Что нужно школе?

Цена на нефть зашкаливает — у государства неожиданно появились лишние деньги. Часть их откладывают на случай чего в Стабилизационный фонд, другую решили потратить на национальные проекты.

Один из них — образование. Деньги не маленькие: на страну — 140 миллиардов рублей, на Петербург — 5 миллиардов.

Недавно в Театре комедии собрали директоров городских школ и сказали, как эти деньги будут распределяться: классные руководители получат дополнительно к зарплате по 1000 рублей в месяц, проведут конкурс на звание «Учитель года», победителям достанется примерно по 3000 долларов. Наконец, с помощью специальных исследований определят полсотни лучших школ, каждой дадут по миллиону рублей. Кроме того, все школы подключат к бесплатному высокоскоростному Интернету.

У меня такой способ тратить деньги вызывает недоумение. Объясню почему.

«Лифт» дальше не пойдет?

Ситуация мне знакома не понаслышке, я работаю в школе учителем много лет и уже третий год веду на Пятом канале передачу «Игра ума», где соревнуются в умении логически мыслить команды 20 городских школ.

Представляется, что у петербургских средних учебных заведений в целом есть две важнейшие проблемы, и они не решаются всеобщей компьютеризацией со скоростным доступом в Интернет (именно на это основные деньги и пойдут). Первая и главная проблема — неспециализированные школы в «спальных» районах. Родители, ратующие за своих детей (вне зависимости от достатка), стараются отдать чад в гимназии и лицеи. В результате в Петербурге складывается ситуация, напоминающая ту, что была в больших городах США в 1960-е. В «обыкновенных» школах скапливается критическая масса проблемных учеников: родители небогаты, не обладают нужными связями, эти школы финансируются значительно хуже остальных, оттуда бегут квалифицированные учителя. В результате самых сложных подростков учат не Макаренки и Викниксоры, а женщины предпенсионного возраста, которым больше деваться некуда.

Свои проблемы и у престижных гимназий и лицеев. Частные учебные заведения в Петербурге не слишком развиты, в особенности и потому, что пользующиеся наибольшим спросом школы приватизированы директорами и их окружением. Такие школы и за счет высокопоставленных родителей, и за счет взимания — открыто или тайно — платы за разнообразные факультативы и дополнительные занятия, обеспечивают своим педагогам более пристойную, чем в целом по городу, зарплату, а также прочие бенефиты: поездки за границу, доступ к иностранным и российским грантам. У этих школ нет проблем с ремонтом, со спортивными и театральными залами.

Но способ существования таких школ, финансирование которых находится в зоне «серой» экономики, препятствует тому, чтобы они выполняли важнейшую социальную задачу: равный доступ к качественному образованию для всех детей, независимо от происхождения и достатка. Все знают: чтобы определить ребенка в единственную в районе английскую школу, необходимо или заплатить, или найти знакомых среди педагогов.

Деньги президентской программы никак не решают этих двух проблем, которые вместе сводятся к одной — ее называют проблемой «социального лифта». Как сделать так, чтобы способный ребенок из неблагополучной или небогатой семьи мог реализовать закрепленное в Конституции право на качественное образование? Совершенно очевидно, что нерешение этой проблемы приводит к тяжелейшим последствиям, которые мы наблюдали, в частности, на рубеже 80–90-х, когда способные молодые люди из пригородов пошли не в университеты, а в «бригады».

Честное и всеобщее

Между тем в руках власти есть и средства, и инструменты. Главное в них — опора на то здоровое, что есть в петербургской средней школе.

Для того чтобы определить 50 лучших школ и 100 лучших педагогов, нет необходимости прибегать к особым исследованиям. Каждый сколько-нибудь грамотный человек назовет вам десяток заведений с незапятнанной репутацией. Не буду перечислять все, скажу только о тех, что и так на слуху. Прежде всего это форпост петербургского образования — великая физико-математическая тройка: школы № 239, № 30 и Академическая гимназия. Здесь почти нет случайных детей, большинство тех, кто пытается пристроить ребенка по знакомству или за взятку, не склонен заставлять свое чадо 11 часов в неделю решать дифуры и задачи по стереометрии. В результате именно из этих петербургских Итонов вышла большая часть городской элиты последних десятилетий.

Хорошие школы стали известны и за последнее десятилетие: 470-я на Выборгской стороне, колледж «Земля и вселенная», 371-я школа в Московском районе, 566-я школа при Физтехе.

Как говорят экономисты, эти школы и являются «точками роста», на их основе можно создавать новую систему настоящих гимназий. К слову сказать, ныне гимназиями и лицеями называется все, что угодно. А перед революцией, когда население города насчитывало 2,5 миллиона человек, государственных классических гимназий было только 12.

Вот дореволюционным опытом городской управы и надо воспользоваться. Необходимо проводить честное тестирование учеников начальной школы, выявлять наиболее способных и квотировать их прием в эти лучшие учебные заведения. За таких детей школам необходимо доплачивать.

Что касается микрорайонных школ, то здесь, конечно, необходимо воссоздание на новом уровне системы профессионально-технического образования. Детей в городе мало, скоро будет еще меньше. Между тем нужда в квалифицированных кадрах рабочих специальностей неслыханная. Хороший наладчик, толковый слесарь, не говоря уже о бульдозеристе или электрике, как правило, получает во много раз больше тех, кто «не такой, как все, и работает в офисе». В новую систему ПТУ готов вкладывать и бизнес. Строительной фирме проще платить зарплату петербуржцу, чем с огромными сложностями завозить гастарбайтеров.

Итак, честное всеобщее тестирование, право бесплатного образования в лучших школах для любого способного ребенка, возможность обучения за плату в любой школе для любого желающего, резкое повышение заработной платы в микрорайонных школах — вот куда я потратил бы президентские деньги.

Лев Лурье

Последний собачий герой?  »
Юридические статьи »
Читайте также