Страсти по референдуму

Новая редакция закона о плебисците, принятая Госдумой в первом чтении, вызвала резкую критику со стороны левых и правых.

Степень недовольства недавно внесенным в Госдуму президентом проектом закона «О референдуме» со стороны как левых, так и правых оппозиционеров была столь велика, что они дружно организовали накануне обсуждения этого вопроса парламентариями массовые протесты перед зданием на Охотном Ряду, которые, впрочем, были успешно отражены нарядами милиции. Итоги же голосования были предопределены заранее, поскольку этот закон кроме «единороссов» поддержали и жириновцы. Коммунисты и «яблочники» в принятии закона обнаружили тревожные признаки заката демократии в России, Александр Вешняков, который официально представлял проект, напротив, посчитал успешное прохождение его в Думе еще одним элементом упорядочивания властной структуры, а не смертью народовластия. Попробуем разобраться в сложившейся коллизии.

Что не нравится оппозиции

Прежде всего то, что, по мнению критиков нового закона, организация референдума по инициативе снизу становится процессом весьма трудоемким, к тому же с непредсказуемым итогом.

Если раньше для проведения общероссийского референдума было достаточно инициативной группы граждан числом не менее сотни человек, то теперь аналогичные инициативные группы в двухмесячный срок должны быть созданы и зарегистрированы в не менее чем половине субъектов РФ. Только после этого можно проводить собрание всех инициативных групп и требовать их регистрации в Центризбиркоме. Подписи инициаторов должны быть заверены нотариально, чего не требовалось ранее.

Далее необходимо собрать 2 млн подписей, на это дается два месяца (раньше — 3 месяца). При этом если по старому закону в одном регионе нельзя было собирать более 10%, т. е. 200 тысяч автографов, то теперь в одном субъекте РФ разрешается собирать только 50 тысяч и не более. Таким образом, демократические анклавы вроде Москвы, Петербурга, Екатеринбурга фактически теряют всякое исключительное значение.

Представлять в ЦИК можно не более 5%, т. е. 100 тысяч «лишних» подписей, а для признания в ходе проверки всей работы напрасной достаточно выявления тех же 5% недостоверных подписей. Получается, что «запаса» у организаторов для маневра почти нет. К тому же если раньше на проверку отводилось 15 дней, то теперь ЦИК может изучать автографы в течение месяца.

Если и этот барьер будет успешно преодолен, то Центризбирком направляет все материалы президенту, а тот отдает вопросы, предлагаемые вынести на референдум, на экспертизу в Конституционный суд на предмет определения их соответствия или несоответствия Основному Закону. Все это занимает еще месяц-полтора. Наконец, чтобы выиграть референдум, надо добиться участия в нем более половины всех избирателей страны, при том чтобы предложения инициаторов плебисцита поддержали более половины от пришедших на участки для голосования.

В общем, считают критики нового закона, за всей этой чрезмерной бюрократизацией и усложнением процесса просматривается желание власти избавить себя от проявления демократии снизу, направить весь процесс народного волеизъявления в русло так называемой управляемой демократии.

У Вешнякова свои аргументы

Александр Вешняков, который в последнее время становится главным пропагандистом кремлевских начинаний и прямо-таки телезвездой, на все стенания оппозиции приводит свои аргументы.

Во-первых, по мнению господина Вешнякова, порядок проведения общефедерального референдума приведен в соответствие с законами о выборах и его процедура в целом ничем не сложнее, скажем, процедуры выборов президента.

Во-вторых, необходимость многоступенчатой регистрации организаторов референдума и сборщиков подписей обеспечит качество этих подписей, а простые арифметические подсчеты показывают, что, для того чтобы собрать необходимые 2 млн автографов, каждому из сборщиков придется собрать лишь 450 подписей в течение тридцати дней, т. е. по 15 штук в день, что совершенно несложно.

В-третьих, инициаторами проведения референдума являются граждане РФ, что весьма демократично, а президент, Госдума и Совет Федерации не могут по собственной инициативе назначать плебисцит. Сделать это власть может только в случае обсуждения вопроса по международным договорам, например по вопросу создания Союзного государства России и Белоруссии. Очень важно, что решение, принятое на референдуме, обязательно к исполнению.

Наконец, в целом, считает полпред Кремля, представленный документ — это некая «золотая середина», когда усложненная процедура наделяет правом инициировать референдум только реальные силы, действующие во всех регионах страны, и позволяет выносить на него только судьбоносные вопросы. К тому же это дает возможность не тратить попусту значительные бюджетные средства, поскольку организация референдума будет стоить порядка 3 млрд рублей.

А россиян спросили?

Представляется все-таки, что страсти по референдуму, разгоревшиеся вдруг с такой силой, несколько чрезмерны и носят в определенной степени искусственный характер.

Прежде всего отметим, что референдум не является повсеместным и обязательным институтом развитой демократии и между наличием упоминания о нем в конституции той или иной страны и качеством демократии нет никакой прямой зависимости. Так, референдум не применяется в тех англосаксонских странах, где господствует идея верховенства парламента, не используется он в большинстве азиатских стран, но очень активно применяется в латиноамериканских. Референдум никогда не проводился на федеральном уровне в США, в Нидерландах, зато в Швейцарии он использовался более 400 раз на общегосударственном уровне. Но из этого вовсе не следует, что Колумбия демократичнее США, а Швейцария — Нидерландов.

Опыт проведения референдумов в СССР и постсоветской России вообще печален. В 1991 году 75% населения страны проголосовали за сохранение Союза, последующий результат всем известен. В 1993 году общероссийское голосование: «Да, да, нет, да» в разгар противостояния Бориса Ельцина и Верховного совета не спасло в конце концов «Белый дом» от расстрела. А голосование по последнему закону «О референдуме», принятому в 1995 году, вообще не проводилось ни разу.

Собственно говоря, при желании институт референдума можно превратить в некую «политическую дубину», которой оппозиция может размахивать направо и налево. Думается, Александр Вешняков, обосновывая принятие нового закона только юридическими основаниями, несколько лукавил. По большому счету, ужесточение процедуры проведения плебисцита — это попытка власти предотвратить использование этой «дубины» для безответственных политигр со стороны оппозиции. Вспомним, что коммунисты осенью 2002 года предлагали провести референдум по четырем вопросам, касающимся реформы ЖКХ, повышения зарплаты, национализации стратегических отраслей промышленности по типу «Хотели ли вы быть богатыми и здоровыми или бедными и больными». Кроме волнений в обществе такой референдум дать ничего не может.

Впрочем, нынче уровень политизации народа настолько низок, что даже трудно представить вопросы, которые подняли бы массы на общефедеральный референдум. Так что, возможно, власть, принимая новый закон «О референдуме», просто очень далеко смотрит вперед. Например, полагает, что оппозиция рано или поздно получит шанс взяться за «дубину» в ходе проведения в стране каких-то особенно непопулярных реформ. Видимо, и оппозиция это понимает. По крайней мере как только обнаружилось новое «наступление власти на демократию» — увольнение Леонида Парфенова с «НТВ», она, забыв о референдуме, с энтузиазмом переключилась на эту «выигрышную» тему.

Александр Борисов

Не выше Ангела, или Все пойдет по Плану - По Генплану развития Петербурга, которого мы, кажется, почти дождались.  »
Юридические статьи »
Читайте также