Как отбирали Надежду

В первый день весны во дворе одного из домов по Моховой улице случайные прохожие и жильцы видели очень странную картину: женщина с маленьким ребенком на руках, прижимаясь спиной к припаркованной машине, невнятно бормотала: "Я не отдам вам своего ребенка..." На нее наступали несколько человек: две женщины, мужчина, врачи и милиционеры. Потом ребенка и мать посадили в машину "скорой" и увезли в неизвестном направлении...

"Мы забираем вашего ребенка"

Это не краткая аннотация к триллеру. Это - реальная история реального человека. В тот день у актрисы кино Валентины Касьяновой попытались отобрать маленькую дочку (восьмого мая ее исполнится два годика). Почему и за что, женщина долго сама не могла понять.

Тогда Валентина, как обычно, после дневного сна собиралась покормить Надю. В это время в дверь постучали. Хотя "постучали" слишком мягко сказано.

- В дверь забарабанили так, что я подумала, что-то случилось, - рассказывает Валентина Касьянова. - Одна из мыслей - пожар. Естественно, я открыла. На пороге стояли молодая девушка и мужчина. Они показали мне удостоверения, сказали, что из милиции. Я их впустила. Накануне поздно вечером я слышала какие-то крики, подумала, что-то произошло и милиция просто опрашивает всех жильцов.

Посетителями оказались Антонина Викторовна Турусова из 78-го отделения милиции и Георгий Акакиевич Небеяридзе (откуда он, Валентина не поняла). Они стали задавать вопросы про родственников, приватизирована ли квартира, а потом про ребенка: где спит, что ест и так далее.

- А потом, - рассказывает Валентина, - они заявили, что забирают Надю.

Стоит сказать, что сама Валентина не надеялась стать матерью (возраст, здоровье). Поэтому появление на свет Надежды для нее стало настоящим чудом.

- От такого заявления я просто опешила, - продолжала Валентина. - Причем вели себя эти молодые люди просто по-хамски, были агрессивны. Я даже подумала, что они вовсе и не из милиции. Я попыталась выставить их за дверь. Они показали какую-то бумагу, вроде бы из поликлиники, но в руки не дали, я ее видела издалека. Правда, девушка зачитала выдержки. Якобы поликлиника ходатайствует о том, чтобы нашу семью поставили на учет в связи с тем, что ребенок содержится в ужасных условиях.

Жилищные условия у Валентины Касьяновой действительно не фонтан. История эта давняя. Когда она приехала с Алтая в Ленинград 25 лет назад, то до того, как поступила в театральный институт, устроилась работать дворником. Ведь надо было где-то и как-то жить. Ей выделили служебную жилплощадь - дворницкую. Крохотное помещение с минимальными удобствами. Когда Валентина окончила институт, то работу дворника не бросила, опять таки из-за крыши над головой. (Впрочем, для нашего города дворник с высшим гуманитарным образованием - нормальное явление.) А когда она узнала, что ждет ребенка, то началась эпопея с выбиванием более-менее нормального жилья и хождением по кабинетам. А потом случилось так, что о злоключениях актрисы узнал режиссер Александр Сокуров.

- Я ведь по-прежнему снимаюсь в кино, - рассказывает Валентина. - И мне посчастливилось работать с Александром Николаевичем. Мои друзья рассказали ему о моей проблеме, и он взялся помочь. В итоге дали служебную однокомнатную квартирку на первом этаже на углу Невского и Суворовского. Я туда приехала уже после родов. Квартира была в ужасном состоянии: неимоверная сырость, местами не было полов, раковины в кухне нет... Александр Николаевич тоже это видел, но, во-первых, жилконтора пообещала ее отремонтировать, а во-вторых, Сокуров понадеялся на человеческое понимание и отношение. Но ремонт там так и не сделали, а мне в финансовом плане его не потянуть. Жить же там было невозможно, и поэтому мы с Надей вернулись в дворницкую.

(Кроме того, у нее живут две дворняги и захаживают кошки пообедать: женщина их подкармливает по доброте душевной.)

- Когда я попыталась этих людей выставить, - продолжает вспоминать Валентина, - девушка кому-то позвонила по мобильному телефону и сказала: "Здесь проблемная мамаша". Буквально через две минуты пришла еще одна женщина и сразу же начала кричать: "Какой ужас! Какой кошмар! Здесь невозможно жить! Мы забираем ребенка, потому что здесь ему угрожает опасность".

Это была начальник отдела опеки и попечительства муниципального образования "Литейный округ" Ирина Николаевна Шереметьева. Она ссылалась на 77-ю статью Семейного кодекса , которая гласит: "При непосредственной угрозе жизни ребенка или его здоровью орган опеки и попечительства вправе немедленно отобрать ребенка у родителей (одного из них) или у других лиц, на попечении которых он находится".

Одно из обстоятельств, о котором сожалеет Валентина, то, что в тот день, когда к ней нагрянули незваные гости, в доме было не прибрано: мусор не успела вынести, дочка рассыпала корм для собак, игрушки всюду были разбросаны...

- Ребенок у нее находился в ужасных условиях, - говорит Ирина Шереметьева. - Крохотная комнатушка, пол немытый, еще животные. Ребенок проживал в антисанитарных условиях. Нам информация об этом поступила из поликлиники, а им - от соседей. Когда мы узнаем о таких ситуациях, то по закону я должна незамедлительно прийти в адрес, посмотреть условия и принять решение. Орган опеки подключается в самом крайнем случае. Мне же сказали, что там требуется наше вмешательство.

Дочь в больнице, мать в милиции

Когда Валентина поняла, что у нее действительно отберут ребенка, она схватила Надю, завернула ее в куртку, а сама, как была, в футболке, шортах и тапочках, выскочила на улицу. Все остальное для нее было как в тумане. Соседки, которые были свидетелями этой сцены, потом рассказывали, что Валентина успела им крикнуть, что у нее забирают дочку. Милиционер попытался впихнуть женщину обратно в квартиру, но она вырвалась. Держа на руках Надю и прижавшись спиной к машине, Валентина повторяла одну-единственную фразу: "Я не отдам вам своего ребенка..." Валентину настоятельно просили вернуться в дом.

В это время появились два милиционера и врачи "скорой". Поскольку на улице стоял мороз, Валентина согласилась вернуться в дом. Тут у нее возникла идея: закрыться в квартире и никого не впускать. Но бравый сотрудник милиции Георгий Акакиевич Небеяридзе не дал закрыть дверь. Тут же вошли врачи, осмотрели Надю и заявили, что забирают ее в больницу. На вопрос, когда вернут дочь, Ирина Шереметьева ответила, что после того, как Валентина наведет порядок в квартире и она это лично проверит. С большим трудом женщина уговорила врачей, чтобы они разрешили ей поехать вместе с дочерью. Поехала с ней и Антонина Турусова (она сказала Валентине, что по дороге надо заехать в 78-е отделение милиции, где ей вручат какую-то повестку).

Но повестки женщина так и не дождалась. Вместо этого у нее буквально вырвали из рук Надю, а саму задержали за мелкое хулиганство: якобы она нецензурно обругала представителя органов опеки и попечительства.

- Может быть, так и было, - сокрушается Валентина. - Может, и выругалась, но, если честно, я этого не помню, была как в бреду...

Женщину продержали несколько часов. Ей повезло, что у нее не отобрали мобильный телефон: удалось позвонить знакомым, чтобы те справились о состоянии дочки. В пятой детской инфекционной больнице, куда увезли Надю, сказали, что с ребенком все в порядке, она накормлена и спит. Но, как потом рассказали Валентине, девочку заперли в отдельном боксе, где она без перерыва плакала и звала маму. Но к ней никого не подпускали, говорили, что ребенок заразен. Лишь утром Надю перевели в палату, где лежал мальчик с подозрением на туберкулез со своей матерью, которая и присматривала за Надей.

По чужим углам

Но об этом Валентина узнала позже. Из 78-го отделения ее вызволила подруга. К тому времени рабочий день уже закончился, и идти в прокуратуру было поздно.

Сразу Валентина поехала в больницу за ребенком, но Надю ей не отдали. Потом она понеслась домой наводить порядок. К утру дворницкая блестела, как начищенный медный таз. Потом Валентина позвонила в органы опеки и попечительства Шереметьевой, чтобы та пришла и "лично Проверила". Но Ирина Николаевна и не собиралась приходить: она заявила, что собирает бумаги, чтобы лишить Валентину Касьянову... родительских прав.

После этого женщина опять поехала в больницу, где и узнала, как провела ночь Надя. Лечащий врач сказал, что совершенно не понял, почему ребенка с диагнозом ОРЗ по "скорой" привезли в инфекционную больницу, к тому же девочка здорова и он может ее выписать. Благодаря доктору Валентина и Надя покинули больницу. Несколько недель мать и дочь скитались по чужим углам, боясь вернуться домой и опасаясь, что их вновь могут разлучить.

- Мы не занимаемся лишением родительских прав, - говорит Ирина Шереметьева. - Это в ведении прокуратуры и суда. Органы опеки принимают решение об определении ребенка в лечебное учреждение. Родителю мы выдаем лишь разрешение на посещение ребенка. Валентине Касьяновой я говорила по-хорошему, что это все временно, пока она не наведет порядок в доме, а потом можно будет ребенка забрать.

Всему бедой квартира?

Все это время Валентина пыталась понять, что послужило причиной столь мощной атаки на нее и дочку. И вдруг вспомнила, что за несколько недель до этого ей позвонил мужчина, представился Александром и сказал, что работает в системе МВД. Он предложил Валентине сдавать ее квартиру на углу Невского и Суворовского, а прибыль делить пополам. Женщина отказалась, сказав, что площадь служебная, сдавать ее нельзя, да и вряд ли там кто-то согласится жить. Мужчина ответил, что Валентина об этом еще пожалеет...

На самом деле предположения Валентины Касьяновой не такие уж и невероятные. Если ее лишат родительских прав, то ребенка выписывают из служебной квартиры и отправляют в детский дом. А мать как асоциальный элемент вполне могут уволить с работы дворника и лишить жилья. С освободившейся площадью можно делать все, что угодно: она может перейти из разряда служебной, ее можно перевести в нежилой фонд, а следовательно, ее можно сдать или продать. И делается это все на абсолютно законных основаниях, так, что комар носа не подточит. Кстати, в нашем городе не раз бывали случаи, когда при непосредственном участии органов опеки и попечительства прокручивались, скажем так, квартирные сделки сомнительного характера. Вот один из примеров.

16-летняя Таня Ковалева (имя изменено) воспитывается в детском доме N 53. Скоро выйдет в большой мир, и, к счастью, ей есть где жить - после смерти матери осталась двухкомнатная квартира. Но вот соседи Наташи уверены, что администрация детского дома и районный отдел опеки и попечительства не защищают ее права в полном объеме. Квартира, по словам соседей, до сих пор не приватизирована. Не списан долг по квартплате, а это должны были сделать, ведь девочка осталась круглой сиротой. Вместо этого в квартиру пустили арендатора, который сразу же занялся ремонтом. В детском доме говорят, что, пока девочка находится на гособеспечении, квартиру приведут в божеский вид, а весь доход от аренды уже переводят на ее счет. Вроде бы все по закону. Органы опеки и попечительства и руководство детского дома имеют право сдавать жилплощадь Наташи. Но странностей здесь очень много. Во-первых, приватизацией никто не занимается, а в 2007 году ее срок истекает. Во-вторых, кто этот добрый арендатор - неизвестно. В детском доме о нем лишь говорят, что это "свой человек". И третье: кто будет гасить долг по квартплате, который на декабрь составляет 35 тысяч рублей, хотя арендатор ежемесячно вносит арендную плату в размере пяти тысяч? Чем закончится эта история, совершенно непонятно.

Как правило, органы опеки и попечительства, выполняя свои функции, ссылаются на Семейный , Гражданский и Жилищный кодексы. В частности, как это произошло в случае с Валентиной Касьяновой, - на 77-ю статью Семейного кодекса . Но проблема заключается в том, что нет четкой трактовки, что такое угроза жизни ребенку. И толковать это можно по-разному. Для одного представителя органов опеки угрозу представляет невымытый пол, а для другого ежедневные и жестокие побои родителем своего чада за плохое поведение - всего лишь метод воспитания.

Еще одна немаловажная деталь - органы опеки и попечительства являются органами местного самоуправления. А это означает, что они находятся в структуре муниципалитетов, которые не подчиняются никому - контроль над ними осуществляет только прокуратура. В Петербурге 111 муниципалитетов, и в каждый из них по прокурору не посадишь.

На контроле

Что касается истории Валентины Касьяновой, то после скитаний она с дочкой вернулась домой. Женщина написала жалобу в прокуратуру, где ее до сих пор рассматривают. В дело опять вмешался Александр Сокуров. Он написал письмо в Смольный. Как рассказали Валентине друзья, письмо обсуждали на очень высоком уровне. После этого тон муниципальных чиновников стал более мягким.

К Валентине домой приходила комиссия с проверкой. Ей пришлось поставить детскую кроватку, которая теперь занимает практически все свободное пространство в комнатушке, но, по сути, является декорацией - Надя не любит в ней находиться. Ирина Шереметьева сказала что-то вроде "можете, когда захотите". И еще сказала, что все происшедшее будет для женщины хорошим уроком... На это лично нам в "ТС" просто нечего сказать.

- Я всегда за семью, - говорит Ирина Шереметьева. - Ребенок должен жить и воспитываться в семье. Но те условия, в которых находился ребенок Валентины, недопустимы. Когда я приходила во второй раз с комиссией из территориального управления, то они даже тогда были недовольны увиденным, хотя по сравнению с тем, что было 1 марта, стало намного лучше.

Потом было заседание рабочей комиссии в прокуратуре.

- Претензий было много, - рассказывает Валентина. - По поводу того, что животные в доме, что старая мебель, что нет тюлевой занавески, нет клеенки на столе, нет телевизора (а его нет принципиально), что... до сих пор кормлю грудью...

А это, господа, извините, не ваше дело. Вот что по этому поводу сказал главный педиатр Петербурга Лев Эрман:

- До какого возраста кормить грудью, решает мать. И никто не вправе ей это ставить в вину. Даже врач в данном случае может выступать лишь консультантом. Некоторые женщины кормят и до двух, и до трех лет.

Сейчас

Черная полоса города  »
Юридические статьи »
Читайте также