ИНФОРМАЦИЯ О ДЕЛЕ (по материалам Решения МКАС при ТПП РФ от 06.09.2002 n 217/2001) МКАС удовлетворил требования о взыскании суммы предоплаты по договору поставки, так как материалами дела подтверждается, что истцом была произведена предоплата соответствующих партий товара на основании счетов ответчика, а ответчиком не выполнены его договорные обязательства по отгрузке товара или возврату полученной от истца его стоимости в порядке предоплаты.

арбитражного суда при Торгово - промышленной палате
Российской Федерации
от 6 сентября 2002 года N 217/2001)
В Международный коммерческий арбитражный суд при Торгово - промышленной палате Российской Федерации (далее - МКАС) поступило исковое заявление Закрытого акционерного общества, имеющего местонахождение на территории России (далее - Истец), к Компании, имеющей местонахождение на территории Канады (далее - Ответчик), о взыскании суммы, представляющей собой убытки, возникшие вследствие непоставки товара.
1 октября 1998 г. стороны заключили Договор о поставке товара. Ответчик (исполнитель) обязался поставить товар на основании предварительно оплаченных (в размере 100%) Истцом (заказчиком) счетов за каждую партию товара в течение 180 дней с даты платежа, при этом в случае непоставки Ответчик должен в тот же срок вернуть Истцу перечисленные денежные средства. В приложении к Договору была определена общая цена товара. 1 января 1999 г., 30 августа 2000 г. и 16 октября 2000 г. был подписан ряд дополнительных соглашений к Договору, касающихся порядка отгрузки товара, условий транспортировки, а также переименования заказчика (Истца).
Истцом была осуществлена 100% предоплата по счетам Ответчика, в то время как Ответчик поставил товар только на часть суммы.
В соответствии с заключенным сторонами Договором Ответчик обязан был отгружать отдельные партии товара в срок, не превышающий 180 дней с даты осуществления платежа, либо в тот же срок возвратить полученные денежные средства. На момент подачи иска истек вышеуказанный 180-дневный срок.
В апреле - мае 2001 г. Истец вел с Ответчиком переписку по электронной почте о необходимости поставки товара, однако это не принесло результатов; в своем факсе от 16 июля 2001 г. Ответчик, увеличив в одностороннем порядке стоимость товара, потребовал доплаты. Истец в своих письмах от 6 и 13 августа 2001 г. выразил несогласие с позицией Ответчика и отказался доплачивать требуемую сумму.
Истец в письме от 17 августа 2001 г. потребовал возврата ранее перечисленной суммы в течение 3-х банковских дней с момента получения письма. Ответчик в письме от 20 августа 2001 г. отказался возвратить денежные средства и продолжал настаивать на доплате.
Письмом от 22 августа 2001 г. Истец уведомил Ответчика об отказе от исполнения Договора в связи с существенным нарушением сроков поставки и вновь потребовал возврата уплаченной суммы, однако данное требование Истца не было исполнено Ответчиком, в связи с чем Истец обратился в МКАС.
В МКАС поступило заявление Ответчика об отсутствии у МКАС компетенции по рассмотрению спора.
В связи с возражениями Ответчика против компетенции МКАС рассматривать данный спор состав арбитража обсудил вопрос о своей компетенции.
Представитель Ответчика мотивировал свое ходатайство о прекращении разбирательства дела следующими основными соображениями.
Не совпадают русский и английский тексты арбитражной оговорки при том, что в договоре предусмотрено, что оба текста имеют одинаковую юридическую силу. В английском тексте оговорки МКАС вообще не указан в качестве органа, компетентного рассматривать данный спор. В русском же тексте наименование этого органа указано неправильно. Поскольку противопоставление текстов оговорки на различных языках недопустимо, оговорка не является обязательной для сторон, она не позволяет установить, на что было действительно направлено волеизъявление сторон. Таким образом, отсутствует соглашение сторон о передаче споров на разрешение в МКАС. Ответчик вообще не имел намерения передавать настоящий спор на третейское разбирательство, о чем свидетельствует английский текст арбитражной оговорки, согласно которой споры передаются "to the Arbitration court of Russia", что не может пониматься англоязычными деловыми людьми и юристами иначе, чем договоренность о передаче споров на разрешение государственного арбитражного суда в России. В подтверждение этого он представил аффидевит Президента фирмы Ответчика. Если бы стороны имели в виду передачу споров на разрешение МКАС, то они воспользовались бы текстом рекомендуемой в Регламенте МКАС арбитражной оговорки.
Представитель Истца не согласился с соображениями, высказанными представителем Ответчика, заявив, что отсутствуют основания для удовлетворения ходатайства Ответчика. По его мнению, в английском тексте оговорки пропущены слова, содержащиеся в русском тексте "при Торгово - промышленной палате". Неточное указание названия арбитражного органа не имеет юридического значения, т.к. приведено название этого же третейского суда, впоследствии измененное. Он также указал, что аффидевит президента, который работает в фирме Ответчика с 2000 г. и не участвовал в заключении спорного Договора, подписанного 1 октября 1998 г., не может служить доказательством по делу.
В ходе заседания состав арбитража вынес постановление, которым признал, что в компетенцию МКАС входит рассмотрение настоящего спора. Представителю Ответчика было разъяснено, что в соответствии с п. 3 ст. 16 Закона РФ от 7 июля 1993 г. "О международном коммерческом арбитраже" Ответчик, если он не согласен с данным постановлением, вправе его обжаловать в установленном порядке, однако подача такой жалобы не приостанавливает производства по делу. Ответчику было предложено представить в МКАС и Истцу объяснения по существу иска.
Представитель Истца квалифицировал заключенный сторонами Договор как договор поставки. Он сослался на сложившуюся практику отношений сторон, в соответствии с которой поставщик перед отправкой товара покупателю сообщает ему стоимость товара, которая должна быть оплачена покупателем. Истец считает, что условия поставки FCA подразумевают, что в стоимость товара уже включены все затраты. Кроме того, некоторые поставки осуществлялись "с оказией", товар был в разобранном виде и перевозился в специальных ящиках.
Истец исходил из того, что Договор был им обоснованно расторгнут в связи с допущенным Ответчиком существенным нарушением его условий в отношении сроков поставки и возврата стоимости непоставленного товара. Он настаивал на удовлетворении его требований в полном объеме.
Рассмотрев материалы дела и выслушав представителей сторон, Международный коммерческий арбитражный суд пришел к следующим выводам.
1. Касательно компетенции МКАС состав арбитража пришел к следующим выводам.
Договор, составленный на русском и английском языках с указанием, что оба текста имеют одинаковую юридическую силу, содержит несовпадающие тексты арбитражной оговорки. В тексте на русском языке оговорена передача споров на рассмотрение в Арбитражный суд при Торгово - промышленной палате РФ. В тексте же на английском языке предусмотрена передача споров "to the Arbitration court of Russia". Утверждение Ответчика о том, что из текста на английском языке следует, что подразумевалась передача споров в Российский государственный арбитражный суд, не может быть признано обоснованным. Общеизвестно, что термин "Arbitration court" в английском языке равнозначен в русском языке термину "третейский суд". Это ясно видно как из соответствующих международных актов и регламентов международных третейских судов, так и из литературных источников. Например, Конвенция о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений (Нью - Йорк, 1958 г.), в которой участвуют Россия и Канада, применима, как следует из ее текста, только к решениям иностранных третейских судов ("arbitral awards") и не применима к решениям иностранных государственных судов (решения которых не являются арбитражными). Таков же подход и в Арбитражном Регламенте ЮНСИТРАЛ (принят Генеральной Ассамблеей ООН 15 декабря 1976 г.) и Типовом Законе ЮНСИТРАЛ о международном торговом арбитраже (1985 г.), на основе которого принято законодательство о международном торговом арбитраже во многих странах, в том числе и англоязычных, в частности, в Канаде (на федеральном уровне и уровне законодательных органов всех провинций и территорий), Австралии, в четырех штатах США (Калифорнии, Коннектикуте, Орегоне и Техасе), в Шотландии. На его основе принят соответствующий закон и в России (в 1993 г.).
Третейский суд Международной торговой палаты в Париже называется по-английски "International Court of Arbitration of the ICC". Аналогичной является терминология, например, Лондонского международного арбитражного суда.
В опубликованном переводе Гражданского кодекса России на английский язык в отношении государственных арбитражных судов использован термин "Commercial court", а третейских судов - термин "court of private arbitration". В другом переводе этого же текста применительно к третейским судам использован термин "Arbitration court", а к государственным арбитражным судам - "Arbitrazh court". Такая же терминология применена им и в опубликованном русско - английском юридическом словаре. В работе, опубликованной в 1998 г., проводится четкое различие между разрешением споров в системе российских государственных арбитражных судов, которая названа "system of Russian Arbitrazh Courts", и международным коммерческим арбитражем, в частности МКАС при ТПП РФ, Арбитражным институтом Стокгольмской торговой палаты, Международным коммерческим арбитражным судом Международной торговой палаты.
Таким образом, и в русском и в английском текстах арбитражной оговорки Договора предусмотрено разрешение споров в третейских судах.
Ответчик обоснованно обращает внимание на то, что в русском тексте арбитражной оговорки Договора сторон неточно указано название третейского суда. Приведенное в нем название "Арбитражный суд при Торгово - промышленной палате РФ" было изменено на название "Международный коммерческий арбитражный суд при Торгово - промышленной палате Российской Федерации" Постановлением Верховного Совета Российской Федерации от 7 июля 1993 г. N 5339-1 "О введении в действие Закона Российской Федерации "О международном коммерческом арбитраже". По мнению состава арбитража, допущенная неточность не может влечь за собой признание отсутствия действительной арбитражной оговорки в тексте на русском языке, учитывая, что в арбитражной оговорке назван конкретный третейский суд, который, как указывалось выше, был переименован по решению законодательного органа власти Российской Федерации. Из этого МКАС исходил и при вынесении многих решений, что нашло отражение в опубликованной арбитражной практике МКАС.
Учитывая имеющееся расхождение в текстах арбитражной оговорки на русском и английском языках, состав арбитража применил при их толковании положения ст. 431 ГК РФ (поскольку в Договоре на русском и английском языках предусмотрено, что споры подлежат рассмотрению на основании "законодательства РФ").
Как предусмотрено ст. 431 ГК РФ, при толковании договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом. Как отмечалось выше, не может вызывать каких-либо сомнений то обстоятельство, что в текстах на русском и английском языках предполагалось рассмотрение спора в третейском суде на территории России.
Часть 2 ст. 431 ГК РФ предусматривает порядок установления содержания условия договора в случаях, когда буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений не позволяет его определить. В ней указано, что при определении общей воли сторон принимаются во внимание все соответствующие обстоятельства, включая, в частности, обычаи делового оборота. С учетом этого, имея в виду, что в тексте на английском языке не указан конкретный третейский суд, для его установления состав арбитража посчитал обоснованным использовать приобретающие характер обычаев делового оборота широко применяемые в международном коммерческом обороте правила толкования договоров, содержащиеся в "Принципах международных коммерческих договоров" УНИДРУА. Применение этого документа в международной коммерческой практике постоянно освещается в зарубежной и российской литературе и нашло отражение в ряде опубликованных решений МКАС.
Установив в результате сопоставления текстов, что первоначально вариант текста Договора был подготовлен на русском языке, который затем был переведен на английский язык, состав арбитража использовал указания о толковании на случай лингвистических расхождений в тексте Договора, составленном на двух или более языках.
Согласно статье 4.7 указанных Принципов в таких случаях предпочтение отдается толкованию в соответствии с вариантом текста договора, который был составлен первоначально. С учетом этого следует прийти к заключению, что в английском тексте были пропущены указанные в русском тексте слова "при Торгово - промышленной палате" ("at the Chamber of Commerce and Industry").
Если допустить, что сторонами сознательно в английском тексте были опущены эти слова, то необходимо было бы прийти к заключению, что стороны вообще не имели намерения включать в текст Договора арбитражную оговорку, поскольку без уточнения, какой конкретно третейский суд уполномочен разрешать споры сторон, арбитражная оговорка бессмысленна. У состава арбитража отсутствуют основания для такого допущения.
Принимая во внимание изложенное выше и руководствуясь пунктом 5 параграфа 1 Регламента, Международный коммерческий арбитражный суд признал, что в его компетенцию входит разрешение данного спора.
2. В соответствии с п. 1 параграфа 23 Регламента МКАС Истец и Ответчик были извещены о времени и месте проведения устных слушаний по делу повестками, вручение которых сторонам подтверждается имеющимися в деле почтовыми уведомлениями. Состав арбитража на основании параграфа 28 Регламента МКАС пришел к выводу, что неявка представителя Ответчика в заседание арбитража не препятствует разбирательству дела и вынесению решения по существу спора. Что касается вопроса о компетенции МКАС разрешить данный спор, то он, как отмечалось выше, был рассмотрен в присутствии представителя Ответчика в первом заседании арбитража и результат его рассмотрения был сообщен представителям сторон в этом же заседании.
3. Несмотря на предложение МКАС Ответчику представить объяснения по существу иска, Ответчик таких объяснений не представил. С учетом этого МКАС рассмотрел спор сторон по существу на основании материалов дела и объяснений представителя Истца.
4. Как отмечалось выше (в п. 1 мотивировочной части настоящего решения), Договором сторон предусмотрено в качестве применимого права законодательство РФ.
Для решения вопроса о том, какими нормами законодательства РФ следует руководствоваться при разрешении спора, состав арбитража прежде всего рассмотрел вопрос о квалификации Договора, заключенного сторонами. Рассмотрение текста Договора и дополнительных соглашений к нему с учетом предписаний ст. 431 ГК РФ привело состав арбитража к выводу о том, что сторонами был заключен договор поставки оборудования и материалов,

[ОПРЕДЕЛЕНИЕ ВЕРХОВНОГО СУДА РФ n 48-Г02-11 от 06.09.2002] Производство по делу о признании недействительным и противоречащим законодательству постановления губернатора Челябинской области о предоставлении участков лесного фонда в безвозмездное пользование прекращено правомерно, так как в суд общей юрисдикции с жалобой вправе обратиться гражданин, если считает, что неправомерными действиями государственного органа общественной организации или должностного лица нарушены его права и свободы.  »
Общая судебная практика »
Читайте также