Как судят в Америке Российские юристы на смотринах у заокеанской Фемиды

Убедившись, что для наших широт любое соглашение обвиняемого с государством приемлемо лишь в случае не слишком серьезных прегрешений (иначе неизбежны злоупотребления правом), мы обратили свое внимание на другой феномен американской юстиции — суд присяжных.

В России, как известно, присяжным заседателям приходится рассматривать лишь особо тяжкие преступления, тогда как в США они выносят вердикты не только по любым уголовным, но и по гражданским делам. Правда, далеко не всегда дело слушается с участием большого жюри (оно состоит из 12 человек), для большинства случаев достаточно всего шести присяжных.

Каждый гражданин США считает не только своим долгом, но и своей почетной обязанностью явиться по первой же повестке в суд, если ему предстоит выполнять функции присяжного. Хотя многие вскоре начинают злиться: процесс может растянуться, а до его окончания заседатели не должны читать газеты и смотреть телевизор — нарушается привычный ритм жизни.

Ежедневно в каждый суд является несколько десятков (а то и сотен) человек, их распределяют по конкретным делам, каждое из которых начинается с отбора заседателей. Тот, кого отвели стороны или суд, будет проходить этот своеобразный кастинг еще и еще раз, пока наконец не получит долгожданную роль в каком-нибудь очередном деле. Однако, если суд предстоит сложный и не скорый, то человек может сам отказаться от участия в процессе, сославшись на то, что ему не с кем оставить детей или что ему светит интересная командировка. В этом случае гражданин автоматически переходит в резерв и дожидается следующего вызова — на новое дело.

В России картина иная — отношение граждан к таким функциям разнится главным образом из-за неспособности суда выплачивать людям их реальную зарплату за то время, которое приходится потратить в суде. Даже самый законопослушный гражданин будет искать повод уклониться от обязанностей заседателя, если его доход в течение нескольких месяцев будет ненамного превышать прожиточный минимум. Да и где гарантия, что разозленный отсутствием сотрудника работодатель не укажет ему затем на дверь. Добропорядочность у нас в стране не ценится, что заметно и по поведению самих присяжных. Разве могут в тех же Штатах понять наши объяснения, почему недовольный государством (чиновниками, тем же судом или вообще конкретной фракцией в Думе) обыватель злорадно голосует за оправдательный вердикт только для того, чтобы насолить представляющему то же государство прокуратуре?! Разве могут они там, за океаном, прочитать, что творится в душе человека, который полгода не получает даже свою мизерную зарплату или давно забыл, что из крана может течь горячая вода?!

Суд присяжных — дело тонкое. На Востоке особенно. В нашей многонациональной стране есть регионы, где многие юристы вообще не видят перспективы введения такого суда. В республике с тейповым устройством общества в принципе нельзя надеяться на справедливый вердикт, говорят правоведы. Присяжные, если они из твоего тейпа, всегда тебя оправдают. А чужаку, напротив, светит единогласное "виновен". Но об этой проблеме в нашей газете уже сообщалось, и не раз. Здесь же хотелось бы заострить внимание на более характерных для всей территории России особенностях общественного сознания, не позволяющих нам слепо копировать западную систему правосудия.

Еще раз вспомним о процессах, увиденных отечественными судьями в США. Там на днях адвокат, чтобы разжалобить присяжных, рекомендовал своему подзащитному явиться в суд в оранжевой тюремной робе. (Кандалы на его руках и ногах увидели только мы — жюри вообще не должно видеть эти железки, так как они могут навести присяжных на мысль о виновности подсудимого). Логика совершенно непонятная. Если надетые на человека "браслеты" позволяют считать его заведомо виновным, разве не такая же мысль приходит в голову при виде арестантской одежды? Нет, отвечают американские судьи. Поскольку судят данного человека за грабеж, ему не стоит появляться перед заседателями в приличном костюме. Они ведь могут решить, что такой хороший прикид безработный мог приобрести, только сбыв награбленное. А в робе он вызывает жалость как неудачник, которому нападения на женщин вменяются совершенно напрасно — он, мол, никого всерьез не ограбил, никакой выгоды не получил...

Для российских судей такая постановка вопроса неуместна. Раз его взяли с поличным, значит, вина доказана. Но в Америке не все так просто. Если при задержании полицейский не зачитал ему права или произнес всю эту тираду скороговоркой, вся эта процедура будет считаться незаконной. А если в других случаях тот же молодой человек нападал на своих жертв без свидетелей? Незаконный арест присяжные не могут принять во внимание, слова других женщин, подвергшихся нападению, всегда можно оспорить (в темноте они не могли хорошо разглядеть нападавшего, к тому же нельзя строить обвинение только на заявлении пострадавшего).

И вышел бы явный рецидивист на свободу, если бы не сознательность общества, привыкшего уважать закон и безоговорочно верить представителям власти. Именно этим и объясняется столь низкое число оправдательных приговоров в США, хотя, как мы уже подчеркивали, в суд попадает лишь 5% дел, намеченных к рассмотрению. Те, кто заведомо виновен, обычно соглашаются на сделку с правосудием, поэтому остальные, кто вверяет свою судьбу в руки присяжных, могли бы надеяться на иную статистику — хотя бы 50 на 50. Ан нет. Зато в России, если бы у нас была распространена подобная практика, процент осужденных присяжными наверняка был бы не 80, а намного ниже. Но у нас другая тенденция: чистосердечное признание и раскаяние, конечно, смягчают вину, но чаще всего не сокращают наказание. Поэтому приходится отпираться до конца, глядишь, присяжные тебе поверят и вообще отпустят на свободу.

В нашей стране, однако, до сих пор оправдательный вердикт мог быть фактически отменен в кассационной инстанции. Если вышестоящий суд сочтет, что какие-то нарушения закона не позволили присяжным принять правильное решение, их быстренько поправят, а оправданного все-таки посадят.

В США такое просто немыслимо. Если присяжные единогласно (обязательно единогласно, иначе их вердикт считается невынесенным) признают кого-либо невиновным, всякое его преследование прекращается. Обвинительный приговор может быть пересмотрен, причем чаще в сторону его смягчения. Но в любом случае там исправляется решение судьи, а не присяжных. А у нас и сам вердикт выносится простым большинством голосов, и отмена его может быть осуществлена простым большинством коллегии из трех судей, рассматривающих кассационную жалобу.

Еще один забавный пример. Пострадавший, выступая перед судом, вообще не видит обвиняемого — тот помещен за специальный щит. Он описывает детали преступления, рисует словесный портрет своего обидчика, а присяжные все это время разглядывают подсудимого и могут сделать свои выводы: похож ли данный конкретный человек на того, кто совершал нападение. И уже не столь важно, опознает ли жертва грабителя, когда препятствие между ними исчезнет. У присяжных к тому времени может сформироваться собственное мнение, на которое уже не должно повлиять внезапное "прозрение" пострадавшего. Он ведь, бедный, видел прежде злобный оскал своего обидчика лишь несколько секунд, да еще в темноте, а тут, в зале суда, вдруг разглядел в нем человеческие черты и, засомневавшись, отказался признать в нем нападавшего.

В России такая процедура вообще не имеет смысла — если у пострадавшего нет претензий к данному лицу, разве могут присяжные признать его вину?!

Пафос всего сказанного выше отнюдь не направлен против суда присяжных как такового. Этот институт существовал у нас в стране и до революции, он должен действовать и в демократической России. Но в том, что к повсеместному его введению людей надо готовить, причем тщательно и без спешки, формируя правосознание граждан и общественное мнение, сомневаться не приходится.

Константин Катанян

В Верховном суде РФ считают, что суды присяжных, введенные в некоторых регионах, рассмотрят не менее половины дел по особо тяжким преступлениям  »
Юридические статьи »
Читайте также