора, а, наоборот, утверждал, что лицо, подписавшее договор, имело все полномочия для совершения подобной сделки, что подтверждается имеющейся в материалах дела доверенностью от 14 июля 1999 г.
Тот факт, что реквизиты компании истца, указанные в ст. 7 договора, и реквизиты, указанные на оттиске штампа, проставленного на с. 8 договора, не совпадают, также не может быть принят во внимание, поскольку различие имеется лишь в адресах, указанных в самом договоре и в оттиске штампа, а название компании и в ст. 7 договора, и в оттиске штампа совпадает. Кроме того, анализ имеющихся в материалах дела договорных документов показывает, что под содержащейся в п. 6.4 договора формулировкой "скреплены печатью" стороны понимали скрепление подписи со стороны ответчика именно штемпелем, ибо ни один из имеющихся в материалах дела документов не скреплен печатью ответчика, все они скреплены именно штемпелем. Что касается реквизитов штемпелей вышеназванных документов, то ни в одном из этих штемпелей не указаны реквизиты, совпадающие с реквизитами, содержащимися на последней странице договора. Тем самым этот аргумент ответчика против действительности договора не может быть принят, ибо на практике стороны в процессе исполнения договора не придавали реквизитам штемпеля существенного значения.
Поскольку договор заключался ответчиком с истцом (как это указано в преамбуле договора), то факт отсутствия Московского представительства истца в России не может рассматриваться в качестве основания для признания сделки недействительной, а следовательно, данное заявление ответчика подлежит отклонению. Кроме того, как видно из текста договора, истца при его подписании представляло персонально лицо, указанное в преамбуле договора, а не Московское представительство истца. Указание в преамбуле договора должности этого лица не влияет на его полномочия, ибо его полномочия в тексте договора обосновываются не Положением о Московском представительстве истца, а доверенностью, выданной ему персонально.
МКАС также счел необходимым отметить, что возражения относительно действительности договора возникли у ответчика только по прошествии более чем четырех лет с момента его заключения и начала фактического исполнения и только при рассмотрении настоящего спора с истцом.
Учитывая изложенное выше, арбитраж полагает возможным считать договор от 7 декабря 1999 г. действительным и квалифицировать его в качестве внешнеэкономической сделки, содержащей для сторон определенные права и обязанности.
4. Поскольку истец утверждал, что им никогда не подписывалось дополнение N 3 от 17 октября 2000 г. к договору от 7 декабря 1999 г., а ответчик полагал, что исполнил свои обязательства перед истцом согласно указанному дополнению, арбитраж счел необходимым для правильного разрешения настоящего спора исследовать вопрос о действительности дополнения N 3.
Истец утверждал, что лицо, чья подпись якобы имеется на дополнении, не могло подписать данный документ, поскольку в это время находилось в следственном изоляторе, что подтверждается имеющимися в материалах дела документами: адвокатским запросом N 113 от 5 апреля 2004 г. и письмом районного суда от 9 апреля 2004 г.
Кроме того, в обоснование своих позиций сторонами были представлены заключения почерковедческих экспертиз: истцом - заключение эксперта N 438 ЭКЦ УВД ЗАО г. Москвы от 27 января 2004 г., а ответчиком - акт экспертного исследования N 92 ЭКЦ ГУВД Московской области от 24 февраля 2004 г. Согласно данным экспертизы, представленной истцом, подпись на дополнении N 3 выполнена не этим, а другим лицом. В то же время, как следует из акта экспертного исследования, представленного ответчиком, подпись на дополнении N 3, вероятно, выполнена этим лицом, а оттиск штампа нанесен штампом компании истца, образцы оттисков которой представлены на исследование.
Представители обеих сторон в заседании оспаривали результаты экспертизы, представленные

[ПИСЬМО ВАС РФ n С1-7/ОКУ-834 от 06.07.2004] О возложении функции уполномоченного органа по представлению в делах о банкротстве и процедурах банкротства требований об уплате обязательных платежей и требований Российской Федерации по денежным обязательствам на Министерство РФ по налогам и сборам до преобразования названного министерства в Федеральную налоговую службу.  »
Общая судебная практика »
Читайте также