[ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ, Приложение к ПИСЬМУ ГЕНПРОКУРАТУРЫ РФ n 12/12-04 от 05.03.2004] О некоторых решениях Президиума Верховного Суда Российской Федерации, принятых в 2003 году по уголовным делам.

к письму Генеральной прокуратуры
Российской Федерации
от 05.03.2004 N 12/12-04
В 2003 г. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации (далее - Президиум Верховного Суда, Президиум) в порядке судебного надзора рассмотрено 262 уголовных дела в отношении 321 лица. В соответствии с надзорными представлениями заместителей Генерального прокурора Российской Федерации были пересмотрены судебные решения по 91 уголовному делу в отношении 116 человек, что составляет более трети, или 34,6%, от общего числа разрешенных дел. В связи с жалобами осужденных и их защитников судьями Верховного Суда Российской Федерации возбуждено 171 надзорное производство в отношении 205 лиц. Жалобы 181 лица признаны обоснованными в полном объеме или частично, вследствие чего внесены изменения в судебные постановления по 154 уголовным делам.
Большая часть постановлений Президиума была посвящена разрешению вопросов, связанных с применением положений Уголовного кодекса Российской Федерации.
Наиболее часто возникали вопросы, связанные с разграничением различных форм соучастия в совершении преступления.
В этой связи заслуживает внимания уголовное дело в отношении Медведева, осужденного Тульским областным судом 21 мая 1998 г. по п. п. "б" и "ж" ч. 2 ст. 105 и п. "а" ч. 3 ст. 226 УК РФ.
Судом кассационной инстанции в приговор внесены изменения, с учетом которых Медведев признан виновным в хищении огнестрельного оружия по предварительному сговору группой лиц и в убийстве Саидова в связи с осуществлением последним служебной деятельности. Преступления совершены при следующих обстоятельствах.
Весной 1997 года Медведев и лицо, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство, договорились похитить из сейфа заведующего мастерскими совхоза "Богучарово" охотничье ружье. Воспользовавшись моментом, когда сторож мастерских спал, реализуя совместный умысел, Медведев тайно вытащил из его кармана ключи от сейфа и передал их соучастнику, который открыл находившийся в помещении мастерских сейф и взял оттуда охотничье ружье. Завладев ружьем, Медведев и его сообщник с места преступления скрылись. Впоследствии из этого ружья было совершено убийство Саидова.
Обсудив вопрос о квалификации действий Медведева, суд первой инстанции указал, что оба лица, совершивших хищение оружия, действовали в качестве соисполнителей.
Осужденный в надзорной жалобе оспорил подобную юридическую оценку, полагая, что он не совершал хищения оружия, а лишь способствовал ему, отдав исполнителю ключ от сейфа.
Президиум Верховного Суда не согласился с ним и в постановлении по делу от 6 августа 2003 г. указал следующее.
По смыслу уголовного закона (ч. 2 ст. 35 УК РФ) участие в преступлении, в частности в краже, нескольких лиц признается соисполнительством и в том случае, когда согласно предварительной договоренности между соучастниками непосредственное изъятие имущества осуществляет один из них. При этом другие участники в соответствии с распределением ролей совершают согласованные действия, направленные на оказание непосредственного содействия исполнителю.
Судом установлено, что Медведев и второе лицо предварительно договорились о хищении ружья из сейфа и, несмотря на то что изъятие оружия осуществил один из них, второй, похитив ключ, непосредственно содействовал его проникновению в сейф.
Президиумом Верховного Суда внесены изменения в судебные постановления по уголовному делу в отношении Лабутина и Грачева в связи с наличием в действиях последнего эксцесса исполнителя.
Верховным судом Республики Мордовия Грачев и Лабутин признаны виновными в разбойном нападении на Горбунова, совершенном по предварительному сговору, с применением предметов, используемых в качестве оружия, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего, а Грачев также и в убийстве Горбунова.
Судом установлено, что 20 декабря 1997 г. Грачев и Лабутин договорились напасть на Горбунова с целью хищения у него кожаной куртки. В тот же день они подстерегли жертву на дороге к дому. Грачев, вооруженный с ведома и согласия Лабутина поленом, нападая ударил им Горбунова по голове, после чего осужденные совместно сняли с потерпевшего куртку. От полученного телесного повреждения Горбунов умер на месте преступления.
Действия Грачева судом квалифицированы по п. "з" ч. 2 ст. 105 и п. "в" ч. 3 ст. 162 УК РФ, действия Лабутина - по п. "в" ч. 3 ст. 162 УК РФ.
Президиум Верховного Суда внес изменения в судебные постановления в отношении Лабутина, указав, что, квалифицируя его действия по п. "в" ч. 3 ст. 162 УК РФ, суд исходил из наличия у обоих осужденных умысла на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего.
В то же время обстоятельства преступления, как они установлены судом, свидетельствуют о том, что Грачев и Лабутин не обсуждали возможность убийства Горбунова либо причинения ему тяжких телесных повреждений. Они намеревались, используя полено, привести потерпевшего в бессознательное состояние. Убийство совершил Грачев, нанеся Горбунову удар поленом по голове. Таким образом, в данном случае применительно к причинению тяжкого вреда здоровью потерпевшего и убийству имел место эксцесс исполнителя. В связи с этим действия Лабутина переквалифицированы с п. "в" ч. 3 ст. 162 УК РФ на п. п. "а" и "г" ч. 2 ст. 162 УК РФ как разбой, совершенный по предварительному сговору группой лиц, с применением предметов, используемых в качестве оружия.
Значительная часть постановлений судов первой и второй инстанций претерпели изменения в связи с ошибками в квалификации. Прокуроры, осуществляя уголовное преследование в суде, не всегда должным образом проверяют правильность квалификации преступлений, в совершении которых подсудимые обвинены органами предварительного расследования.
Так, в соответствии с приговором суда присяжных заседателей Ростовского областного суда от 19 июня 2001 г. Заиченко признан виновным в совершении нескольких особо тяжких преступлений. Одно из них - разбойное нападение на Манахимова и Оленцеву, совершенное бандой, созданной и руководимой Заиченко.
Согласно заранее разработанному плану осужденные с целью завладения имуществом Манахимова подъехали к его дому и, выманив потерпевшего, напали на него, избили, затем втащили в дом, где находилась Оленцева. Преступники связали Манахимова и Оленцеву, после чего, угрожая убийством, потребовали указать место хранения ценностей. Опасаясь за свою жизнь, потерпевшие сообщили им об этом. Завладев имуществом, нападавшие, оставив Манахимова и Оленцеву связанными, покинули дом.
Действия виновных квалифицированы по совокупности преступлений как разбойное нападение и незаконное лишение лиц свободы, не связанное с похищением потерпевших, т.е. по п. п. "а" и "б" ч. 3 ст. 162 и ч. 3 ст. 127 УК РФ.
Президиум Верховного Суда постановлением от 16 июля 2003 г. внес изменения в приговор, признав квалификацию содеянного по ч. 3 ст. 127 УК РФ излишней. При этом было указано, что согласно действующему законодательству под лишением свободы понимается незаконное лишение человека свободы передвижения в пространстве, выбора им места нахождения и общения с другими людьми.
Из приговора усматривается, что нападавшие связали потерпевших с целью подавления их сопротивления и для того, чтобы исключить возможность обращения в правоохранительные органы. Таким образом, умысел соучастников был направлен не на лишение свободы потерпевших, а на завладение их имуществом. При этом связывание охватывалось составом разбоя, и дополнительной квалификации по ч. 3 ст. 127 УК РФ в таком случае не требовалось.
Президиумом Верховного Суда устранена ошибка в квалификации действий Соловьева, осужденного Тульским областным судом 18 января 2001 г. по п. "б" ч. 2 ст. 105 УК РФ.
Соловьев Анатолий был признан виновным в умышленном причинении смерти своей матери в связи с выполнением ею общественного долга при следующих обстоятельствах.
13 октября 2000 г. братья Михаил и Анатолий Соловьевы в доме у своих родителей вместе с отцом и матерью, а также с другими родственниками отмечали семейную встречу. Между братьями на почве личных отношений возникла ссора, которая переросла в драку. Осужденный с целью убийства пытался ударить брата кухонным ножом в шею. Михаил, уклоняясь, наносил ответные удары кулаками по лицу Анатолия. Их мать, желая прекратить ссору и драку, встала между сыновьями, обхватила Михаила за талию и прижалась к нему.
Анатолий просил, чтобы мать ушла, но не прекращал попытки ударить ножом брата. В результате действий осужденного Соловьевой было нанесено 8 поверхностных ран шеи и одно (последнее) резаное ранение с полным пересечением сосудисто-нервных пучков, гортани и пищевода, вследствие которого от острой кровопотери наступила смерть потерпевшей.
Сразу же после причинения этого ранения Соловьев добровольно прекратил свои действия, направленные на убийство брата.
Президиум в постановлении от 24 декабря 2003 г. признал, что судом первой инстанции обстоятельства содеянного Соловьевым установлены правильно, но юридическая оценка его действий неверна.
Соловьев, преследуя цель убить брата, использовал нож, длина клинка которого составляла 13,7 см. Он видел мать, смерти ее не желал, но сознательно допускал, что она может быть смертельно травмирована, то есть действовал с косвенным умыслом на убийство.
Доводы осужденного о том, что смерть Соловьевой причинена по неосторожности, Президиумом признаны несостоятельными.
В то же время Президиум обратил внимание на то, что, поскольку осужденный не имел прямого умысла на убийство матери, его действия не могли быть квалифицированы по п. "б" ч. 2 ст. 105 УК РФ.
Президиум Верховного Суда не усмотрел состава преступления, предусмотренного ст. 105 УК РФ, в действиях Рогожникова, который Пермским областным судом 6 октября 2000 г. признан виновным в умышленном убийстве Постниковой при следующих обстоятельствах.
Между Рогожниковым и его сожительницей Постниковой после совместного употребления спиртных напитков возникла ссора, в ходе которой Постникова нанесла Рогожникову удар кухонным ножом в область груди. В ответ Рогожников с целью убийства нанес Постниковой не менее четырех ударов молотком по голове, причинив черепно-мозговую травму, от которой потерпевшая скончалась.
Обстоятельства совершенного преступления, установленные судом, основаны на показаниях Рогожникова, из которых усматривается, что он и Постникова в своей квартире вдвоем распивали спиртное и поссорились. Неожиданно Постникова кухонным ножом, оказавшимся в ее руке, ударила Рогожникова в грудь. Дальнейшие события он не помнит, так как, по его словам, "отключился". Когда пришел в себя, то увидел, что Постникова убита. На журнальном столике лежал окровавленный молоток. Поскольку в квартире никого кроме них не было, он понял, что ударил потерпевшую молотком по голове.
Свидетели Качина и Кучерова показали суду, что, как объяснил им Рогожников, Постникова неожиданно ударила его ножом и он, будучи в "шоковом состоянии", убил ее.
Таким образом, согласно материалам дела после ссоры, которая происходила без физического насилия и угроз, Постникова внезапно с целью убийства ударила ножом Рогожникова, причинив ему тяжкие телесные повреждения. Органами предварительного следствия отказано в возбуждении уголовного дела по ч. 3 ст. 30 и ч. 1 ст. 105 УК РФ в отношении Постниковой в связи с ее смертью.
Учитывая изложенные обстоятельства, Президиум Верховного Суда пришел к выводу о том, что Рогожников совершил убийство Постниковой в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного противоправными действиями потерпевшей.
Постановлением Президиума от 9 июля 2003 г. действия Рогожникова переквалифицированы на ч. 1 ст. 107 УК РФ.
В практике осуществления уголовного преследования за умышленное уничтожение или повреждение чужого имущества по-прежнему распространена ошибочная квалификация действий виновного по ч. 2 ст. 167 УК РФ в тех случаях, когда не установлена направленность его умысла на совершение преступления общеопасным способом.
Постановлением Президиума Верховного Суда от 22 октября 2003 г. внесены изменения в приговор Красноярского краевого суда от 6 марта 2001 г., которым Лисун осужден за умышленное уничтожение угнанного автомобиля путем поджога.
Переквалифицируя действия Лисуна с ч. 2 на ч. 1 ст. 167 УК РФ, Президиум указал на отсутствие в материалах дела доказательств того, что, поджигая автомашину, виновный осознавал общеопасный характер своих действий. Автомобиль был подожжен вне населенного пункта, в безлюдном пустынном месте. Каких-либо данных о том, что поджог в этом случае представлял опасность для других людей либо создавалась угроза распространения огня на другие объекты, в материалах дела нет.
Важное значение для квалификации преступлений, связанных с применением оружия, имеет постановление Президиума Верховного Суда от 6 августа 2003 г. по уголовному делу в отношении Теплых, осужденного Читинским областным судом 6 февраля 2001 г. по ч. 2 ст. 223 УК РФ.
Теплых признан виновным в незаконном изготовлении огнестрельного оружия посредством отпиливания стволов охотничьего ружья, превратившем его в обрез.
В результате преобразования охотничье ружье утратило свои первоначальные характеристики и приобрело функции самодельного огнестрельного оружия, обладающего иными свойствами по сравнению с прежним. Следовательно, действия Теплых подпадают под признаки преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 223 УК РФ.
Президиум Верховного Суда подтвердил правильность данного вывода и оставил без удовлетворения надзорную жалобу осужденного.
По делам о взяточничестве возникает немало вопросов по поводу квалификации содеянного.
В этой связи представляется важным постановление Президиума от 10 сентября 2003 г. по уголовному делу в отношении Переведенцева, который осужден Московским городским судом 6 сентября 2002 г. по п. п. "в" и "г" ч. 4 ст. 290 УК РФ.
Переведенцев признан виновным в том, что, занимая должность начальника таможенного поста "Лианозовский" Московской восточной таможни, распорядился поместить бланки паспортов транспортных средств вместе с журналом их учета в сейф своего служебного кабинета. Затягивая выдачу названных бланков, стал требовать от Давыдова взятку за каждый из них.
При получении денег от Давыдова в общей сумме 5200 долларов США Переведенцев был задержан.
Действия виновного суд квалифицировал как получение взятки в крупном размере, совершенное с ее вымогательством, за действия в пользу взяткодателя, которые входят в служебные полномочия должностного лица.
В надзорной жалобе адвокат осужденного пытался убедить суд в неправильности применения уголовного закона, ссылаясь на то, что оформление и выдача бланков в служебные полномочия Переведенцева не входили.
Президиум Верховного Суда

[ПРИКАЗ СУДЕБНОГО ДЕПАРТАМЕНТА ПРИ ВЕРХОВНОМ СУДЕ РФ n 29 от 05.03.2004] О внесении изменений в Приказ Судебного департамента от 14 октября 1998 г. n 68.  »
Общая судебная практика »
Читайте также