ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ (А. Эрделевский, Бизнес-адвокат n 5, 2003 г.) Норд - Ост: судья переоценила значение невинности.

Невинность - высоко ценимое в быту свойство - занимает заслуженное место и в деликтологии благодаря возможности освобождения от ответственности за причинение вреда. Неожиданно высоко оценила значение невинности и судья Тверского суда г. Москвы Горбачева, недавно отказавшая в иске к Правительству Москвы по делу заложников "Норд - Оста". Поскольку критика со стороны средств массовой информации касалась в основном нравственных аспектов судебного акта, корреспондент "БА" обратился к известному специалисту в области возмещения морального вреда профессору А.М. Эрделевскому с просьбой прокомментировать решение Тверского суда с правовой точки зрения.
- Александр Маркович, перед тем как встретиться с Вами я просмотрел некоторые Ваши статьи по близкой тематике. В одной из них, опубликованной в "Российской юстиции", Вы в определенном контексте указываете, что моральный вред может выступать в качестве последствия как имущественного, так и неимущественного вреда. Не могла ли судья Горбачева сделать вывод, что моральный вред - это вообще не вред?
- Трудно сказать что-либо определенное, однако в этом решении, похоже, перепутано все, что только можно перепутать. Как мы видим, заявлено два требования - первое основано на ст. 17 Федерального закона "О борьбе с терроризмом" от 25 июля 1998 г. N 130-ФЗ. Истцы просили возместить вред, причиненный террористами, - в результате совершения террористической акции. Второе связано с вредом, причиненным в процессе устранения последствий теракта - газ, эвакуация, возможно, лечение и т.д. Я не буду касаться второго требования; тут возможны различные оценки, но это, в конце концов, вопрос исследования фактических обстоятельств дела - правомерность операции и пр. Первое требование более интересно, и мотивировка отказа в решении представляется совершенно недостаточной.
В судебном решении указывается, что для возмещения вреда независимо от вины нужно указание закона. В общем, это правильно, но было ли судом правильно определено распределение между сторонами обязанностей по доказыванию обстоятельств, имеющих значение для принятия решения по данному делу?
Пункт 2 ст. 1064 ГК РФ устанавливает: причинитель освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Истец, таким образом, должен доказать факт причинения ему вреда и факт противоправности действий, причинивших вред. А вот ответчик должен доказать, что вред причинен не по его вине. В решении я нигде не увидел, что ответчик каким-либо образом доказывал отсутствие своей вины - если это в данном случае вообще возможно. Между тем правильное распределение бремени доказывания между сторонами - один из критериев справедливого и беспристрастного рассмотрения дел судом, предусмотренного ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Если суд неправильно определил бремя доказывания - похоже, он считал, что истцы должны доказывать наличие вины ответчика, - то это в определенной мере могло бы подкрепить упоминавшееся в средствах массовой информации предположение истцов об отсутствии полной беспристрастности суда в этом деле. Ведь не всякое незаконное решение открывает дорогу в Страсбург: в применении норм материального права суд может ошибаться, но не любая такая ошибка представляет собой нарушение Европейской конвенции. А вот нарушение процессуальных норм создает риск признания суда пристрастным, а разбирательства - несправедливым. Все зависит от того, усматривается ли из протокола, что суд - даже исходя из того, что необходимо наличие вины, - разъяснил Правительству Москвы, что именно на нем лежит бремя доказывания отсутствия вины. Кроме того, суд должен был в решении также указать, что именно он принял в качестве таких доказательств.
На мой взгляд, не выдерживает критики сам подход к возможности удовлетворения иска лишь при условии вины Правительства Москвы. Пункт 1 ст. 1064 ГК РФ предусматривает, что законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда, а п. 2 той же статьи касается только самого причинителя вреда. Вина - психическое отношение лица к своему неправомерному действию - является необходимым условием ответственности в тех случаях, когда ответственность несет сам причинитель вреда. Когда закон возлагает обязанность по возмещению вреда на иное лицо, то такая обязанность не всегда является в точном смысле слова ответственностью и речь о вине такого лица по общему правилу вообще не идет, т.к. оно неправомерного действия не совершало.
В некоторых случаях закон, возлагая обязанность возмещения вреда на иное лицо, действительно говорит о его вине. Но какие это случаи? Это возложение ответственности за вред, причиненный малолетними детьми, на их родителей, что предусмотрено в ст. 1073 ГК. Родители несут ответственность, если не докажут, что вред причинен не по их вине. Отметим, что в данном случае родители отвечают именно за свою вину - необеспечение надлежащего контроля за малолетними - и считаются причастными к причинению вреда. Поэтому законодатель явно счел недостаточной норму п. 2 ст. 1064 ГК РФ об освобождении причинителя вреда от ответственности при доказанности отсутствия его вины и счел необходимым повторить эту фразу в п. 1 ст. 1073 ГК еще раз, т.к. вред возмещает другое лицо. А вот когда государство отвечает за действия своих должностных лиц, упоминания об освобождении от ответственности в случае, если будет доказано, что вред причинен не по вине государства, мы в ст. 1070 ГК РФ не находим. Оно отвечает независимо от наличия вины в действиях должностного лица, но речи о вине самого государства не идет. Видимо, в Законе о борьбе с терроризмом заранее предполагается, что субъект Федерации виновен в том, что на его территории произошел террористический акт. По крайней мере, оснований освобождения его от ответственности закон не предусматривает.
Таким образом, если истцы доказали, что им причинен вред, то он должен быть возмещен. Если отказано в компенсации морального вреда, то должно было бы быть отказано и в возмещении имущественного вреда (который, как мы знаем, был добровольно возмещен), будь такое требование предъявлено, т.к. основания для возмещения этих двух видов вреда в части вины совершенно одинаковы.
Также неверно, на мой взгляд, упоминание в решении о неких других случаях, предусмотренных законом, - такой оборот действительно присутствует в ст. 151 ГК РФ, но там имеется в виду вовсе не наличие вины или ее отсутствие. Речь в этой статье идет о том, что вред, причиненный посягательством на неимущественные блага, возмещается всегда, а в иных случаях - то есть когда затронуты имущественные блага, - если это специально предусмотрено законом - например, Законом о защите прав потребителей.
Сказанное мною не означает, что иск обязательно подлежал удовлетворению. Скорее в иске могло бы быть отказано, но по другим основаниям. На мой взгляд, основным для разрешения этой ситуации является вопрос о том, охватывается ли понятием "возмещение вреда", которое применяется в Законе о борьбе с терроризмом, также и компенсация морального вреда. В зависимости от ответа на этот вопрос должно было быть разрешено дело. Если да, то иск следовало удовлетворить, хотя, скорее всего, и не в том размере, который был указан истцами. Если нет, то исключается и удовлетворение иска.
Разрешать дело суд должен был в первую очередь на основании Гражданского кодекса, потому что неясность, конечно, имеется. Разумеется, о каких бы видах вреда - имущественном, моральном - ни шла речь, это всегда вред. Но законодатель не всегда выражается достаточно ясно. В большинстве существующих законов говорится раздельно о возмещении имущественного вреда и компенсации морального вреда. В данном случае законодатель предусмотрел возмещение вреда без указания вида вреда, поэтому для раскрытия этого понятия необходимо учитывать ст. 1082 ГК РФ, посвященную способам возмещения вреда: удовлетворяя иск, суд обязывает возместить вред в натуре или возместить причиненные убытки. Отсюда можно сделать вывод, что когда законодатель говорит о возмещении вреда, то он имеет в виду имущественный вред. Моральный вред рассматривается как отдельный вид вреда, о котором требуется специальное указание, чтобы возникла обязанность его компенсации.
Думаю, именно это соответствовало намерениям законодателя, вероятно, стремившегося побыстрее возместить имущественный вред, чтобы наиболее насущные потребности людей были удовлетворены до того, как будут обнаружены и осуждены виновные в теракте. Компенсация морального вреда едва ли к ним относится. В то же время норма сформулирована безобразно, и, думаю, споры о ее применении могут продолжаться очень долго.
- Если прибегнуть к систематическому толкованию, можно ли закрыть глаза на то, что законодатель поместил нормы о моральном вреде в главу 59 о возмещении вреда?
- Действительно, это так, но не будем забывать, что ст. 151 ГК РФ расположена за пределами этой главы. Я согласен с вами, что здесь есть возможности для иного толкования, начиная с того, что параграф 1 - общие положения о возмещении вреда - имеет силу для всех параграфов, включая и четвертый, посвященный компенсации морального вреда, а отсюда вроде бы следует, что понятие вреда относится и к моральному вреду. Но нас больше интересует не причинение вреда, а возмещение, в отношении которого в ст. 1064 ГК РФ имеется уточнение "в полном объеме". Под объемом возмещения вреда, по крайней мере имущественного, понимаются убытки, определенные ст. 15 ГК РФ. Хотя и здесь, конечно, можно возразить, что моральный вред причиняется физическими и нравственными страданиями, и его компенсация в полном объеме - это компенсация и физических и нравственных страданий, а не одного из этих видов, однако в доктрине это еще не вполне разработано. Основной довод может состоять в том, что в Законе о борьбе с терроризмом говорится о возмещении вреда, поэтому, если кто-то захочет утверждать, что, когда мы говорим о вреде, мы не имеем в виду моральный вред, это должно быть доказано. В решении такого обоснования не приведено, да судья и не пыталась этого сделать. Повторюсь, что мотивировочная часть представляется мне совершенно неверной - вины Правительства Москвы для применения ст. 17 не требуется, а если бы она и требовалась, бремя доказывания, безусловно, лежало бы на Правительстве. Таких данных в решении я не вижу. Затрудняюсь также предположить, как Правительство могло бы доказать отсутствие своей вины. Оно могло бы доказать, что еще кто-то виноват - прежде всего, федеральный центр, - но ведь кто-то виноват и в том, что террористы с оружием беспрепятственно перемещаются по улицам Москвы.
- Александр Маркович, если предположить, что судья пошла бы по пути, который Вы наметили, и обосновала бы со ссылкой на ст. 1082 ГК РФ, что возмещение вреда не охватывает компенсацию морального вреда, нельзя ли было бы возражать, что ст. 12 ГК РФ предусматривает компенсацию морального вреда в числе способов защиты гражданских прав и что она является специфическим способом защиты от конкретного посягательства?
- Действительно, в ст. 12 компенсация морального вреда и возмещение убытков разведены, но это может быть истолковано и в пользу того, что возмещение вреда (убытков) полностью обособлено от компенсации морального вреда и не может подразумевать последнюю.
- Остается пожелать, чтобы Пленум разъяснил населению, как следует понимать эти туманные нормы.
- Думаю, прежде всего законодатель должен был бы уточнить ст. 17 Закона N 130-ФЗ, но она исполнена настолько плохо, что судебному разъяснению, на мой взгляд, она подлежать в принципе не может. Взять хотя бы такой момент: в первых трех пунктах статьи говорится о возмещении вреда в порядке, предусмотренном гражданско - процессуальным законодательством, а в четвертом - в порядке, предусмотренном Гражданским кодексом; законодатель, по-видимому, не улавливал разницу между ними, и рассчитывать здесь на разъяснение не стоит. Пленум, конечно, мог бы устранить какие-то противоречия, но не настолько глубокие.
- Таким образом, даже добросовестный судья столкнулся бы в применении этих норм с большими трудностями?
- Думаю, что добросовестный судья стал бы руководствоваться нормами ГК РФ. Если бы доводы судьи были правильными, можно было отказать в возмещении имущественного вреда, если такое требование было бы заявлено. Суд же все решение в части отказа в первом требовании основал на вопросе о вине правительства, а он имеет одинаковое значение для имущественного и морального вреда.
В общих нормах - ст. ст. 1099 и 151 ГК РФ - упоминания о вине не содержится; в ст. 151 говорится лишь о степени вины как обстоятельстве, влияющем на размер ответственности. Поэтому применяться должна ст. 1064 ГК - моральный вред подлежит компенсации, если ответчик не докажет, что вред причинен не по его вине. Учтем также, что Правительство Москвы добровольно выплатило возмещение имущественного вреда, а следовательно, свою обязанность по возмещению вреда определенным образом признало.
Вообще же я далеко не уверен, что в ст. 17 Закона о борьбе с терроризмом речь идет в точном смысле слова об ответственности за причинение вреда. Скорее законодатель просто хотел распределить бремя несения предварительных расходов по возмещению вреда. Ведь в п. 2 той же статьи говорится о вреде, причиненном самому субъекту федерации, - он возмещается из средств самого субъекта. Если предположить, что эта норма имеет какое-то гражданско - правовое значение, то пришлось бы сделать вывод о возможности наличия ответственности субъекта перед самим собой, что выглядит совершенным нонсенсом.
- Вы предвидели отказ в иске?
- Откровенно говоря, я предполагал, что судья приостановит рассмотрение дела до разрешения уголовного дела, и это могло быть оправданным, не говоря уже о том, что это удобно для государства. Ведь окончательная квалификация совершенного действия как теракта, то есть преступления, может быть дана только судом в ходе уголовного судопроизводства - в каких-то случаях внешне сходные действия может предпринять группа невменяемых лиц. Даже если непосредственные исполнители уничтожены, к ответственности могут быть привлечены организаторы, разумеется, если они выявлены. Если разбирательство по уголовному делу закончено, тогда может быть возобновлено гражданское дело и т.д. Суд же в данном случае пошел по другому пути, единственным достоинством которого является простота.
- Не лучше ли было бы истцам оставить Закон о борьбе с терроризмом в покое и ссылаться на ст. 151 ГК РФ, доказывать причинение им физических и нравственных страданий бездействием федерального центра, при попустительстве которого осуществляется террористическая деятельность? В этом случае суд мог бы при необходимости заменить ответчика и взыскать компенсацию с виновника - Российской Федерации?
- Ваше предложение обойти Закон о борьбе с терроризмом не облегчило бы жизнь истцам, т.к. в этом случае пришлось бы обосновать

[ВОПРОС-ОТВЕТ] Какие документы требуются предпринимателю без образования юридического лица для получения отсрочки от уплаты государственной пошлины при обращении в арбитражный суд в случае отсутствия счетов в кредитных организациях?  »
Общая судебная практика »
Читайте также