ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ (Л. Лукайдес, Российская юстиция n 2, 2004 г.) Справедливое судебное разбирательство (комментарий к п. 1 ст. 6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод).

(комментарий к п. 1 ст. 6 Европейской конвенции
о защите прав человека и основных свобод)
Право на справедливое судебное разбирательство гарантируется п. 1 ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция), который гласит: "Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях или при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона". Конвенция также устанавливает обязательство публичного оглашения судебных решений, допускает исключения из правила о публичности судебных слушаний и закрепляет минимальные права лица, обвиняемого в совершении уголовного преступления, включая презумпцию невиновности.
Рассмотрим некоторые вопросы применения ст. 6 Конвенции:
- значение понятия "гражданские права и обязанности", в отношении которых применимы требования о справедливом судебном разбирательстве;
- природа и степень защиты, обеспечиваемой требованием о справедливом слушании по делу, со ссылкой на компетенцию Европейского Суда по правам человека рассматривать выводы национальных судов, включая оценку доказательств таких судов;
- обязанность по обеспечению права на обращение в суд;
- требование о законности судов;
- проверка требуемой беспристрастности судов;
- вопрос об отказе процессуальных сторон от гарантий справедливого судебного разбирательства.
Прежде всего, необходимо отметить, что право на справедливое судебное разбирательство устанавливает гарантии для частных лиц, а не для государств - членов Совета Европы. Это означает, что Европейский Суд не будет рассматривать жалобу на нарушение гарантий справедливого судебного разбирательства, которое нанесло ущерб государству либо при гражданском судебном разбирательстве, либо в уголовном.
Европейский Суд по правам человека неоднократно указывал, что Конвенция является "живым" инструментом и должна толковаться в свете условий, существующих в настоящее время. Как следствие такого подхода, обширная прецедентная практика Европейского Суда по толкованию и применению права на справедливое судебное разбирательство дала определение, прояснила и в некоторой степени даже расширила сферу данного права. Однако роль Европейского Суда как толкователя права на справедливое судебное разбирательство в некотором отношении оставалась неясной. Продолжают существовать сферы, в которых прецедентное право Европейского Суда непостоянно, в некоторых случаях - расплывчато и неопределенно, имеются даже и такие области правоотношений, в которых оно приводило к путанице.
Гражданские права и обязанности
Одним из наиболее противоречивых вопросов прецедентного права Европейского Суда является значение понятия "гражданские права и обязанности", содержащегося в п. 1 ст. 6 Конвенции. Превалирует мнение, что данное понятие не охватывает все права и обязанности по причине самого слова "гражданский", которое используется в тексте статьи для определения прав и обязанностей, в отношении которых применяется право на справедливое судебное разбирательство. Эта позиция подтверждается тем фактом, что в других инструментах международной защиты прав человека, гарантирующих право на справедливое судебное разбирательство, таких, как Всеобщая декларация прав человека (ст. 10) и Международный пакт о гражданских и политических правах (ст. 14), не дана какая-либо оценка прав и обязанностей, в отношении которых применяются соответствующие гарантии. Слово "гражданский" применительно к таким правам и обязанностям содержится лишь в Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод и, как представляется, оно было намеренно вставлено в ходе создания Конвенции.
Написано много статей по данному вопросу, подтверждающих то или иное толкование (см., например, Van Dijk, "The Interpretation of "civil rights and obligations" by the European Court of Human Rights - one more step to take" в книге Matscher and Petzold "Protecting Human Rights: The European Dimension (Studies in Honour of Gerald J. Wiarda) Kohln: Heymann, 1988, 131). И Европейская комиссия по правам человека, и Европейский Суд пытались отделить права и свободы, которые должны считаться "гражданскими", от тех, которые, напротив, являются "негражданскими". Результат такой работы наименее удовлетворителен, поскольку до настоящего времени в прецедентном праве Европейского Суда не дается точного и ясного значения или определения слова "гражданский". В прецедентной практике также нет каких-либо указаний на это. Европейский Суд использует частноправовую природу права или обязанности в качестве критерия понятия "гражданский" (см. Постановление Европейского Суда по делу "Рингайзен против Австрии", Серия А, N 13 (1971); 1 EHRR 445). В некоторых делах речь идет о доминирующих частноправовых чертах права или обязанности (например, Постановление Европейского Суда по делу "Фельдбрюгге против Нидерландов", Серия А, N 99 (1986); 8 EHRR 425). В то же время Европейский Суд указывал, что сам факт того, что затронутое право или обязанность регламентируется нормами публичного права, не достаточен для лишения права или обязанности гражданско-правового характера. Применялись и другие оценки и соображения, такие как положение лица, в котором оно находится, заявляя о своем праве, либо экономический или материальный характер требования.
Более того, ряд разбирательств был расценен как определяющий гражданские права и обязанности без учета каких-либо конкретных критериев, а просто исходя из обстоятельств дела. Были вынесены спорные решения; например, требование о социальных выплатах и требование о выплате пенсии судьи (см. Постановление Европейского Суда по делу "Ломбардо против Италии", Серия А, N 249-В (1992)) могут быть расценены как гражданское право, а требование о налоговых послаблениях или требование в отношении незаконного начисления налогов - нет (см. Постановление Европейского Суда по делу "Ферраццини против Италии", 2001-VII; 34 EHRR 1068). В одной конкретной сфере, касающейся требований служащих относительно их государственной службы, Европейский Суд недавно признал, что его прецедентное право создало неопределенность ввиду принятия ряда различных неубедительных критериев, чтобы либо включить права государственных служащих в сферу применения ст. 6 Конвенции, либо исключить их. Как указал Европейский Суд в своем Постановлении по делу "Пеллегрен против Франции" (1999-VII 207; 31 EHRR 1068), чтобы "положить конец такой неопределенности", был принят новый критерий, основанный на сущности обязанностей и ответственности работников. Согласно этому критерию "споры между административными властями и работниками, занимающими должности, которые влекут их участие в отправлении полномочий, предоставленных им на основании публичного права", не касаются гражданских прав и обязанностей. Данный критерий является неубедительным и необоснованным, и я согласился с совместным особым мнением по тому делу (см. совместное особое мнение судей Ф. Тюлькенс, М. Фишбаха, Й. Касадеваля и В. Томассен), заявив, что концепция гражданских прав и обязанностей должна охватывать "все споры, имеющие значение для правового положения лица, даже если оно является государственным служащим".
Все подобные усилия по отделению гражданских прав и обязанностей от иных прав и обязанностей противоречат букве и цели Конвенции. Как я указал в моем особом мнении к Постановлению Европейского Суда по делу "Маауйя против Франции" (2000-Х; 33 EHRR 1037), которое было вынесено два года назад и касалось высылки иностранца с территории Франции: "Принимая во внимание объект и цель пункта 1 Статьи 6 Конвенции, взятые в совокупности с рассматриваемым контекстом... становится достаточно ясно, что понятие "гражданский" должно толковаться как охватывающее все иные права, которые не имеют уголовно-правового характера. Если не принять такое телеологическое толкование, то объект и цель пункта 1 Статьи 6 Конвенции будут бесполезными. Я полагаю, бесспорно, что объект и цель Статьи 6 Конвенции состоят в обеспечении посредством судебных гарантий справедливого отправления правосудия в отношении любого лица при оценке или определении его законных прав и обязанностей. Было бы абсурдно признать, что судебные гарантии предназначались лишь для определенных прав, в частности прав частных лиц, и не для прочих законных прав и обязанностей, включая все права в отношении администрации, в которых особо необходим независимый судебный контроль для защиты лиц от государственных органов власти".
Справедливое судебное разбирательство
Рассмотрим теперь сущность и степень защиты, предоставляемой на основании требования о "справедливом судебном разбирательстве" п. 1 ст. 6 Конвенции.
Была предложена позиция, что положения ст. 6 Конвенции относительно права на справедливое судебное разбирательство относятся исключительно к процессуальным гарантиям (см. Strasser, "The relationship between Substantive Rights and procedural Rights Guaranteed by the European Convention on Human Rights" в книге Matscher and Petzold "Protecting Human Rights: The European Dimension (Studies in Honour of Gerald J. Wiarda) Kohln: Heymann, 1988, 595, и Stavros, "The Guarantees for Accused Persons under Article 6 of the European Convention on Human Rights", Dortrecht: Nijhoff, 1993, 1). Иными словами, право на справедливое судебное разбирательство означает лишь право на проведение судебного слушания в соответствии с определенными процессуальными требованиями, такими, как, например, возможность допросить свидетелей или представить соответствующие доказательства. В действительности буквальное толкование ст. 6 Конвенции не выходит за указанные пределы. Это привело к мнению, что, если такие процессуальные требования выполнены, Европейский Суд по правам человека не может рассматривать результаты судебного разбирательства. Действительно, Европейский Суд сам установил практику невмешательства в результаты судебных разбирательств на том основании, что такое вмешательство преобразует Европейский Суд в суд "четвертой инстанции". Как следствие, мы находим следующее обоснование в постановлениях и решениях отклонения Европейским Судом жалоб, касающихся результатов судебных разбирательств: "...Европейский Суд не является судом четвертой инстанции и в целом не будет вмешиваться в судебное разбирательство на том основании, что национальный суд пришел к неправильному решению. Национальный суд рассмотрел все доказательства против заявителя и, таким образом, находится в лучшем положении для вынесения решения о допустимости доказательств" (см., например, Решение Европейского Суда о приемлемости жалобы "Андерсон против Соединенного Королевства" N 44958/98, р. 8. См. также Решение Европейского Суда о приемлемости жалобы "Джонсон против Соединенного Королевства" N 42246/98, р. 10: "Европейский Суд не должен выступать в качестве апелляционного суда, или, как иногда говорят, суда четвертой инстанции, в отношении решений, вынесенных национальными судами. Именно национальные суды должны толковать и применять соответствующие положения материального и процессуального права. Более того, национальные суды находятся в лучшем положении при оценке достоверности показаний и допустимости доказательств относительно вопросов конкретного дела").
Другой общей формулой, используемой в постановлениях Европейского Суда в отношении как оценки доказательств, так и результатов судебного разбирательства, является следующее: "Поскольку жалоба заявителя может быть понята как относящаяся к оценке доказательств и результата судебного разбирательства в национальных судах, Европейский Суд напомнил, что согласно Статье 19 Конвенции его обязанностью является обеспечение соблюдения договоренностей, достигнутых Договаривающимися Сторонами Конвенции. В частности, его функцией не является выявление ошибок фактов или права, предположительно допущенных национальными судами, если только они могли нарушить права и свободы, защищаемые Конвенцией. Более того, в то время как Статья 6 Конвенции гарантирует право на справедливое судебное разбирательство, она не устанавливает каких-либо правил допустимости доказательств или способа, которым они должны быть оценены, что является главными вопросами, регулируемыми национальным правом и национальными судами. В свете этих соображений Европейский Суд отметил, что заявитель воспользовался состязательным судебным разбирательством. На разных стадиях разбирательства он мог представлять свои доводы, которые он мог посчитать относящимися к делу. Фактическое и правовое обоснование решения суда первой инстанции, отклонившего его требование, подробно приведено" (Постановление Европейского Суда по делу "Гарсия Руис против Испании", 1999-1, 87; 31 EHRR 589, параграфы 28 - 29).
Из этого обоснования становится ясно, что Европейский Суд не желает вмешиваться в выводы национальных судов или он с большим нежеланием делает это. Такое отношение Европейского Суда ограничивается жалобами по статье 6 Конвенции, иными словами, жалобами на предполагаемую несправедливость судебных разбирательств. В таких делах любое вмешательство Европейского Суда в выводы национальных судов неизбежно приведет к выводу, что решение национального суда было несправедливым. Отсюда и нежелание Европейского Суда по правам человека пересматривать такие выводы. Дополнительной причиной такого нежелания является стремление Европейского Суда избежать критики в адрес национальных судов относительно толкования их собственного права и процедур.
Но остается вопрос о том, сводятся ли гарантии справедливого судебного разбирательства, закрепленные Конвенцией, к процессуальным гарантиям или они также включают в себя гарантии материальных прав относительно результатов судебного разбирательства, т.е. самого "разрешения спора".
Мое личное мнение состоит в том, что право на справедливое судебное разбирательство также предполагает право на справедливый результат или справедливое судебное решение. Я хотел бы напомнить то, что я указал в моем недавнем особом мнении к Постановлению по делу "Гектан против Франции" (см. Постановление Европейского Суда от 2 июля 2002 г.), которое касается жалобы на лишение свободы на срок два года, установленный законом без наличия у суда полномочий по "приспосабливанию" приговора к конкретным фактам дела: "Я полагаю, что право на справедливое судебное разбирательство не ограничивается процессуальными гарантиями, но распространяется также на окончательное судебное разрешение самого дела. Действительно, было бы абсурдно, если бы Конвенция обеспечивала надлежащее осуществление процессуальных действий при споре о праве или предъявлении уголовного обвинения и в то же время оставляла лицо, обратившееся в суд, или обвиняемого незащищенным относительно результата разрешения дела. Такой подход позволяет справедливому судебному разбирательству закончиться с явно необоснованным или несправедливым результатом".
Также

[ОПРЕДЕЛЕНИЕ ВЕРХОВНОГО СУДА РФ n КАС04-217 от 10.06.2004] В удовлетворении заявления о признании незаконной Инструкции о порядке выплаты ежемесячной надбавки за командование (руководство) воинскими подразделениями и воинскими частями, утвержденной приказом Министра обороны РФ от 24.01.2002 n 33, отказано правомерно, поскольку оспариваемая Инструкция утверждена Министром обороны в пределах предоставленных ему прав и не противоречит действующему законодательству.  »
Общая судебная практика »
Читайте также