Самолеты можно сбивать, корабли топить, а журналистам снимать Госдума приняла новый антитеррористический закон.

Закон "О противодействии терроризму" принимался Госдумой с нарастающей скоростью. Первое чтение было еще в декабре 2004 года, второе - 22 февраля нынешнего, а третье - позавчера. Совет Федерации готов оперативно подключиться и уже 1 марта рассмотреть и утвердить закон на внеочередном заседании. Причиной спешки, к счастью, стало не усиление террористической опасности, а президентский указ о создании Национального антитеррористического комитета, поскольку в отсутствие закона такой комитет создавать просто нельзя.

Год, уместившийся между первым и вторым чтениями, явно пошел закону на пользу. Главной полезной "потерей" законопроекта можно считать то, что из него выпало определение режима "террористической опасности". А если бы оно осталось в окончательном варианте, то отечественные силовики смогли бы лишь на основе одних своих подозрений (то есть следуя формулировке "согласно имеющимся данным") запрещать массовые мероприятия, прослушивать телефоны, а также ограничивать передвижение граждан и деятельность СМИ. То есть фактически бы вводился режим чрезвычайного положения - с той лишь разницей, что для объявления такого режима обычно требуется какое-то реальное происшествие (народные волнения, стихийное бедствие и т. д.). В итоге в России скоро останется только два правовых основания для массового ограничения конституционных прав граждан: чрезвычайное положение и контртеррористическая операция.

По отзывам экспертов, новый закон не привнес принципиальных новшеств в практику борьбы с терроризмом. Он разрешает силовикам действовать так же, как они уверенно действовали и до принятия закона. Ничего не изменилось и для СМИ: телевизионщики по-прежнему могут работать и вести съемки с места теракта.

Главным же приобретением документа стало никогда прежде не применявшееся в России право уничтожать самолеты и корабли, если таковые явно захвачены террористами. О необходимости такой меры дискуссий практически не было, споры велись лишь о механизме подтверждения такового захвата.

Нельзя не упомянуть и о другой новации: запрете на обсуждение политических требований террористов. Логика, которой руководствовались разработчики, здесь очевидна, но входит в противоречие с практикой. Думается, что обсуждать с захватчиками школ или больниц можно все что угодно, хоть введение в России арабского языка в качестве государственного. Главное, чтобы за время переговоров спецслужбы успели приготовиться не только к уничтожению террористов, но и к спасению заложников. Ну да на такие нюансы думцы, как обычно, внимания не обратили и приняли закон подавляющим большинством при одном воздержавшемся.

Михаил Логинов

Одеколон вместо алкоголя Только после опохмела по плечу любое дело  »
Юридические статьи »
Читайте также