Постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.07.2013 по делу n А53-14973/2012. Отменить определение первой инстанции полностью или в части, Разрешить вопрос по существу (ст.272 АПК РФ)

кредитное обязательство должно соответствовать одному из данных типов Кредитных Линий» (п. 8 Заключения по английскому праву от 23.11.2012, т. 9, л.д. 163).

При этом «кредит для пополнения оборотного капитала обычно представляет собой кредит для финансирования повседневной деятельности компании. Толкование данного выражения должно осуществляться с учетом пункта 1 Условий (то есть цели предоставления средств) и поэтому выражение должно толковаться расширительно как кредит, предоставляемый компании «ТагАЗ Корея» для финансирования ее «оборотного капитала», независимо от характера ее хозяйственной деятельности на тот момент» (п. 9а Заключения по английскому праву от 23.11.2012, т. 9, л.д. 164).

Как следует из материалов дела, на основании пяти кредитных договоров Корейским Банком Развития были выданы кредиты на пополнение оборотного капитала. В указанных кредитных договорах цель кредита определена либо прямо как «на пополнение оборотного капитала» (договоры от 19.05.2009, 03.06.2009, 14.10.2009 - т. 4, л.д. 72, 75-80, 89-94), либо как кредиты общего характера («финансирование экспортных операций» или «для приобретения материалов для деятельности компании»), т.е. на финансирование текущей деятельности «ТагАЗ Корея» (договоры от 09.10.2009, от 16.10.2009, т. 4, л.д. 83-85,104).

На основании двух Кредитных договоров (от 07.10.2008 и от 27.03.2009, т. 4, л.д. 58-62, 108-112) Корейский Банк Развития выдал кредиты на строительство объекта. Цель кредита («на строительство промышленного объекта») указана непосредственно в кредитных договорах (т. 9, л.д. 95-96,120).

Второе требование заключается в том, что заемные денежные средства не должны превышать лимиты, предусмотренные пунктом 2 Условий Гарантии в отношении 2008, 2009 и 2010 годов, а в совокупности они не должны превышать 200 миллиардов вон Республики Корея (п. 10 Заключения по английскому праву от 23.11.2012, т. 9, л.д. 165).

Согласно п. 2 Условий Гарантии общая сумма кредитов для пополнения оборотного капитала не должна превышать 60 млрд. корейских вон (т. 3, л.д. 106).

На основании указанных Кредитных договоров, продленных в 2009 году, Корейский Банк Развития выдал компании «ТагАЗ Корея» кредиты для пополнения оборотного капитала на общую сумму в размере 41 441 933 809 корейских вон, т.е. в пределах установленного лимита.

Согласно п. 2 Условий Гарантии предусмотрены следующие лимиты для кредитов на строительство объекта:

Период

Лимит выдачи за период

Фактически выдано

2008 г.

40 млрд. вон

3,9 млрд. вон (по договору от 07.10.2008)

2009 г.

70 млрд. вон

6,8 млрд. вон (по договору от 27.03.2009)

Таким образом, Корейский Банк Развития выдал кредиты на строительство объекта в пределах лимитов, установленных п. 2 Условий Гарантии.

Как разъяснено в п. 11 Заключения по английскому праву от 23.11.2012, если рассматриваемое обязательство может рассматриваться как возникающее на основании кредита на строительство объекта либо кредита для пополнения оборотного капитала и в остальном соответствует требованиям пункта 2 Условий, то английский суд рассматривал бы такое обязательство как обеспеченное Гарантией (т. 9, л.д. 165).

Таким образом, поскольку кредиты Корейского Банка Развития по вышеуказанным кредитным договорам полностью соответствуют критериям п. 2 Условий Гарантии и не были возвращены, у должника возникло обязательство по их возврату согласно Гарантии.

Согласно ст. 4 Гарантии обязательство Гаранта по настоящей Гарантии является безусловным и сохраняет силу независимо от подлинности, законности, действительности, соответствия правовым требованиям или исполнимости в судебном порядке Соглашений или любого иного документа, финансового инструмента либо соглашения, предусматриваемого Соглашениями (т. 3, л.д. 104).

Смысл указанного положения разъяснен в п. 10 Заключения по английскому праву от 24.09.2012, согласно которому такое положение должно рассматриваться как механизм, используемый для установления ответственности перед Корейским Банком развития, независимой от ответственности Заемщика, в случае если основные обязательства Заемщика тем или иным образом будут ограничены или утратят исковую защиту» (т. 7, л.д. 190).

Таким образом, самостоятельная ответственность Должника по гарантии возникает в силу факта выдачи кредитов, подпадающих под критерии п. 2 Условий Гарантии, вне зависимости от выполнения/невыполнения «ТагАЗ Корея» каких-либо предварительных условий. Отношения по основному обязательству не имеют значения по английскому праву для удовлетворения требования к должнику, так как кредиты фактически не возвращены.

Поскольку ответственность должника по Гарантии является безусловной и независимой, ссылки суда первой инстанции на невыполнение предварительных условий в качестве подтверждения отсутствия обязательств Должника прямо противоречат п. 4 Гарантии.

Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении требований кредитора, в том числе, указал, что Корейский Банк Развития обязан был не просто выдать кредиты, но и проверять их фактическое расходование; условия получения лимитированного кредита для пополнения оборотного капитала должны определяться после предварительных консультаций сторон (подпункт 2 п. 3 Приложения 1 к генеральному соглашению), что свидетельствует о том, что за расходованием средств на пополнение оборотного капитала предусматривался контроль со стороны Банка, с целью исключить использование средств на цели, не связанные со строительством завода.

Вместе с тем, как Генеральное соглашение (ст.ст. 3, 8, п.п. 1-2 Приложения №1 Генерального соглашения, т. 9, л.д. 25,28,31), так и Гарантия (п. 1-2 Условий Гарантии, т. 3, л.д. 106) четко разделяют две цели и два вида выдаваемых кредитов: для пополнения оборотного капитала и для строительства завода.

При этом, как с точки зрения английского права (т. 9, л.д. 164), так и с точки зрения корейского права (т. 10, л.д. 13) кредит для пополнения оборотного капитала представляет собой кредит на финансирование текущей, повседневной деятельности компании.

Толкование понятия «кредит на пополнение оборотного капитала», данное судом первой инстанции, противоречит правилам толкования договора по корейскому праву, а именно согласно п. 2 Заключения по корейскому праву от 03.12.2012 «слова, используемые в тексте договора, должны восприниматься в соответствии с их общепринятым и распространенным смыслом» (т. 10, л.д. 80-81).

Суд первой инстанции без учета толкования подлежащих применению норм иностранного права, изложенных в указанных выше заключениях, а также без учета содержания условий Генерального соглашения и Гарантии не раскрыл различие двух видов кредита, не мотивировал со ссылкой на нормы права, в чем состоит разница между кредитом для строительства завода и кредитом для хозяйственной деятельности, связанной со строительством завода.

Кроме того, предварительные консультации, на которые сослался суд первой инстанции, согласно пп. 2 п. 3 Приложения №1 к Генеральному соглашению не являются обязательными («условия предоставления кредита для пополнения оборотного капитала могут быть определены после предварительных консультаций сторон» (т. 9, л.д. 32).

Указанные консультации проводятся до, а не после заключения кредитных договоров и не могут иметь отношения к проверке фактического использования денежных средств.

Также в Гарантии отсутствуют положения, обязывающие Корейский Банк Развития следить за фактическим расходованием выдаваемых кредитных средств, и не предусмотрено освобождение должника от ответственности в случае нецелевого использования денежных средств компанией «ТагАЗ Корея». Напротив, согласно п. 5 Гарантии она является длящейся и сохраняет свою силу до полного возвращения кредитных средств.

Более того, утверждение суда первой инстанции прямо противоречит безусловному характеру обязательств должника, поскольку в силу п. 4 Гарантии после выдачи кредитов ответственность должника не должна зависеть от последующих действий «ТагАЗ Корея».

По английскому праву любой неясной формулировке договора должно придаваться «такое значение, которое соответствовало бы коммерческому здравому смыслу, с учетом коммерческих последствий конкретного толкования» (п. 14 Заключения по английскому праву от 24.09.2012, т. 7, л.д. 192).

Кроме того, оценив представленные в материалы дела доказательства, апелляционная коллегия приходит к выводу, что договор о приобретении активов является действительным и полностью соответствует ст. 450 Гражданского кодекса Республики Корея.

Отказывая в удовлетворении заявления кредитора, суд первой инстанции сослался на ст. 12 Генерального соглашения, согласно которой ни одна из сторон по настоящему Соглашению не вправе переуступать свои права и обязательства по настоящему Соглашению третьим лицам без согласия другой стороны, в силу чего на основании ст. 450 Гражданского кодекса Республики Корея суд первой инстанции пришел к выводу, что проведенная Банком на основании договора о приобретении активов уступка без согласия компании «ТагАЗ Корея» является недействительной.

Вместе с тем, суд первой инстанции неправильно применил нормы корейского права, не использовав представленное кредитором Заключение по корейскому праву от 03.12.2012, посвященное применению ст. 12 Генерального соглашения (т. 10, л.д. 80-84).

Так уступка на основании Договора о приобретении активов является действительной и полностью соответствует ст. 450 Гражданского кодекса Республики Корея. Согласно ст. 450 Гражданского кодекса Республики Корея уступка права по договорному обязательству имеет исковую силу в отношении должника по обязательству или любого третьего лица только после того, как цедент уведомит об этом должника по обязательству или же должник по обязательству выразит свое согласие на такую уступку» (т. 8, л.д. 151).

Таким образом, для признания уступки прав состоявшейся статья 450 Гражданского кодекса Республики Корея требует альтернативно либо уведомить должника, либо получить его согласие.

Со ссылкой на указанную норму права корейский адвокат гражданин Сик Ан разъясняет: «По нормам права Республики Корея уступка прав требования возможна в том случае, когда первоначальный кредитор и его правопреемник договариваются об уступке и передаче такого права требования правопреемнику, указав наименования Сторон и объект (объекты) цессии, и такая уступка имеет исковую силу, если заемщик получает уведомление от цедента о состоявшейся уступке (пункт 1 Статьи 450 Гражданского кодекса)» (п. 10 Заключения по корейскому праву от 26.09.2012, т. 5, л.д. 33).

Из материалов дела следует, что компания «ТагАЗ Корея» была уведомлена о состоявшейся уступке 24.12.2010.

В этой связи в Заключении по корейскому праву от 26.09.2012 со ссылкой на нормы корейского права указано, что «Договор о приобретении активов и Договор цессии в отношении приобретения активов оформлены надлежащим образом и подлежат защите по нормам права Республики Корея» (п. 10 Заключения по корейскому праву от 26.09.2012, т. 5, л.д. 33).

Вместе с тем, без учета указанных выше разъяснений, суд первой инстанции, не получив иного заключения по праву Республики Корея о недействительности Договора о приобретении активов и о применении ст. 450 Гражданского кодекса Республики Корея, необоснованно признал уступку права требования недействительной.

Статья 12 Генерального соглашения не имеет отношения к уступке прав по отдельным Кредитным договорам. Заключение по корейскому праву от 03.12.2012 специально разъясняет неприменимость ст. 12 Генерального соглашения к уступке на основании Договора о приобретении активов (т. 10, л.д. 80-84).

Согласно п. 2 ст. 8 Генерального соглашения отдельные договоры, подлежащие оформлению, имеют преимущественную силу перед настоящим Соглашением» (т. 9, л. д. 28).

Положения Генерального соглашения лишь регламентируют права и обязанности сторон до тех пор, пока предмет такой финансовой поддержки не будет определен путем подписания отдельных кредитных договоров. После заключения отдельных кредитных договоров именно они будут иметь преимущественную силу в отношении вопросов финансовой поддержки» (п. 11 Заключения по корейскому праву от 03.12.2012, т. 10, л.д.83-84).

Поэтому в соответствии с корейским правом возможность уступки третьим лицам прав требования по кредитам должна рассматриваться с учетом условий конкретных Кредитных договоров, но не Генерального соглашения» (п. 7 Заключения по корейскому праву от 03.12.2012, т. 9, л.д. 29).

Объектом уступки по Договору о приобретении активов является не Генеральное соглашение, а сами отдельные кредитные договоры, на которые ст. 12 Генерального соглашения не распространяется.

В свою очередь, самостоятельные кредитные договоры не содержат каких-либо ограничений на уступку.

Это подтверждается и буквальным содержанием статьи 12 Генерального соглашения. Так формулировка ст. 12 Генерального соглашения указывает, что данное ограничение распространяется только на возможность уступки третьим лицам сторонами своих прав и обязанностей по Генеральному соглашению. В то же время, отдельные Кредитные договоры не ограничивают уступку права требования по кредиту ни прямо, ни косвенно (п. 6 Заключения по корейскому праву от 03.12.2012, т. 10, л.д. 82-83).

Кроме того, как уже отмечалось ранее, правопреемство между Корейским Банком Развития и кредитором на основании договора о приобретении активов ранее было подтверждено вступившими в законную силу решениями корейских судов:

Суд первой инстанции, признал недействительным со ссылкой на нормы корейского права правопреемство между Корейским Банком Развития и кредитором и отказал на указанном основании кредитору во включении требования в реестр требований кредиторов, в то время как имеющимися в материалах дела вступившими в законную силу решениями судов Республики Корея, применяющими корейское право, уступка права требования, состоявшаяся между Корейским Банком Развития и кредитором, признана законной и состоявшейся, соответственно, правопреемство между Корейским Банком Развития и кредитором на основании договора о приобретении активов ранее было подтверждено вступившими в законную силу судебными актами иностранного государства.

Так вступившим в законную силу судебным актом суда округа Намбу г. Сеула, Республика Корея от 28.09.2011 утвержден расчет выручки от продажи недвижимого имущества компании «ТагАЗ Корея», причитающейся кредиторам данной компании (т. 8, л.д. 42-54). В данном судебном акте кредитор прямо признан судом правопреемником Корейского Банка Развития (т. 8., л.д. 48).

Правопреемство между Банком и Кредитором подтверждено также  решением Сеульского Центрального Районного Суда от 08.06.2011 по делу № 2011 ЧА 33852. Как следует из данного судебного акта в рамках дела № 2011 ТАГИ 1219 в пользу Кредитора с компании «ТагАЗ Корея» было взыскано 9 588 487