ИНФОРМАЦИЯ (В. Бозров) (Российская юстиция, 2003, n 10) Тактика судьи в прошлом и настоящем уголовном процессе

УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ"
Проблемам криминалистической тактики в целом и тактики судебного следствия в частности посвящены труды многих ученых. Если абстрагироваться от обстоятельств, вызывавших в разные периоды полемику среди ученых-процессуалистов и криминалистов, и сосредоточить внимание на концептуальных моментах предмета исследования, то можно утверждать, что все они, включая и автора настоящей статьи, за редким исключением, рассматривали криминалистическую тактику как систему научных положений и разрабатываемых на их основе рекомендаций по организации и планированию предварительного и судебного следствия, определению линии поведения лиц, осуществляющих судебное исследование, и приемов проведения отдельных следственных и судебных действий, направленных на собирание и исследование доказательств, на установление причин и условий, способствовавших совершению и сокрытию преступлений, а в конечном счете - на установление истины по уголовному делу.
Такое определение и предназначение криминалистической тактики вполне соответствовали целям уголовно-процессуального доказывания до принятия УПК РФ. Но вот уже более года как действует новое процессуальное законодательство России, однако буквально во всех публикациях, посвященных проблематике доказывания по уголовному делу, с завидной настойчивостью продолжают рассматривать задачи и цели криминалистической тактики и ее структуру с прежних позиций. В большей мере проявление догматизма наблюдается относительно тактики судебного следствия. При этом из благих намерений, а может быть, и в силу других причин остаются "за бортом" исследований новые, закрепленные в УПК РФ, основополагающие правовые идеи, адресованные участникам уголовно-процессуальных отношений в стадии судебного разбирательства (судьям, прокурорам, защитникам, обвиняемым, потерпевшим, истцам, ответчикам) и составляющие основу - фундамент всего уголовного процесса. Прежде всего сказанное относится к принципам диспозитивности и состязательности в уголовно-процессуальной деятельности сторон, беспристрастности суда в разрешении уголовного дела по существу.
Квинтэссенцией, конечной целью, венцом судебного разбирательства по уголовному делу авторы публикаций продолжают считать объективную (абсолютную) истину. И это при том, что диспозитивность и состязательность, во всяком случае в первых двух судебных стадиях, приобрели вполне узнаваемые очертания. Причем основное бремя в поиске истины, как и прежде, безапелляционно возлагается на суд (судью). "Обязанности по установлению по уголовному делу объективной истины, по осуществлению по нему правосудия, - пишет профессор З. Зинатуллин, - суд не вправе перекладывать ни на кого; обязанности эти сугубо индивидуальны и возлагаются только на суд как на орган государственной власти, в какой бы форме правосудие ни осуществлялось" (Зинатуллин З.З., Зинатуллин Т.З. Уголовно-процессуальное доказывание. Ижевск, 2002. С. 175). Аксиоматическое утверждение уважаемого профессора я привел не случайно, поскольку З. Зинатуллин - один из наиболее известных ученых в области уголовно-процессуального доказывания, и потому занимаемая им позиция может быть воспринята судьями как руководство к действию. К тому же в приведенной цитате наиболее четко, с определенной долей категоричности, выражен характерный взгляд на проблему истины в новых условиях уголовного процесса - взгляд, отражающий, по сути, весь клубок противоречий в этой сфере.
Для удобства анализа некоторых из этих противоречий согласимся пока с приведенной точкой зрения профессора З. Зинатуллина. То есть предположим, что целью уголовно-процессуального доказывания в российском уголовном процессе по-прежнему остается установление абсолютной истины (обстоятельств уголовного дела в полном соответствии с действительностью) и решение этой задачи возложим на суд (судью), который как активный участник уголовно-процессуального доказывания обязан вести судебное следствие и устанавливать доказательства искомой истины в соответствии с приемами и методами, разработанными для него криминалистической наукой. Иными словами, руководствоваться криминалистической тактикой судьи. Это означает, что перед началом судебного разбирательства судья должен составить план судебного следствия и предусмотреть в нем не только общий порядок исследования доказательств, но и проведения каждого судебного действия следственного характера в отдельности.
Поскольку ст. 243 УПК РФ обязывает председательствующего руководить ходом судебного заседания и принимать все предусмотренные УПК меры по обеспечению состязательности и равноправия сторон, то такой план, по мнению профессора А. Гуськовой, судье необходим. Развивая ту же мысль, она рекомендует составлять еще и планы допросов (Гуськова А.П. Теоретические и практические аспекты установления данных о личности обвиняемого в российском уголовном судопроизводстве. М., 2002. С. 96). Проще говоря, судье предлагается для установления истины по уголовному делу составить сценарий судебного следствия и реализовать его. Думается, что такое понимание роли суда в современном уголовном процессе России не более чем стремление переложить старую песню на новый лад.
Попытаемся привести аргументы в пользу последнего, возможно, не вполне корректного в научной полемике, но уместного в данном случае тезиса. Начнем с того, что законодатель не случайно исключил из УПК РФ категорию истины. Во-первых, в условиях процессуальной состязательности, когда доказательственные возможности и интересы сторон зависят от многих факторов, в том числе и субъективного характера, вряд ли применима притча об истине, которая рождается в споре. К тому же принцип свободы оценки доказательств в уголовном процессе - не помощник в установлении объективной истины. Во-вторых, если опять же абстрагироваться от почти схоластических нагромождений в нескончаемой полемике о содержании истины в уголовном процессе (см. по этому поводу: Орлов Ю.К. Основы теории доказательств в уголовном процессе. М., 2000. С. 8 - 13) и снова встать на сторону профессора З. Зинатуллина, то и тогда только с большой натяжкой можно рассуждать лишь о конвенциальной либо формальной истине по уголовному делу. Более того, содержание ст. 243 УПК, на которую ссылается профессор А. Гуськова, вовсе не дает повода к тому, чтобы утверждать о прерогативной роли суда в исследовании доказательств. Суд лишь обеспечивает состязательность и равноправие сторон в исследовании доказательств. Однако это не значит, что он лишен права задавать вопросы допрашиваемым лицам. Иначе мы скатимся на позиции "чистой состязательности".
Вопросы суда должны носить сугубо уточняющий характер, дабы исключить смешение процессуальных функций, о чем предупреждает ст. 15 УПК РФ, чтобы в итоге не утратить беспристрастность и не свести к нулю принцип состязательности. В противном случае суд вольно или невольно вынужден будет оказаться в роли обвинителя или защитника.
Таковы реальности сегодняшнего уголовного судопроизводства, и закрывать на это глаза лишь только из ностальгических чувств к прошлому - значит впасть в методологическую ошибку как с точки зрения теории доказательств, так и криминалистики. Между тем уже появились на этот счет методические разработки по тактике судебного следствия и даже диссертационные исследования, "замешанные на старых дрожжах", руководствуясь которыми судьи могут оказаться в плену той самой истины, которую они будут устанавливать любым способом, взвалив себе на плечи бремя ее доказывания. Опасения эти не безосновательны потому, что такие примеры уже есть. Так, 17% судей Оренбургской области, как и прежде, составляют планы судебного следствия по каждому рассматриваемому уголовному делу, а 21% - составляют их иногда (Гуськова А.П. Указ. работа. С. 97) .
В ряде исследований содержатся рекомендации суду по тактике допроса, включая "перекрестный" и "шахматный" методы. Суду, а не сторонам, рекомендуется определять порядок исследования доказательств. Если изложенное перевести на язык криминалистики, то создается ситуация, которая ведет к тому, что у судьи должна быть своя, обособленная от сторон, тактика исследования доказательств, которой он и должен руководствоваться. Однако трудно представить судебное следствие, проводимое по правилам УПК РФ, но с применением криминалистической тактики, основанной на УПК РСФСР. Во всяком случае происходящее даже отдаленно не будет напоминать правосудие, основанное на принципах УПК РФ.
Одним словом, безобидные, казалось бы, рекомендации для судьи по криминалистической тактике чреваты грубейшим нарушением не только процессуальной формы судебного следствия, но и его содержания, а в итоге - постановлением неправосудного приговора. Как тут не вспомнить о дороге в ад, вымощенной благими намерениями.
Чтобы исключить дальнейшее отягощение ситуации, ученые-юристы должны переосмыслить теорию уголовно-процессуального доказывания и криминалистическую тактику с учетом нового уголовно-процессуального законодательства. Первым шагом в этом смысле можно было бы считать отказ от фетишизации истины как конечной цели уголовно-процессуального доказывания, а вслед за этим исключить из тактики судебного следствия тактику судьи. В соответствии с этим криминалистическая наука должна разработать востребуемые современными условиями методики для сторон.
Что же касается суда (судьи), то его предназначение в уголовном процессе - не доказывать, а разрешать дело по существу. Этот вывод продиктован не только логикой суждений, он прямо вытекает из требований ст. 274 УПК РФ. То есть функция суда (судьи) в уголовно-процессуальном доказывании по отношению к сторонам должна носить субсидиарный характер - создавать необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Думается, что в этом смысле усилия исследователей должны быть направлены на разработку приемов и методов разрешения судом возможных судебно-следственных ситуаций, возникающих в ходе уголовно-процессуального доказывания.
Председатель
Екатеринбургского
гарнизонного военного суда,
доктор юридических наук,
профессор
В.БОЗРОВ

[ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ (М. Сальвиа, Российская юстиция n 10, 2003 г.)] Принцип секуляризации в практике Европейского Суда по правам человека.  »
Общая судебная практика »
Читайте также