"Гробовые деньги" загнали в гроб

4 июля президент наложил "вето" на закон со сложным названием: "О внесении дополнения в Федеральный закон "О введении в действие части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации".

В отличие от названия цель разработчиков, одним из которых я являюсь, была проста: ликвидировать абсурдную ситуацию, в которую попали десятки тысяч наших сограждан после вступления в силу 3-й части Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК).

Суть дела: упомянутая 3-я часть ГК вступила в силу 1 марта 2002 года. До этой даты по действовавшему старому (еще с советских времен) закону гражданин, имевший вклад в Сберкассе (ныне — Сбербанк), мог прямо на месте, не обращаясь к нотариусу, сделать распоряжение "о выдаче вклада в случае своей смерти" (так в законе — в "старом" ГК), указав, кто в таком случае имеет право распоряжаться вкладом. Причем в соответствующей норме закона было прямо указано, что вклад (точнее, находящиеся на нем деньги) выводится этим из общего состава наследственного имущества. Последнее обстоятельство очень важно: именно благодаря этому, если владелец вклада умирал, указанное в "смертном" распоряжении лицо могло получить вклад без проволочек, по первому требованию — указанные деньги оказывались вне действия всех норм, связанных с наследованием. В противном случае (например, если бы вклад был завещан в обычном порядке) наследникам пришлось бы ждать шесть месяцев, прежде чем получить доступ к этим деньгам.

Вступление в силу части 3-й ГК РФ изменило и этот порядок, и ситуацию в целом. После 1 марта 2002 года получить можно только из наследственной массы, а так как отданное по "старому" ГК распоряжение "на случай смерти" исключило деньги из наследственной массы, то вклад, относительно которого такое распоряжение было сделано, после смерти владельца, если она наступила после 1 марта 2002 года, никакими силами получить теперь нельзя.

Именно эту несуразицу должен был устранить наш закон, отвергнутый президентом.

Кремлевские юристы, которые готовили "вето", по-видимому, усмотрели в тексте нашего закона какие-то недоступные пониманию авторов недостатки. Странно, что они скрывали от нас эти недостатки, пока закон находился в Думе и его можно было бы перекроить, как только юридической душе было угодно. Непостижимо, как, обладая такой высокой квалификацией, они не заметили вопиющей ошибки в 3-й части ГК. Жаль, что они не посочувствовали беде многих вдов, которые, не успев осознать факта смерти мужа, понимали, что денег на похороны — специально отложенных, сохраненных в надежном месте, — оказывается, нет.

Впрочем, кажется, я нашел им оправдание: они не читали ни старый советский закон, ни 3-ю часть ГК, ни наш закон "О внесении дополнения...". Если бы они их прочитали, они поняли бы разницу между "завещательным распоряжением", введенным статьей 1128 части 3-й ГК РФ (каковое может относиться только к деньгам, входящим в состав наследственного имущества) и "распоряжением на случай смерти", после совершения которого "вклад не входит в состав наследственного имущества" (так прямо написано в советском законе — ст. 561 ГК РСФСР). А то, что они ее не поняли, следует из текста "вето" президента. Там введено новое, гибридное и абсолютно бессмысленное понятие "завещательное распоряжение на случай смерти".

Без всяких сомнений, в сентябре Государственная дума попытается преодолеть "вето". Я надеюсь, что это удастся сделать. Я надеюсь также и на поддержку Совета Федерации.

Право, было бы намного лучше, если бы президент обнаружил допущенную кремлевскими юристами процедурную "ошибку", вернул закон и подписал. Тогда для попавших под каток 3-й части ГК граждан кошмарный абсурд не затянулся бы еще как минимум на три месяца. А мудрым юристам ничего не мешает тем временем почитать все три обсуждаемых здесь закона и, если они пожелают, подготовить для внесения от имени президента поправки в наш уже действующий закон.

Павел Медведев, заместитель председателя Комитета по кредитным организациям и финансовым рынкам Государственной думы

Вскрытие показало...  »
Юридические статьи »
Читайте также