Постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.07.2013 по делу n А53-14973/2012. Отменить определение первой инстанции полностью или в части, Разрешить вопрос по существу (ст.272 АПК РФ)

Корейский Банк Развития и компания «Корейская финансовая корпорация развития» заключили договор о приобретении активов (т. 6, л.д. 73-132).

23.12.2010 Корейская Финансовая Корпорация Развития и KDF Third Structured Special Purpose Limited Company заключили договор цессии в отношении Договора о приобретении активов. На основании данного договора уступки правыа требования кредитор заменил Корейскую Финансовую Корпорацию Развития в качестве покупателя по договору о приобретении активов (т. 6, л.д. 133-134).

На основании договора о приобретении активов KDF Third Structured Special Purpose Limited Company по настоящему обособленному спору приобрело у Корейского Банка Развития ряд активов, включая задолженность «ТагАЗ Корея» перед Корейским Банком Развития.

24.12.2010 Корейский Банк Развития и заявитель уведомили «ТагАЗ Корея» о состоявшейся уступке права (требований) (т. 6, л.д. 149-156).

В связи с не возвратом кредитов, выданных Корейским Банком Развития по указанным выше договорам компании «ТагАЗ Корея», Кредитор обратил взыскание на имущество «ТагАЗ Корея», получив возврат части денежных средств - 8 947 829 954 вон из общей суммы выданных кредитов.

В отношении оставшейся суммы основного долга в размере 43 194 103 855 вон кредитор обратился к должнику с требованием о платеже на основании Гарантии.

Суд первой инстанции, отказывая во включении требований кредитора, исходил из того, что кредитные договоры не относятся к Генеральному соглашению, поскольку не выполнены предварительные условия п. 8 Приложения №1 Генерального соглашения, и, соответственно, по мнению суда первой инстанции, кредиты не покрываются Гарантией. Кроме того, суд первой инстанции указал, что кредиты не относятся к Генеральному соглашению, поскольку не представлены доказательства фактического использования кредитов на конкретные цели. Суд первой инстанции пришел к выводу, что договор о приобретении активов является недействительным, в результате чего право требовать возврата кредитов не перешло от Корейского Банка Развития к Кредитору.

Судебная коллегия считает выводы суда первой инстанции необоснованными и не соответствующими фактическим обстоятельствам дела.

При рассмотрении апелляционной жалобы суд апелляционной инстанции руководствовался следующим.

В силу п. 1 ст. 1191 ГК РФ при применении иностранного права суд устанавливает содержание его норм в соответствии с их официальным толкованием, практикой применения и доктриной в соответствующем иностранном государстве.

Наличие иностранного элемента в правоотношениях предполагает необходимость установления права, применимого к данным правоотношениям.

Из материалов дела следует, что установление содержания, анализ иностранного законодательства и порядок его применения осуществлен судом первой инстанции самостоятельно и не основан на надлежащем анализе и толковании норм иностранного права, подлежавших применению. Суд первой инстанции не применил содержание представленных кредитором в материалы дела юридических заключений по вопросу толкования норм иностранного права.

Порядок установления содержания норм иностранного права установлен п. 2 ст. 1191 ГК РФ, однако из материалов дела не следует, что судом первой инстанции необходимые меры для установления содержания норм иностранного права были предприняты.

Допущенные нарушения привели к тому, что судом первой инстанции не установлены обстоятельства, подлежащие установлению при оценке обоснованности требований, а, соответственно, выводы суда первой инстанции не могут быть признаны законными и обоснованными.

Кроме того, суд первой инстанции, признал недействительным со ссылкой на нормы корейского права правопреемство между Корейским Банком Развития и кредитором и отказал на указанном основании кредитору во включении требования в реестр требований кредиторов, в то время как имеющимися в материалах дела вступившими в законную силу решениями судов Республики Корея, применяющими корейское право, уступка права требования, состоявшаяся между Корейским Банком Развития и кредитором, признана законной и состоявшейся, соответственно, правопреемство между Корейским Банком Развития и кредитором на основании договора о приобретении активов ранее было подтверждено вступившими в законную силу судебными актами иностранного государства.

Так вступившим в законную силу судебным актом суда округа Намбу г. Сеула, Республика Корея от 28.09.2011 утвержден расчет выручки от продажи недвижимого имущества компании «ТагАЗ Корея», причитающейся кредиторам данной компании (т. 8, л.д. 42-54). В данном судебном акте кредитор прямо признан судом правопреемником Корейского Банка Развития (т. 8., л.д. 48).

Правопреемство между Банком и Кредитором подтверждено также  решением Сеульского Центрального Районного Суда от 08.06.2011 по делу № 2011 ЧА 33852. Как следует из данного судебного акта в рамках дела № 2011 ТАГИ 1219 в пользу Кредитора с компании «ТагАЗ Корея» было взыскано 9 588 487 вон.

В судебном акте Сеульского Южного Районного Суда от 30.05.2012 Кредитор также признан кредитором компании «ТагАЗ Корея» (т. 8, л.д. 73-74).

До обращения с требованием к должнику кредитор предпринял все возможные действия, направленные на обращение взыскания на имущество «ТагАЗ Корея» и в итоге смог возвратить 1/5 основного долга по кредитным договорам (8 947 829 954 из выданных 52 141 933 809 корейских вон).

С учетом вышеизложенного, суд первой инстанции необоснованно признал недействительной уступку права требования по корейскому праву, в то время как суды Республики Корея, применяя корейское право, рассматривали указанную уступку между Корейским Банком Развития и Кредитором как законную.

В суде первой инстанции и дополнительно в суде апелляционной инстанции дела кредитор представил дополнительные доказательства, а именно заключения по применимому иностранному праву (Англии и Республики Корея) с приложением выдержек из законов, правоприменительной практики и доктринальных источников, объясняющие и подтверждающие требования кредитора (в суде первой инстанции представлено 5 заключений (в том числе юридические заключения по корейскому праву корейского юриста гражданина Сик Ана от 26.09.2012 (т. 5, л.д. 30-35), от 03.12.2012 (т. 10, л.д. 9-13), от 03.12.2012 (т.10, л.д. 80-84); юридические заключения по английскому праву английского барристера гражданина Ричарда Фишера от 24.09.2012 (т. 7, л.д. 187-195) и от 23.11.2012 (т. 9, л.д. 161-165)), в суде апелляционной инстанции дополнительно представлено 2 заключения: юридическое заключение по корейскому праву от 16.04.2013 (т. 11, л.д. 194-198); по английскому праву от 18.04.2013 (т. 11, л.д. 173-175).

При этом содержание заключений, представленные в суд апелляционной инстанции, подтверждает содержание заключений по применимому иностранному праву (Англии и Республики Корея), представленных в суд первой инстанции.

Апелляционной коллегией дополнительные заключения по применимому праву приобщены к материалам дела, поскольку они способствуют правильному и объективному разрешению спора и принятию законного и обоснованного судебного акта.

В соответствии с разъяснениями, данными в абзаце пятом пункта 26 Постановления № 36 от 28.05.2009, следует, что принятие дополнительных доказательств судом апелляционной инстанции не может служить основанием для отмены постановления суда апелляционной инстанции; в то же время непринятие судом апелляционной инстанции новых доказательств при наличии к тому оснований, предусмотренных в части 2 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, может в силу части 3 статьи 288 данного Кодекса являться основанием для отмены постановления суда апелляционной инстанции, если это привело или могло привести к вынесению неправильного постановления.

Суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что требования кредитора регулируются нормами английского и корейского права.

Так из материалов дела, в том числе содержания имеющейся в деле Гарантии, следует, что ответственность должника по Гарантии регулируется нормами английского права (л.д. 158, т.1). Применение положений Генерального соглашения о финансовой поддержке от 29.09.2008 и кредитных договоров, заключенных между Корейским Банком Развития и «ТагАЗ Корея», регулируется нормам права Республики Корея.

Вместе с тем суд первой инстанции неверно применил ч. 1 ст. 14 АПК РФ и п. 1 ст. 1191 ГК РФ об установлении содержания норм иностранного права.

При этом арбитражный суд вправе считать содержание иностранного права установленным, если предоставленное одной из сторон заключение специалиста о содержании норм иностранного права содержит необходимые и достаточные сведения и не опровергнуто при этом другой стороной путем предоставления сведений, свидетельствующих об ином содержании иностранного права.

Так кредитором в материалы дела в суде первой и апелляционной инстанций представлены заключения по английскому и корейскому праву:

юридические заключения по корейскому праву корейского юриста гражданина Сик Ана от 26.09.2012 (т. 5, л.д. 30-35), от 03.12.2012 (т. 10, л.д. 9-13), от 03.12.2012 (т.10,л.д. 80-84); от 16.04.2013 (т. 11, л.д. 194-198);

юридические заключения по английскому праву английского барристера гражданина Ричарда Фишера от 24.09.2012 (т. 7, л.д. 187-195) и от 23.11.2012 (т. 9, л.д. 161-165), от 18.04.2013 (т. 11, л.д. 173-175).

В заключениях по корейскому праву корейский специалист Сик Ан привел применимые нормы корейского права по вопросу действительности Генерального соглашения о финансовой поддержке от 29.09.2008 и кредитных договоров, заключенных между Корейским Банком Развития и «ТагАЗ Корея» (в частности, ст. 598 Гражданского кодекса Республики Корея, ст. 64, 209, 389 Торгового Кодекса Республики Корея), и прокомментировал содержание данных норм с учетом доктрины и правоприменительной практики (в частности, со ссылкой на решение Верховного Суда Республики Корея от 23.02.2012 № 2011da76426). В соответствии с применимыми нормами корейского права Генеральное соглашение и кредитные договоры являются действительными.

Также гражданин Сик Ан привел нормы корейского права, подлежащие применению по вопросу о действительности договора уступки (в частности, ч. 1 ст. 450 Гражданского кодекса Республики Корея), и прокомментировал их содержание с учетом правоприменительной практики и доктрины (в частности, со ссылкой на решения Верховного Суда Республики Корея от 13.04.1976 № 75dall00, от 16.11.1965 № 65dal720, от 30.07.1996 № 95da29130, от 26.04.2002 № 2001da59033, от 13.03.1992№ 91da32534, от 29.10.2009 № 2009da45221). В соответствии с указанными нормами права требования к должнику были должным образом уступлены кредитору Корейским Банком Развития, а соответствующие договоры уступки (Договор о приобретении активов от 23.11.2010 и Договор цессии в отношении Договора о приобретении активов от 23.12.2010) являются действительными.

В заключениях по английскому праву английский специалист гражданин Ричард Фишер привел нормы права, прецеденты и доктрину (в частности, ст. 4 Закона об обманных действиях 1677 г.; ст. 4 Правил о зарубежных компаниях 2009 г.; ст. 43,44 Закона о компаниях 2006 г.; судебные прецеденты National Finance Corporation Ltd. vs Goodman, Bradford Old Bank vs Sutcliffe, Bank of Barboda vs Panassar, Deutsche Bank AG vs Highland Crusader Offshore LP), подлежащие применению при определении действительности Гарантийного письма Должника от 30.09.2008, а также прокомментировал их содержание со ссылкой на доктринальные источники. В соответствии с указанными применимыми нормами английского права Гарантийное письмо является действительным.

Также гражданин Ричард Фишер привел судебные прецеденты (в частности, прецедентное решение Rainy Sky SA vs Kookmin Bank; Conister Trust Limited v John Hardman & Co. and McClure Naismith; Gulf Bank KSC v Mitsubishi (Heavy Industries) Ltd), в соответствии вторыми должен определяться предмет Гарантийного письма, то есть те обязательства должника, на которые распространяется Гарантийное письмо, а также пояснил независимый характер обязательств Гаранта по Гарантии.

Таким образом, юридические заключения по корейскому и английскому праву, представленные кредитором в материалы дела, соответствуют требованиям ч. 1 ст. 14 АПК РФ и п. 1 ст. 1191 ГК РФ: в них раскрывается содержание применимых норм иностранного права.

Кроме того, названные заключения по иностранному праву признаются судом апелляционной инстанции достаточными и позволяющими достоверно установить содержание норм иностранного права, подлежащих применению к спорным правоотношениям.

При этом судебная коллегия приходит к выводу, что судом первой инстанции при принятии обжалуемого судебного акта не установлено содержание норм иностранного права, что с учетом положений статьи 14 АПК РФ и ст. 1191 ГК РФ является основанием для изменения или отмены судебного акта.

Отказывая во включении в реестр требований кредиторов, суд первой инстанции указал, что кредитные договоры не связаны с Генеральным соглашением, сославшись на то, что из Генерального соглашения следует, что для финансирования строительства завода должны были быть выполнены предварительные условия, указанные в п. 8 Приложения 1. Также суд первой инстанции указал, что поскольку доказательств их выполнения нет, приступать к финансированию проекта у банка оснований не имелось, поэтому выданные Корейским Банком Развития кредиты не могут иметь отношения к Генеральному соглашению.

Вместе с тем данный вывод суд первой инстанции сделал при неполном исследовании материалов дела и без учета содержания норм иностранного права.

Так согласно представленному в материалы дела юридическому заключению по праву Республики Корея от 16.04.2013 следует, что «Корейский Банк Развития  имел право предоставить компании «ТагАЗ Корея» кредиты и требовать их погашения независимо от выполнения компанией «ТагАЗ Корея» предварительных условий, а не выполнение компанией «ТагАЗ Корея» этих предварительных условий не может влиять на обязательство компании компанией «ТагАЗ Корея» по возврату кредитов, предоставленных на основании Отдельных кредитных договоров, поскольку указанные предварительные условия не имеют какого-либо юридического значения».

Даже если бы предварительные условия Генерального соглашения не были выполнены, единственное последствие их невыполнения - наличие у Корейского Банка Развития права (но  не обязанности) отказаться от предоставления кредитов.

Невыполнение предварительных условий Генерального соглашения не предусмотрено в качестве препятствия для Корейского Банка Развития в осуществлении финансирования ни в пункте 8 Приложения №1 Генерального соглашения (т. 9, л.д. 32-33), ни какой-либо другой нормой Генерального соглашения.

При этом отсутствуют нормы корейского права, которые бы подтверждали выводы суда первой инстанции.

В статье 4 Генерального