Будущее у последней черты

Еще вчера он играл в снежки и весело смеялся, летя на санках с горы. Сегодня вокруг белые стены больничной палаты. Они станут домом на ближайшие полгода, а может, и год. В висках молотом стучит диагноз: «У вашего ребенка рак».

Сколько стоит жизнь?

Кровь. Где взять кровь для переливания? Вторая группа, резус отрицательный. Редкая группа. А кровь нужна постоянно. Врачи разводят руками — нет доноров. Где их найти?

Направление на позитронную эмиссионную томографию. Она позволит точно определить распространение злокачественной опухоли. Есть метастазы или нет. Исследование платное. Всего 22 тысячи рублей, и врач сможет назначить верную стратегию лечения:

Упаковка препарата, способствующего восстановлению измученных химиотерапией клеток, стоит 35 тысяч рублей. На первое время хватит двух упаковок. Потом может понадобиться еще. Но это потом. Сегодня надо найти деньги хотя бы на одну. Боже, где найти такие деньги?!

Врач сказал, что необходима пересадка костного мозга. Найти донора в международном банке данных стоит 15 тысяч евро. Еще 2,5 тысячи необходимо, чтобы доставить донорский материал из-за границы. Найдешь 18 тысяч евро — ребенок будет жить. Не найдешь:

Деньги, деньги, деньги: Кто же это сказал, что бесплатная медицина гарантирована Конституцией ? Посмотреть бы ему в глаза:

Кафка отдыхает

«Да, считается, что медицина у нас бесплатная, — говорит заведующая отделением детской онкологии и гематологии 31-й больницы Маргарита Белогурова. — Да, государство выделяет деньги на лечение онкологических детей. Но если вычесть тариф ОМС, зарплату персонала, стоимость лабораторных исследований и коммунальные платежи больницы, то на лекарства остается 7 рублей в день! А на усиленное лечебное питание — 23 рубля! Лечите, и ни в чем себе не отказывайте. Мало того, по существующим стандартам, мы должны вылечить онкологического ребенка за 18 дней. Вылечить и выписать. Это при том, что в лучшем случае дети лежат на отделении по полгода, а то и год. Доктора работают, как пишущие машины. Каждые 18 дней на бумаге мы выписываем ребенка и снова кладем на отделение на лечение. Кафка отдыхает!»

На семь рублей в день на отделении лечатся иногородние дети, в том числе из Ленобласти. На лечение питерских детей в городском бюджете заложены дополнительные средства. Но и их не хватает. «На эти средства можно вылечить идеального ребенка, когда нет никаких осложнений болезни, — говорит Маргарита Борисовна. — Но в онкологии без осложнений не обойтись, а современные препараты стоят огромных денег. Флакон противогрибкового средства нового поколения — 700 долларов. На курс их нужно несколько. Ни в каких государственных программах эта стоимость не заложена. Но тяжелее всего, если единственный шанс на спасение ребенка — пересадка костного мозга. В Белоруссии средства на поиск донора заложены в бюджет. У нас эти деньги должны найти родители».

Онкологическая настороженность

Онкология — болезнь генов. Когда и почему происходит сбой в организме, врачи сказать не могут. Но если выявить болезнь на ранней стадии, с ней можно справиться. Сложнее, если болезнь запущена, но это встречается сплошь и рядом. Юле Кокоревой 2,5 года, но она уже побывала между жизнью и смертью. А все началось с маленькой шишечки на лопатке, которую родители заметили, когда купали ребенка. «Мы сразу пошли в поликлинику, — вспоминает Татьяна, мама Юли, — врач сказал, что ничего страшного, мол, само рассосется. На всякий случай мы обратились за консультацией в платную клинику, где наблюдались с рождения. Две недели врачи следили за опухолью, потом сказали, что надо удалить. Про онкологию и разговора не было».

Потом была халтурно проведенная гистология, которая показала, что опухоль доброкачественная. И просто чудо, что хирург направил образцы ткани на повторное исследование: А время шло.

«Если бы Юлю сразу направили к нам, они с мамой уже давно были бы дома и забыли об этом кошмаре, — говорит Маргарита Белогурова. — Но она поступила к нам через полгода после неправильно проведенной операции с рецидивом и метастазами вокруг. В результате — несколько курсов интенсивной химиотерапии и обширная повторная операция, после которой у девочки долго не поднималась рука. Им еще предстоит пройти несколько курсов химиотерапии, но мы надеемся, что все будет в порядке.

Онкологическая настороженность должна быть в каждом педиатре. Но детской онкологии учат только в институте, и курс этот длится три дня. Что можно дать студентам за три дня? Это вопрос к системе подготовки детских врачей».

Юля живет в области. На лекарства ей положено 7 рублей в день. Один курс химиотерапии стоит около 30 тысяч:

Всем миром

Лена Грачева работает учителем в гимназии. Все свободное время она проводит в поисках спонсоров, которые помогут спасти умирающих детей. Лена — волонтер благотворительного фонда «АдВита».

«В Петербурге живет 4 миллиона человек, — недоумевает она, — а помочь нескольким десяткам умирающих детей некому. Не хватает донорской крови. Родители вынуждены с утра до ночи искать доноров или покупать кровь за деньги. Одно переливание стоит 4900 рублей. Умножьте на три, а то и на шесть — получите сумму на неделю.

Нет лекарств, которые нам приходится привозить из Москвы, потому что там они на порядок дешевле. Хорошо, что есть интернет. Это невидимое сообщество неравнодушных людей буквально держит наших детей на руках. Больше половины постоянных спонсоров живет в Москве. Помощь приходит из других городов, из Германии, из Америки. Откликаются в основном люди среднего достатка. Жертвуют небольшие суммы, говорят, мы знаем, что значит, когда болеют дети, а денег на лечение нет. Всех их объединяет одно: желание спасти детей. На самом деле, не так уж часто судьба дарит нам шанс кого-то спасти — или хотя бы помочь спасти. Причем для этого не нужно никакого подвига, а надо, чтобы каждый делал то, что может».

Михаил Северов

Доплаты к пенсиям на льготы не повлияют Но это не значит, что в социальной сфере не появились новые проблемы  »
Юридические статьи »
Читайте также