За ширмой реформ не разглядели человека Итоги первого года монетизации

В декабре 2004-го Александр Ржаненков, председатель комитета по труду и социальной защите населения администрации Санкт-Петербурга, рассказывал на страницах нашей газеты о перспективах грядущего года монетизации. Год прошел, и самое время взглянуть на него уже не с точки зрения перспектив, а с точки зрения подведения некоторых итогов. Оценить общие процессы, связанные с этой реформой, наш корреспондент Виктория Морозова вновь попросила Александра Ржаненкова.

- Александр Николаевич, как, с вашей точки зрения, мы прожили минувший год?

- Честно говоря, тяжело. Продекларированные 122-м законом цели в полном объеме достигнуты не были. Нельзя отрицать некоторые позитивные перемены, связанные с этой реформой, но проблем оказалось больше. Проблем, с которыми пришлось столкнуться не только тем, кто реализовал закон о монетизации льгот на местах, но и тем, для кого он создавался и чье социальное положение призван был бы улучшить. С моей точки зрения, если есть хоть один человек, пострадавший в результате этой реформы, значит, налицо какие-то ошибки, недоработки, которые срочно нужно исправлять.

- Год назад мы говорили о том, что во всем мире существует практика: если государство проводит какие-то жизненно важные для населения реформы, через год оно всегда не только подводит итоги и делает выводы, но и оперативно принимает какие-то законодательные акты, призванные устранить недочеты и недоработки. Все мы были свидетелями отчета перед правительством (сиречь - и перед страной) министра здравоохранения и социального развития Михаила Зурабова, который оценил реформу, связанную с монетизацией льгот, в целом положительно. Значит ли это, что недоработки 122-го закона, которых, как все мы могли убедиться, действительно более чем достаточно, останутся без внимания?

- Несмотря на то что наше ведомство и я лично в какой-то степени являемся подотчетными Минздравсоцразвития, я не разделяю позитивную оценку министра, которую он дал по итогам первого года монетизации. Может, министерство мыслит какими-то глобальными категориями, решает какие-то неведомые нам стратегические задачи. Я же склонен оценивать итоги реформы с позиции любого обычного человека. И с позиции практика, конечно.

Мне понятны переживания людей, которые в течение минувшего года все время сталкивались с проблемами, решение которых зависело от 122-го закона, но которые этот закон не решал. И речь идет не о каких-то единичных обращениях граждан. И не о тех их проблемах, которые можно было бы проигнорировать или отложить на потом.

Конечно, можно было избежать многих сложностей, связанных с реализацией реформы. И нужно было избежать. Для этого необходимо было своевременно учесть позицию регионов и увидеть за ширмой каких-то глобальных, отчасти популистских преобразований конкретного человека и его нужды.

Ну как можно положительно оценить реформу, которая, например, декларировала предоставление федеральным льготникам бесплатных лекарственных препаратов с января прошлого года, а реальные поставки лекарств начались только в сентябре? Ведь льготные лекарства, и это ни для кого не секрет, - один из самых главных вопросов, затрагивающих интересы пожилых людей.

Что же касается действий правительства и оперативного решения вопросов по устранению каких-то недоработок, то в меру своих прав город вынужден был взять на себя обязанность хоть как-то нивелировать создавшуюся трудную ситуацию. Конечно, наши решения тоже не всегда сразу достигали цели. Но мы готовы учесть свои ошибки и использовать накопленный опыт, для того чтобы впредь их не совершать. А федеральное правительство, Дума, похоже, к этому по-настоящему не готовы.

Вспомните, уже в январе 2005 года мы внесли поправку в городской бюджет , чтобы решить вопросы, связанные с суммами выплат тем льготным категориям, которые не были учтены 122-м законом. Город взял на себя финансирование и меры социальной поддержки многочисленных категорий граждан, которые и сегодня отсутствуют в федеральном законе о монетизации льгот, хотя прежде пользовались ими. Это, например, репрессированные, труженики тыла, обычные пенсионеры.

А мы ведь еще до начала реализации монетизационной реформы высказывали Минздравсоцразвитию свои предложения и весь минувший год постоянно обращали внимание министерства на те позиции, которые требуют скорейшего изменения и уточнения. Федеральные органы власти должны были незамедлительно внести необходимые поправки. Но до сегодняшнего дня никаких существенных изменений в 122-й закон не внесено. И это факт, который мне трудно комментировать.

Есть, конечно, у реформы и положительные результаты. Мы приблизились, например, к адресной помощи в предоставлении льгот. Сегодня можно с большей уверенностью сказать, что конкретные услуги получает именно тот человек, который должен их получать. Раньше это было далеко не всегда. Какими-то льготами пользовалась семья, а то и совершенно чужие люди, не было четкого однозначного учета. Итоги года показали, что в Петербурге, оказывается, около 10 тысяч человек не могут подтвердить свое право на льготу по ЖКХ. И жилищной системе было довольно трудно выявить этих "льготников".

Значительно лучше стало с обеспечением льготников путевками на санаторно-курортное лечение. В прошлом году ими смогли воспользоваться в пять раз больше людей, чем, скажем, в 2004-м.

- Вы уже перечислили несколько категорий льготников, которые пострадали от 122-го закона. С какими еще льготными категориями ситуация остается по-прежнему болезненной?

- Наиболее сложная ситуация сложилась для сравнительно молодых людей, которые стали инвалидами в результате военной службы - срочной или по контракту. Они получают очень низкие пенсии. В городе таких около 50 тысяч человек.

Серьезные проблемы связаны с ветеранами подразделений особого риска - людьми, которые в свое время испытывали ядерное оружие, оказывались в каких-то авариях, на атомных подводных лодках, скажем.

Еще одна проблемная категория - инвалиды по зрению, которые тоже оказались ущемлены действующим законом. Понимаете, если человек совсем не видит, и это единственный повод к инвалидности, то он получает обычно вторую степень ограничения к труду. То есть ему предписана работа.

В соответствии с нашим, городским, законом, работодатель обязан либо трудоустроить определенное количество инвалидов, либо перечислить в бюджет города определенные средства, на которые город сам трудоустраивает этих граждан. Сейчас бюджетом города впервые утверждена достаточная сумма (около 100 миллионов рублей) на предоставление рабочих мест для инвалидов. В первую очередь - для инвалидов по зрению.

Но может так получиться, что уже в следующем году средств не будет, потому что федеральный 122-й закон значительно снизил для работодателей норму предоставления рабочих мест инвалидам и, соответственно, норму отчислений в бюджет, если эти места не предоставляются. Возникает парадокс: с одной стороны, нас обязывают трудоустраивать инвалидов, с другой - практически лишают возможности решать эту проблему.

Дети-инвалиды также относятся к категории ущемленных 122-м законом. Мы постарались частично выйти из этой сложной ситуации - обеспечили льготный проезд для таких детей вместе с сопровождающим.

Вообще инвалиды - обычные инвалиды, не ветераны войны - оказались в непростой ситуации. Системных серьезных средств на помощь этим людям из федерального бюджета выделяется недостаточно. Получает человек инвалидность, выписывается ему, к примеру, индивидуальная программа реабилитации - какие-то меры, которые должны быть предприняты для поддержания его здоровья. Но ведь реабилитационные услуги получить сегодня очень трудно - они дорогостоящи. А федеральные органы переложили бремя этой проблемы на регионы.

Ну, наш город, в силу своего положения, еще может что-то сделать для инвалидов и делает. Но Петербург - это ведь не вся Россия...

- Кстати, а как там в других регионах? Вы же общаетесь со своими коллегами, как они оценивают монетизацию?

- Понимаете, многие регионы России прежде практически ничего не получали из федерального бюджета на обеспечение социальной защиты, на реализацию льгот. И когда по 122-му закону в эти регионы стали направляться хоть какие-то средства - на санаторно-курортное лечение, на проезд, скажем, - там и этому были рады. И я их понимаю.

Но многим обидно, что на федеральном уровне так и не предприняты шаги к возврату или компенсации тех средств, которые были выделены государством на бесплатное лекарственное обеспечение, однако в лекарства так и не реализовались.

- Федеральные льготники уже не просят компенсаций за девять месяцев, которые они провели без положенных бесплатных лекарств. Но они еще надеются, что хоть текущие выплаты будут внятно индексироваться. Прогноз, что те же услуги ЖКХ в нынешнем году подорожают на 20 процентов, как-то не вселяет особого оптимизма.

- Нестыковка инфляции и выплат - это вообще проблема, решить которую так и не удается правительству. Если город взял на себя с этого года обязательства индексировать выплаты на 8,7 процента, то федеральный бюджет почему-то ограничился только шестью процентами.

Слава богу, что государственные реформы не коснулись ЖКХ ни в прошлом, ни в этом году. Хотя рано или поздно преобразования начнутся и в этой сфере. К сожалению, уже очевидно, что все проблемы, связанные с подорожанием услуг ЖКХ и выплатой соответствующих компенсаций слабо защищенным слоям населения, опять-таки лягут на плечи органов социальной защиты.

В Петербурге действует закон: если затраты человека на оплату коммунальных услуг превышают 22 процента от его совокупного дохода, город ежемесячно доплачивает сумму, необходимую для того, чтобы процентная норма пришла в соответствие. Около 80 тысяч горожан получают сейчас компенсации за коммунальные платежи, на это выделена существенная сумма из городского бюджета. Но, согласитесь, это же не решение проблемы. Пенсии людям нужно достойные платить. И защитить людей от инфляции. И дать им возможность жить достойно. Вот те задачи, которые, на мой взгляд, нужно в первую очередь решать сейчас правительству.

- ...Еще льготники надеются получить положенные им по закону компенсации за неиспользованные путевки на санаторно-курортное лечение, за автомобили... Тщетно надеются или этот вопрос на федеральном уровне как-то решается?

- Нет, не решается. Министр здравоохранения и социального развития ровно год назад пообещал, что федеральные обязательства по так называемым длящимся правоотношениям государством будут исполнены. А длящиеся правоотношения - это компенсация за неиспользованные путевки, за проезд раз в год на поездах дальнего следования, причем не обязательно исключительно к месту лечения, предоставление инвалидам автомобилей или денежных компенсаций за них. И все эти обязательства, к сожалению, федеральным правительством не исполнены до сих пор. Кроме того, федеральная задолженность по суммам возмещения вреда чернобыльцам составляет 187 миллионов рублей.

Да, в нынешнем году за счет средств городского бюджета половина ветеранов, которые стоят на очереди на получение автомобилей, их получат. И половина ветеранов, которые должны были получить компенсацию за автомобиль, тоже ее получат. Город выплатил компенсации тем гражданам, кто в 2003 - 2004 гг. не воспользовался бесплатным санаторно-курортным лечением. Но ведь все эти обязательства должны осуществляться за счет средств федерального бюджета, а не регионального.

- Знаю, что в Колпине начала действовать служба социального такси, которая призвана помочь инвалидам, и прежде всего инвалидам-опорникам, с передвижением по городу.

- Это эксперимент. Но в нынешнем году на развитие социального такси в бюджет города заложено 3 миллиона рублей, и мы сможем подключить к этой услуге еще три-четыре городских района. А в 2007 году планируем охватить весь Петербург.

Социальное такси действительно в первую очередь будет обслуживать инвалидов-опорников. Таких людей в городе проживают около 45 тысяч, и для большинства из них любое перемещение за пределы квартиры - большая проблема.

Схема работы социального такси проста. Человек обращается в районную диспетчерскую службу, и в нужное время ему предоставляется транспорт. Но пока такие такси можно будет использовать только по строго фиксированным целевым адресным направлениям. Скажем, человеку необходимо посетить какое-то учреждение здравоохранения, или Пенсионный фонд, или отдел социальной защиты, или спектакль, концерт. В принципе мы не планируем ограничивать количество необходимых человеку поездок, но все будет зависеть от того, насколько четко нам удастся организовать работу службы. Для каких-то категорий граждан социальное такси будет бесплатным, для каких-то - платным. Но плата минимальна. Скажем, в Колпине расценки составляют от девяти до ста рублей - в зависимости от временных затрат и дальности поездки.

Мы хотим привлечь к работе в социальном такси средние и малые автотранспортные предприятия, а также инвалидов - владельцев машин. Это отчасти поможет нам решить проблему с трудоустройством данной категории граждан.

- Но, согласитесь, сто рублей за поездку, особенно длительную, - это не те деньги, которые могут заинтересовать водителей.

- А речь и не идет только о ста рублях. Оплата труда водителя будет состоять из суммы, которую платит тот, кто пользуется услугой, и заработной платы, которую будет выплачивать город. Понятно, что должны покрываться также расходы на бензин и прочие технические затраты владельца машины.

У нас много средних и малых автотранспортных предприятий, которым будет выгодно предоставлять такие услуги на плановой основе, максимально загружая свой парк. А уж водителям-инвалидам, которые сейчас вообще нигде не работают, - тем более выгодно. И речь идет не только о возможности заработать. Для этих людей очень важна возможность общения, они хотят быть востребованными, нужными обществу.

- Александр Николаевич, решение каких задач в социальной сфере вы считаете сейчас первоочередным?

- Самая главная наша задача на текущий год - принять городскую концепцию развития социальной сферы. Не скрываю, у этой концепции есть как сторонники, так и противники. Мы должны представлять себе перспективу, что у нас и с нами будет через три года, пять лет, десять, и, прогнозируя эту ситуацию, иметь базу для решения необходимых проблем.

С моей точки зрения, очень важно (и не скрываю, процедура будет сложной) допустить на рынок услуг в социальной сфере негосударственные структуры. Так делается во всем мире. Учреждения в социальной сфере за рубежом в основном содержат не государственные, а общественные организации, кооперативы, частные лица. Для нас же переход к мировой практике в этой области - решительный и чрезвычайно ответственный шаг. Но только так мы способны реально улучшить положение людей, живущих в социальных учреждениях. Конечно, за подобной деятельностью нужен строгий государственный контроль, и, конечно, отдельные категории граждан все равно останутся в государственной социальной системе. Но проблему надо решать.

Еще одна важная тема, которая волнует сейчас не только город, но и страну, - решение демографических проблем. Кроме того, мы активно занимаемся вопросами, связанными с устройством в приемные или патронатные семьи детишек, оставшихся без попечения родителей. С нынешнего года город увеличил пособия, которые выплачиваются таким семьям, и мы надеемся, что эта мера позволит избавить многих маленьких петербуржцев от сиротства.

Думаю, мы должны в ближайшее время ознакомить жителей города с перспективами решения всех этих вопросов. Нам важно мнение горожан, важна их конструктивная оценка. Только тогда предстоящие городские реформы избегнут участи 122-го закона.

Виктория Морозова

Наша будущая пенсия Кому мы доверяем ее хранить и приумножать?  »
Юридические статьи »
Читайте также