ИНФОРМАЦИЯ (А. Епихин) (Законность, 2003, n 5) Правовое регулирование мер безопасности участников процесса

УЧАСТНИКОВ ПРОЦЕССА"
Необходимость обеспечения безопасности личности при производстве по уголовному делу не вызывает сомнений. Однако на законодательном уровне окончательно она не решена до сих пор.
В научной литературе обосновывается необходимость защиты различных участников уголовного процесса: должностных лиц, ведущих производство по делу; свидетелей и иных лиц, содействующих уголовному правосудию. По нашему мнению, обеспечение как процессуальных, так и внепроцессуальных мер безопасности должно распространяться на всех участников, вовлекаемых в сферу уголовного процесса. Однако перечень защищаемых лиц - тема отдельного исследования.
По данным нашего исследования, абсолютно спокойны за свою личную безопасность и не подвергались давлению только четверть опрошенных судей и 36% следователей прокуратуры. Однако большая часть судейского корпуса (64,2%) и следователей прокуратуры (64%) имеют серьезные основания опасаться за свою личную безопасность. Неоднократно с воздействием на потерпевших и свидетелей по уголовным делам сталкивалось 50,9% судей и 80% следователей прокуратуры. Факты воздействия на экспертов, включая единичные случаи, отмечают около 10% судей и 12% следователей прокуратуры, в отношении иных участников процесса - соответственно 30% и 28% <1>.
--------------------------------
<1> Результаты получены нами при анкетировании судей и следователей прокуратуры Республики Коми в период 2001 - 2002 гг.
Новое уголовно-процессуальное законодательство впервые устанавливает некоторые процессуальные меры безопасности участников процесса. В ч. 3 ст. 11 УПК предусмотрено пять уголовно-процессуальных мер безопасности, которые могут и при необходимости должны применяться лицами, ведущими производство по уголовному делу. К мерам безопасности закон относит возможность (необходимость) не приводить данные о личности защищаемого лица (потерпевшего, его представителя, свидетеля, их родственников, близких родственников или близких лиц) в протоколе следственного действия (ч. 9 ст. 166 УПК); осуществлять контроль и запись телефонных и иных переговоров (ч. 2 ст. 186); проводить опознание в условиях, исключающих визуальное наблюдение опознающего опознаваемым (ч. 8 ст. 193); рассматривать уголовное дело в закрытом судебном заседании (п. 4 ч. 2 ст. 241); допрашивать в суде свидетеля (потерпевшего) без оглашения подлинных данных о нем, в условиях, исключающих визуальное наблюдение свидетеля другими участниками судебного разбирательства (ч. 5 ст. 278 УПК).
Применение мер безопасности имеет свои особенности. Так, только в досудебных стадиях могут осуществляться такие меры, как изъятие из материалов дела сведений о защищаемом лице; проведение контроля и записи переговоров, а также опознание вне визуального контроля. В судебных стадиях возможно проведение закрытого судебного заседания и допрос свидетеля вне визуального контроля и без оглашения подлинных сведений о нем.
Некоторые меры безопасности предусматривались и в ранее действовавшем УПК РСФСР: рассмотрение дела в закрытом судебном заседании (ч. 2 ст. 18), а также контроль и запись переговоров (ст. 174.1). Их выполнение со стороны следователей и судей не должно вызывать серьезных затруднений. Однако процедура реализации мер безопасности в новом уголовно-процессуальном законе регламентирована, на наш взгляд, не достаточно четко, а практика пока не установилась. Следователи и судьи неоднозначно относятся к мерам безопасности, в частности, к процедуре их реализации и применения по уголовным делам.
Возможность не приводить в протоколе следственного действия сведения о защищаемых лицах с указанием псевдонима, установленная в ч. 9 ст. 166 УПК, достаточно четко регламентирует процедуру ее проведения. Но эта мера безопасности привлекла наибольшее внимание судей (36,1%) и следователей прокуратуры (80%). Вместе с тем, по нашему мнению, в этой правовой норме указан, в числе прочих, только факт помещения подлинных сведений о защищаемом лице в отдельный конверт, который опечатывается и приобщается к уголовному делу. В целях установления подлинных гарантий прав и законных интересов защищаемых лиц необходимо установить в этой статье запрет доступа иных лиц к конверту с подлинными сведениями, кроме надзирающего прокурора и должностного лица, в чьем производстве дело находится (дознавателя, следователя и судьи).
Предъявление лица для опознания в условиях, исключающих визуальное наблюдение опознающего опознаваемым (ч. 8 ст. 193 УПК), не совсем четко урегулировано, поскольку содержит общую формулировку "условия, исключающие визуальное наблюдение". Идеальным условием для такой процедуры опознания является отдельная комната, имеющая стекло с односторонней прозрачностью, как в зарубежных странах. В нашей практике такие условия, очевидно, есть далеко не везде. Вместе с тем уже имеется опыт проведения опознания с использованием камеры изолятора временного содержания или следственного изолятора. При этом внутри камеры находятся статисты и опознаваемый, а в коридоре за дверью камеры - опознающий, следователь и понятые. Сам процесс опознания происходит через глазок двери камеры.
Сложнее ситуация обеспечения мер безопасности в случае присутствия защитника подозреваемого или обвиняемого. Он должен присутствовать там же, где находятся опознающий и понятые. В этой ситуации, на наш взгляд, защищаемое лицо (опознающий), для обеспечения безопасности и неразглашения сведений о нем защитнику, может находиться в маске, скрывающей его лицо. В случае отсутствия условий, исключающих визуальное наблюдение, лучше от такого опознания отказаться и проводить его по фотографии.
В судебном процессе безопасность защищаемых лиц обеспечивается их допросом без оглашения подлинных данных о них и в условиях, исключающих визуальное наблюдение свидетеля (потерпевшего) другими участниками процесса. На основании ст. 277 УПК процедура допроса потерпевшего в судебном заседании проводится по правилам, установленным для свидетеля в ст. 278 УПК. В законе, к сожалению, не говорится, какие именно в этой ситуации сведения о защищаемом свидетеле (потерпевшем) оглашаются судом и как представляется судом свидетель (потерпевший) участникам процесса.
Видимо, необходимо оглашать псевдоним при условии, что он был установлен в стадии предварительного расследования. Если же противоправное воздействие начало оказываться только в судебной стадии, то необходимо использовать требования, установленные в ч. 9 ст. 166 УПК, в судебном заседании. В данном случае суду (судье) следует исключить из материалов дела подлинные данные о свидетеле (потерпевшем), присвоить ему псевдоним, получить образец его подписи и допрашивать в зале судебного заседания с учетом требований, указанных в ч. 5 ст. 278 УПК.
Каким образом суд обеспечивает условия, исключающие визуальное наблюдение, закон и иные нормативные документы пока не оговаривают. В судебной практике г. Воркуты был случай применения этой меры безопасности. При рассмотрении уголовного дела о тяжком преступлении судья допрашивала свидетеля, находящегося за шторой зала судебного заседания. При этом свидетель, в целях изменения своего голоса, говорил в металлическую кружку, в результате чего голос действительно изменился.
Для реальной безопасности участников процесса возможно, на наш взгляд, совмещение обеих мер безопасности в случаях, когда воздействие оказывается на свидетеля (потерпевшего), его близких лиц в судебных стадиях (п. 4 ч. 2 ст. 241, ч. 5 ст. 278 УПК), т.е. рассмотреть дело в закрытом судебном заседании, в условиях, исключающих визуальное наблюдение, и без оглашения подлинных данных защищаемых лиц.
Позитивные в целом положения ст. 11 УПК находятся в некотором противоречии с другими его нормами, регламентирующими применение защитных мер. Законодатель непоследовательно относится к обеспечению безопасности различных участников процесса. В частности, это касается перечня субъектов защиты, он не одинаков в разных статьях закона. Так, в ст. 11 установлена возможность применения мер безопасности в отношении потерпевшего, свидетеля или иных участников уголовного судопроизводства. А в ч. 9 ст. 166 изъятие сведений из протокола следственного действия установлено только для потерпевшего, его представителя, свидетеля, а также их родственников, близких родственников и близких лиц. Не совсем понятно, каким образом возможно при необходимости обеспечить конфиденциальность сведений в протоколе следственного действия в отношении таких участников процесса, как гражданский истец, ответчик, их представители, эксперт, специалист, адвокат свидетеля.
Согласно ч. 2 ст. 186 УПК при осуществлении контроля и записи телефонных и иных переговоров обеспечивается безопасность потерпевшего, свидетеля, а также их родственников и близких лиц. Нет в этом перечне представителя потерпевшего и других лиц.
А в соответствии с п. 4 ч. 2 ст. 241 основанием для рассмотрения дела в закрытом судебном заседании является обеспечение безопасности любого участника судебного разбирательства, их близких родственников, родственников или близких.
В ст. ст. 277 и 278 УПК при угрозе безопасности свидетеля, потерпевшего, а также их близких родственников, родственников или близких в качестве меры безопасности предусмотрен только допрос без оглашения подлинных сведений свидетеля и потерпевшего, который проводится вне визуального контроля со стороны других участников процесса.
На наш взгляд, возможно применение всех установленных УПК процессуальных мер защиты в отношении любого участника со ссылкой на ст. 11 УПК, как норму-принцип общего характера.
Насилие или угроза его применения в отношении защищаемого лица могут иметь только противоправный характер. Такое воздействие не обязательно должно всегда быть уголовно наказуемым, оно может рассматриваться, например, как административный проступок. Термин "иное опасное противоправное деяние", указанный в ч. 3 ст. 11 УПК, носит оценочный характер и должен определяться следователем, прокурором и иным лицом, полномочным решать вопрос о применении мер безопасности.
Основания для применения мер безопасности - реальная угроза или факт применения противоправного воздействия в связи с содействием или осуществлением правосудия. УПК устанавливает характер угрозы более гарантированно по сравнению с действующим уголовным законом. Так, состав преступления, предусмотренный ст. 309 УК, связывается с такими перечисленными в диспозиции статьи видами посягательства, как шантаж, угроза убийством, причинением вреда здоровью, уничтожением или повреждением имущества свидетеля, потерпевшего, эксперта или их близких. Из этого следует, что иной способ воздействия, не подпадающий под перечень видов угроз, перечисленных в диспозиции ч. 1 ст. 309 УК, не влечет уголовной ответственности, так как не образует состава преступления.
Однако при оказании такого вида воздействия результат очевиден: участник процесса будет запуган, а следовательно, интересам уголовного правосудия может быть причинен существенный вред. Как показывает практика, способ воздействия носит характер неопределенной угрозы (например, "подумай о своих детях, о своем здоровье..." и т.п.). По нашим данным установлено 38% из числа опрошенных потерпевших, которые подтвердили именно неопределенный характер угрозы в их адрес со стороны заинтересованных в исходе дела лиц. Кроме того, 75,7% опрошенных считают важным и необходимым обеспечить надлежащую защиту потерпевших от преступлений. О безопасности и защите свидетелей преступления выражают обеспокоенность 86% опрошенных.
Следует учитывать большую латентность преступлений данного рода. Так, в Республике Коми только немногим более половины (54%) потерпевших и свидетелей обращались в милицию по фактам оказания на них противоправного физического или психического воздействия в связи с производством по делу. Фактически только каждому третьему из обратившихся за помощью (30,4%) потерпевших и свидетелей следователь обеспечил защиту. Однако само по себе обращение к правоохранительным органам государства, как показывает практика, не означает принятие реальных мер защиты. В 75% случаев факт принятия возможных мер защиты не гарантировал обеспечение безопасности и противоправное воздействие было все же оказано.
Одно из решений обозначенной проблемы может заключаться в изменении формулировки диспозиции ч. 1 ст. 309, исключающей ограничительный характер угрозы воздействия на защищаемых лиц (например, "воздействие в какой бы то ни было форме...").
В ч. 3 ст. 11 УПК РФ устанавливаются кроме перечисленных и совпадающих с УК РФ оснований (угроза убийством, применением насилия, уничтожением или повреждением имущества) дополнительные - "иные опасные противоправные деяния". В подобных случаях нельзя квалифицировать действия виновного по ст. 309 УК в действующей ее редакции, однако это позволяет применить уголовно-процессуальные и иные меры безопасности в отношении защищаемых лиц.
Система мер безопасности не ограничивается только уголовно-процессуальными видами. У практических работников есть возможность применения внепроцессуальных мер безопасности в отношении должностных лиц уголовного процесса (дознавателя, следователя, прокурора, судьи) на основании Закона "О государственной защите судей, должностных лиц контролирующих и правоохранительных органов", а также обеспечения безопасности иных лиц - на основании Закона РФ "Об оперативно-розыскной деятельности".
Доцент
кафедры уголовного права
и процесса
Сыктывкарского
государственного университета
А.ЕПИХИН

[ПОСТАНОВЛЕНИЕ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ n 5-П от 10.04.2003] Пункт 1 статьи 84 Федерального закона Об акционерных обществах признан не противоречащим Конституции РФ, поскольку он допускает судебную процедуру признания недействительной сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, совершенной с нарушением требований к сделке, предусмотренных законом, по требованию акционеров (в том числе миноритарных акционеров) акционерного общества, заключившего данную сделку.  »
Общая судебная практика »
Читайте также