ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ Обзор надзорной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации за 2004 год

СУДЕБНОЙ КОЛЛЕГИИ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ
ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ЗА 2004 ГОД
В 2004 году Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ продолжила работу по выявлению и устранению ошибок, допущенных нижестоящими судами, направленную на повышение уровня осуществления правосудия.
За 2004 год Судебной коллегией по жалобам и представлениям было изучено 1798 дел (в 2003 году - 2469), из них по 942 делам отказано в удовлетворении надзорных жалоб (в 2003 году - по 819), по 856 делам возбуждены надзорные производства (в 2003 году - по 1650).
Таким образом, проверка уголовных дел показала, что по 47,6% истребованных дел (в 2003 году - 66,8%) судами были допущены различные ошибки в применении уголовного и уголовно-процессуального закона, которые не были своевременно выявлены при кассационном и надзорном рассмотрении судами областного звена. Значительное их количество устранено Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда РФ.
Основания возбуждения надзорных производств различны. В частности, из общего числа возбужденных производств: 212 (24,7%) - по жалобам на неправильное применение закона; 214 (25%) - на нарушение процессуального закона; 103 (12%) - на суровость наказания; 99 (11,6%) - на необоснованное осуждение; 29 (3,4%) - на недостаточное или неправильное следствие; 5 (0,6%) - на отмену или снижение размера гражданского иска; 8 (0,9%) - на режим исправительной колонии; 2 (0,2%) - на необоснованное оправдание или прекращение дела; 184 (21,6%) - на иные нарушения.
Отмена приговоров и других судебных решений
Обобщение судебной практики показало, что зачастую приговоры отменялись из-за несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела.
Так, Советский районный суд г. Казани признал Ибрагимова и Сафина виновными по ч. 4 ст. 228 УК РФ в незаконной перевозке наркотических средств в особо крупном размере, совершенной группой лиц по предварительному сговору при следующих обстоятельствах.
27 июля 2000 г., примерно в 19 час. 30 мин., Сафин и Ибрагимов, вступив в преступный сговор, перевезли на автомашине, управляемой Сафиным, героин в количестве 148,9 г от дома N 15 по ул. Адоратского до дома N 20 по ул. Солидарности пос. Дербышки г. Казани. Здесь же примерно в 20 час. 45 мин. они были задержаны, а героин изъят.
Судебная коллегия отменила судебные решения, а дело направила на новое судебное рассмотрение, отметив в определении, что об обстоятельствах появления в автомашине наркотического средства и его принадлежности осужденные Сафин и Ибрагимов дали взаимоисключающие показания.
По показаниям Сафина, Ибрагимов просил его подвезти с ул. Адоратского до ул. Солидарности пос. Дербышки и сел в машину с пакетом, в котором, как он, Сафин, узнал позже, находился героин. С разрешения Ибрагимова он взял щепотку героина, заправил сигарету и выкурил ее по пути следования. Потом Ибрагимов с пакетом ушел, но вскоре вернулся, сказал, что нужно подождать. В это время их задержали, а пакет с героином изъяли.
По показаниям Ибрагимова, Сафин просил встретиться. На встрече они обсудили намерение Сафина продать автомашину и поехали в пос. Дербышки. Там Сафин вышел из машины, а через некоторое время вернулся с пакетом в состоянии наркотического опьянения. В этот момент подъехали сотрудники милиции и их задержали. Только тогда он узнал, что в пакете находится наркотическое средство.
К показаниям Ибрагимова суд отнесся критически, указав, что их "рассматривает как реализацию своего права на защиту", показания же Сафина положил в основу приговора, сделав вывод о том, что "они наиболее правдиво излагают обстоятельства совершения преступления".
Данный вывод суд обосновал тем, что показания Сафина "согласуются как с показаниями свидетеля Дадаматова, так и с другими доказательствами".
Вместе с тем из материалов дела видно, что доказательств, подтверждающих правдивость показаний Сафина, не имеется и, наоборот, есть доказательства, которые согласуются с показаниями Ибрагимова.
Ссылка на показания Дадаматова необоснованна, так как этот свидетель, проводивший вместе с другими работниками милиции задержание осужденных и обнаруживший в автомашине пакет с наркотическим средством, о времени появления этого пакета информирован не был, кому пакет принадлежал, не знал. В то же время Дадаматов свидетельствовал о том, что Сафин "очень нервничал, а когда спросили о содержимом пакета, то неожиданно побежал. Его догнали и надели наручники. Сафин кричал, что никакого отношения к героину не имеет, но до прибытия следственно-оперативной группы предлагал 10 тыс. рублей за то, что в пакет вместо героина будет насыпана мука".
Показаниям свидетеля Дадаматова о поведении Сафина на месте происшествия оценка не дана.
Какими другими доказательствами подтверждены показания Сафина, изобличающие Ибрагимова, суд в приговоре не указал, а те, что в нем приведены, Ибрагимова в преступном деянии не уличают.
Тот факт, что Сафин в отличие от Ибрагимова в момент задержания находился в состоянии наркотического опьянения, сам по себе не подтверждает показания о выкуривании сигареты в машине, а показания свидетелей Новеньковой, Иванова и Корнеева раскрывают лишь отдельные обстоятельства, связанные с задержанием осужденных.
Таким образом, приговор в отношении Ибрагимова постановлен только на основании показаний Сафина, объективность которых материалами дела не подтверждена.
Наряду с этим суд оставил без внимания ряд обстоятельств, исследование и оценка которых могли повлиять на решение вопроса о виновности или невиновности Ибрагимова.
Так, в судебном заседании оглашалась записка Сафина, изъятая в ходе предварительного следствия у его сожительницы Вахитовой, в которой он сообщал о задержании его и Ибрагимова с наркотическим средством, просил ее найти адвоката и дать показания о том, что Ибрагимов за автомашину будто бы предлагал героин. Он же уведомлял о данных им показаниях о принадлежности героина Ибрагимову и что, если все получится и ему поверят, он может выйти под подписку о невыезде.
По поводу записки (ее написания, передачи и содержания) суд никого не допросил, хотя исследование этих обстоятельств могло повлиять на вывод суда о наличии или отсутствии у Сафина оснований для оговора Ибрагимова.
Кроме того, суд огласил, но должным образом не исследовал распечатки сообщений, поступавших на пейджеры Сафина и Ибрагимова. Их содержание подтверждает показания Ибрагимова о том, что не он, а Сафин настойчиво добивался их встречи. Оценка этих данных также могла повлиять на выводы суда о достоверности показаний каждого из осужденных относительно мотивов их встречи.
Судом не исследованы также причины изменения Сафиным показаний во время предварительного и судебного следствия.
Таким образом, из материалов дела видно, что выводы суда о виновности Ибрагимова в незаконной перевозке наркотического средства не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании. Кроме того, суд не учел ряда обстоятельств, которые могли повлиять на его выводы, и при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение, не указал, по каким основаниям принял одни доказательства и отверг другие.
Кассационная, а затем и надзорная инстанции Верховного Суда Республики Татарстан приговор оставили без изменения.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ все состоявшиеся по делу судебные решения признала незаконными и необоснованными, вынесенными с нарушением требований ст. ст. 342 и 344 УПК РСФСР (ст. ст. 379 и 380 УПК РФ).
Некоторые суды допускают нарушения предусмотренных ст. 240 УПК РФ требований о непосредственности и устности судебного разбирательства.
Так, отменены приговор и кассационное определение в отношении Афанасьева, осужденного Курганским городским судом по п. "г" ч. 2 ст. 162 УК РФ.
В определении Судебная коллегия указала, что в соответствии со ст. 240 УПК РФ в судебном разбирательстве все доказательства по уголовному делу подлежат непосредственному исследованию, за исключением случаев, предусмотренных особым порядком принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением.
Оглашение показаний, полученных при производстве предварительного расследования, возможно в случаях, предусмотренных ст. ст. 276, 281 УПК РФ.
Приговор суда может быть основан лишь на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании.
Эти требования закона по данному делу не выполнены.
Как видно из материалов дела, при назначении судебного заседания судья постановил вызвать в суд лиц по спискам, представленным сторонами.
В список к обвинительному заключению свидетелями обвинения в числе других включены Михайлов и Фадюшин, при этом указаны листы дела, где отражены показания этих лиц, адреса их постоянного места жительства. Однако на момент рассмотрения дела Михайлов и Фадюшин были осуждены и отбывали наказание в местах лишения свободы. Но ни при назначении судебного заседания, ни в ходе судебного рассмотрения судом не решался вопрос об их этапировании.
При таких обстоятельствах обоснованны доводы адвоката о том, что показания свидетелей Михайлова и Фадюшина оглашены судом в нарушение требований закона. Отсутствие названных свидетелей в судебном заседании не позволило сторонам выяснить все обстоятельства, о которых показывали эти лица.
Такую же ошибку допустил Ленинский районный суд г. Грозного Чеченской Республики по делу в отношении Демельханова, осужденного по ч. 4 ст. 228 УК РФ.
Отменяя состоявшиеся по делу судебные решения, Судебная коллегия отметила, что в соответствии со ст. 240 УПК РФ приговор суда может быть основан лишь на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании.
То есть суд в подтверждение своих выводов не вправе ссылаться на собранные по делу доказательства, если они не были исследованы судом и не нашли отражения в протоколе судебного заседания. Ссылка в приговоре на показания подсудимого, потерпевшего, свидетелей, данные при производстве дознания и предварительного расследования, допустима только при оглашении судом этих показаний в случаях, предусмотренных ст. ст. 276 и 281 УПК РФ. Фактические данные, содержащиеся в оглашенных показаниях, как и другие доказательства, могут быть положены в основу выводов и решений по делу лишь после их проверки и всестороннего исследования в судебном заседании.
Как видно из материалов дела, Демельханов в судебном заседании вину не признал и показал, что наркотики не приобретал и не сбывал их Салуеву, деньги в сумме 650 руб., изъятые у него при задержании, - его собственные, из которых 400 руб. были им получены от таксиста Хасумова за реализацию коленчатого вала, остальные 250 руб. он заработал, занимаясь частным извозом.
Не согласившись с доводами Демельханова, суд в подтверждение его вины сослался на его показания, показания свидетелей Тагиева, Дадахова, полученные в ходе предварительного расследования, на заключение химической экспертизы, постановление о проведении оперативно-розыскных мероприятий, протоколы осмотров.
Вместе с тем, как видно из протокола судебного заседания, указанные доказательства в судебном заседании не оглашались и не рассматривались.
Однако суд сослался на них в приговоре в подтверждение виновности Демельханова в совершении преступления и, таким образом, обосновал свои выводы доказательствами, которые не были исследованы в судебном заседании.
Кроме того, приведя в приговоре показания свидетелей Дадахова и Тагиева, данные ими на предварительном следствии, суд не привел их показания в судебном заседании и указал лишь, что "несмотря на то, что они предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний в соответствии со ст. ст. 307, 308 УК РФ, от своих показаний, данных на предварительном следствии, отказались, пояснив, что в их присутствии у Демельханова деньги при его задержании не изымались".
Суд пришел к выводу, что понятые Дадахов и Тагиев изменили свои показания под влиянием родственников Демельханова, однако на основании чего пришел к такому выводу, не указал.
Суд также не дал оценки в приговоре показаниям Дадахова и Тагиева о том, что они не присутствовали при досмотре Салуева, вручении ему денежных купюр и добровольной выдаче приобретенных им у Демельханова наркотических средств, протоколы допросов подписали не читая.
С учетом изложенного приговор был признан незаконным и необоснованным, а дело направлено на новое судебное рассмотрение.
Иногда суды односторонне подходят к исследованию и оценке доказательств, полученных в процессе предварительного и судебного следствия, не выясняют причины противоречий в показаниях потерпевших, свидетелей, а также самих подсудимых.
Такое нарушение допустил Усть-Канский районный суд Республики Алтай по делу в отношении Канарина, осужденного по ст. 116 УК РФ.
Судом кассационной инстанции приговор оставлен без изменения.
Суд надзорной инстанции приговор и кассационное определение отменил, дело производством прекратил в связи с примирением сторон.
Как указано в приговоре, Канарин из личной неприязни бил несовершеннолетнего Булкина руками по лицу, затем ударил коленом в живот, причинив ему своими действиями физическую боль.
Судебная коллегия отменила все состоявшиеся по делу судебные решения, направила дело на новое судебное рассмотрение и указала, что, как видно из дела, при его проверке в порядке надзора Верховным Судом Республики Алтай президиум признал состоявшимся примирение между потерпевшим Булкиным и осужденным Канариным на том основании, что в стадии судебного разбирательства потерпевший был против привлечения Канарина к уголовной ответственности. Между тем материалы судебного следствия свидетельствуют о том, что в нарушение требований ст. 25 УПК РФ ни у потерпевшего, ни у осужденного не выяснялось наличие намерения прекратить дело за примирением сторон.
Кроме того, из материалов дела видно, что потерпевший Булкин и его законный представитель в период расследования по делу и в судебных заседаниях давали противоречивые показания. Потерпевший в суде отрицал то, что побои ему были нанесены Канариным, утверждал, что заявление в органы милиции он написал по просьбе отца.
Из акта комиссионной судебно-медицинской экспертизы усматривается, что у экспертов не имелось оснований для вывода о наличии у потерпевшего Булкина каких-либо телесных повреждений; содержащуюся в деле запись о наличии гиперемированной кожи над правой бровью потерпевшего нельзя рассматривать как описание телесного повреждения.
При таких обстоятельствах у суда не имелось оснований для признания доказанной вины Канарина в нанесении побоев Булкину.
Коллегия отметила также, что при рассмотрении этого дела суд не принял надлежащих

ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ (по материалам Военной коллегии Верховного Суда РФ) (Право в Вооруженных Силах, 2005, n 9) Справка о судебных решениях и отдельных определениях, вынесенных Военной коллегией Верховного Суда Российской Федерации в апреле 2005 г.  »
Общая судебная практика »
Читайте также