Частная жизнь: Петербург минус Ленинград

Раздражение. Это самое точное определение для эмоций, которые испытали слишком многие петербуржцы, наблюдая за городскими событиями последних дней.

Раздражение вызвали все участники социального конфликта под названием «монетизация» — и власть, столь неумело, глупо и цинично воплотившая в жизнь здравую идею о замене «натуральных» льгот на денежный эквивалент, и протестанты, за поведением которых ваш собственный корреспондент наблюдал все эти дни.

Три митинга, прошедшие в Петербурге с 15 по 17 января, были не очень похожи друг на друга.

Первый митинг, прошедший 15 января и состоявший их двух этапов, митинга возле Смольного и митинга на Московском проспекте, стал стихийным воплощением самой идеи неприятия покушения на какие бы то ни было имущественные права пенсионеров. На этих митингах впервые был озвучен народный протест против технологии монетизации, которая действительно содержала по меньшей мере два существенных дефекта: во-первых, размер денежной компенсации оказался недостаточным для исполнения всех льготных преференций, а во-вторых, денежные компенсации на оплату январских льгот большинство льготников получили лишь в конце января.

Городская власть отреагировала на первый же митинг весьма оперативно — уже вечером 15 января губернатор Петербурга Валентина Матвиенко в эфире местного телеканала сообщила горожанам, что самая значимая проблема, оплата проезда пенсионеров в общественном транспорте за счет городского бюджета, будет решена. К 230 рублям, выделяемым бюджетом Петербурга, будут добавлены 370 рублей федерального бюджета, что позволит всем пенсионерам ежемесячно (и по-прежнему бесплатно, т. е. за счет налогоплательщиков) получать единый проездной билет.

Тем не менее на следующий день, 16 января, в воскресенье, около 800 горожан вышли на перекресток Невского проспекта и улицы Садовой, остановив там движение общественного и частного транспорта. При этом на моих глазах пенсионеры, покидавшие вставшие трамваи, поносили других пенсионеров, вставших у них на пути. Водители же частных машин разворачивались по большей части молча, памятуя, видимо, о субботних трагических эпизодах, в которых пострадали три человека, один из которых погиб.

Кстати, о субботе — история о смертельном наезде водителя «Мазды» на 80-летнего пенсионера Александра Айола обрастает занятными подробностями. Напомним, что официальная версия случившегося выглядит так: легковой автомобиль «Мазда» выезжал на Московский проспект, когда там находились толпы митингующих. Люди окружили машину, препятствуя ее проезду, стучали по капоту и стеклам руками и палками плакатов. Из машины, где находились водитель, его жена и маленький ребенок, вышел мужчина, «поговорить с митингующими», но пенсионеры оттеснили его от машины, продолжая долбить по капоту и крыше машины. Женщина, испугавшись, закричала, позвав на помощь мужа, затем заплакал маленький ребенок. Мужчина вернулся в салон машины и резко сдал назад, пытаясь уехать во двор жилого дома. В результате пенсионер, стоявший за машиной, оказался под колесами машины и погиб.

В понедельник в нашу редакцию пришел пенсионер, который заявил, что «любительская видеопленка, показанная в эфире НТВ, на которой зафиксирован трагический инцидент с Айолой, фальсифицирована». По версии нашего визитера, водитель «Мазды» «сам виноват в происшедшем», поскольку «грубо разговаривал с митингующими» и, «выходя из машины, отобрал у одного из пенсионеров плакат и бросил на асфальт», а затем «сознательно гонялся за пенсионерами на машине, чтобы задавить». К сожалению, наш информатор попросил не озвучивать его имя, «поскольку он опасается расправы за правду со стороны властей», так что на самом деле этой «информации» цена копейка. Еще один такой же «информатор» в понедельник звонил нам по телефону ровно по тому же поводу, но также отказался представляться. Пользуясь случаем, хочу сразу попросить наших читателей впредь вести себя по-мужски — либо вы отвечаете хотя бы своим именем за предлагаемую информацию, либо рассказываете ее своим знакомым на кухне. Мы публикуем только проверенную информацию.

Теперь собственно о митингах. Я насчитал пять политических движений или партий, участвовавших в недавних уличных демонстрациях: типичные коммунисты (КПРФ), троцкисты, национал-большевики, яблочники и антиглобалисты.

Антон Морозов, представитель петербургского филиала партии «Яблоко», сообщил мне, что «полагает совместное участие в митингах либеральной партии «Яблоко» и представителей прочих политических объединений, включая национал-большевиков, нормальным политическим процессом». Больше того, по его мнению, «национал-большевики заслуживают уважения хотя бы за то, что они первыми выступили против монетизации льгот и пострадали за это от путинского режима, получив по пять лет лагерей». То, что представители националистов в двух шагах от демократического политика клеймили «жидомасонов» и «черножопых» за все несчастья, свалившиеся на головы петербургских пенсионеров, демократа Антона Морозова ничуть не взволновало. «Пока эти люди находятся в оппозиции режиму, они наши союзники», — сообщил он.

Схожую позицию высказал мне на следующий день первый секретарь горкома КПРФ СПб Владимир Федоров. На митинге в понедельник возле Гостиного двора он заявил, что «приветствует участие широкой коалиции политических партий и движений в уличной борьбе против антинародного режима».

При этом никто из опрошенных мною политических лидеров не взял на себя ответственность за организацию прошедших в Петербурге демонстраций — Владимир Федоров заявил, что, «поскольку митинги были несанкционированны, признаваться в их организации — значит писать явку с повинной прокурору», а Антон Морозов сказал, что участие в митингах членов его организации было «спонтанным».

Надо сказать, что, несмотря на участие в митингах профессиональных политиков, диалога с властью (или ожидаемого наблюдателями торга) не получилось. Например, глава комитета по труду Александр Ржаненков, приехавший в воскресенье к митингующим с рассказом о том, что пенсионеры получат право на бесплатный проезд, был вынужден бежать от неадекватных демонстрантов, которые пытались избить чиновника, плевались в него и поносили всеми известными им словами. При этом активистам петербургских ветеранских организаций хорошо известно, что Александр Ржаненков, уважаемый в среде ветеранов политик, был яростным противником принятого Госдумой варианта монетизации — об этой своей позиции он еще в ноябре публично рассказал в эфире радиостанции «Эхо Москвы».

Однако людям, вышедшим на улицы города, мнение всех прочих людей было совершенно неинтересно — я своими ушами слышал, как пятеро бабушек, севших после утреннего митинга у Смольного в экспресс на Суворовском проспекте, грязно, матом, ругались на такую же, как и они, пенсионерку-кондуктора. Ругались только за то, что кондуктор, позволив им ехать бесплатно, все-таки выразила вслух свое неудовольствие тем обстоятельством, что эти женщины не заплатили за проезд ни рубля. Потом эти же дамы, приехав вместе со мною на митинг к Гостиному двору, ходили вдоль милицейских цепей и откровенно провоцировали милиционеров, неприлично ругаясь в их адрес и угрожая им «прямо сейчас выцарапать глаза» и «оторвать причиндалы».

Впрочем, если следовать известной концепции Федора Достоевского — «накорми, а потом и спрашивай с них добродетели» — действия демонстрантов не заслуживают критики вообще, по крайней мере по сравнению с тем, что натворили чиновники, реализуя знаменитый теперь федеральный закон № 122. Больше того, собственноручно уничтожив парламентскую оппозицию и создав Думу, «не тормозящую реформы», «без левых, без правых, без популистов», российское правительство и только оно единолично несет ответственность за все результаты своих реформ.

Но, понимая все это, я не могу не задавать вопросы, возможно, наивные, возможно, риторические, но очевидно актуальные и адресованные отнюдь не правительству:

— В России 40 млн. льготников и столько же работающих граждан. Как долго одна половина страны будет платить оброк другой половине? И чем, скажем, одинокая мать хуже семейного пенсионера?

— Почему популярные российские правозащитники, столь настырные в других сферах нашей жизни, не считают нужным защищать права рядовых российских граждан, обрекая их, таким образом, на незаконные методы борьбы? Где массовые судебные иски, обращения в Конституционный суд и прочие легальные действия?

— Как могли парламентарии забыть непременное условие всякой пенсионной реформы — добровольность перехода на новую систему?

У меня нет ответов на эти вопросы. И 26 января, когда нам в Питере обещан очередной виток уличной борьбы, эти ответы не появятся. Зато появится раздражение. И вообще, это возмутительно: как буржуазную революцию делать — так Москва, а как пролетарскую — так Питер.

Евгений Зубарев

Юридические статьи »
Читайте также