После Путина Выбор одинокого полковника

После периода упований на послеельцинскую перспективу с Путиным общество начинает подавать признаки усталости и глухого недовольства, начинает смутно ощущать желание поставить на "другую лошадь".

База для новой легитимности

Путин сегодня осуществляет реабилитацию российской государственности за счет купирования тех демократических институтов, которые единственно являются опорой в возрождении этой государственности. Он пошел "своим" путем. Самым предсказуемым и самым легким.

Стягивая все властные полномочия в президентскую "вертикаль власти", центр рискует оказаться в собственной ловушке. В России просто невозможно сегодня найти такой высокопрофессиональный корпус федеральных чиновников, которые могли бы олицетворять классную "технику власти" всей этой президентской вертикали. Чтобы она не рухнула, президент вынужден подбирать кадры по принципу личной преданности. КПД такой "техники власти" имеет невысокие пределы.

События в Беслане показали: эффективные спецслужбы - миф. Именно эти события открыли потрясенному президенту-силовику глаза на реальность. В обращении к народу он заговорил о продажности в подведомственных ему структурах как о неблагоприятном фоне, на котором развивается сценарий антитеррористической борьбы. Симптоматично: Путин обратился за помощью к гражданскому обществу. В аналитических кругах все чаще стали говорить об одиночестве полковника Путина среди и без того неяркого политического ландшафта России.

Президент не против того, чтобы вырваться из изоляции на путях так называемой "плебисцитарной демократии". Он поднимает уровень пенсий и окладов и на этом фоне напрямую обращается к населению за поддержкой. К сожалению, однако, общероссийская ситуация последних месяцев - прежде всего в сфере безопасности и коммунальной реформы - развивается не так благоприятно, чтобы режим "плебисцитарной демократии" продолжал давать нужный Путину эффект.

События в Беслане в каком-то смысле оказались поворотными. На повестку дня встал вопрос о поисках новых обоснований для высоких рейтингов первого лица. Угроза терроризма стала как бы базой для новой "легитимности" Путина. Это данность, за которой стоит необходимость единства нации и ее лидера.

На этом можно было бы поставить точку, если бы не одно обстоятельство. Сначала Юрий Балуевский, а затем и Сергей Иванов сделали заявления о возможности нанесения превентивных ударов по базам террористов за границей. Спрашивается, зачем сейчас неокрепшую Россию втягивать в борьбу с сетью мирового терроризма? Таких заявлений не сделали ни Франция, ни Германия, ни Италия, ни Испания, ни даже Англия. Превращение России в прифронтовую державу или осажденную крепость было бы самоубийственным развитием событий. Не исключено, что авторов безответственных ультиматумов заботила перспектива доказать нужность "исключительного" режима власти. Но ситуация может оказаться на грани полного выхода из-под контроля.

Возможные сценарии

Стабильность путинского режима может оказаться недостаточной, чтобы выборы-2008 выглядели бы рутинным событием. Ожиданий и нужд к этому времени накопится в недрах гражданского общества гораздо больше, чем можно предположить. Попробуем представить сценарий событий вокруг выборов-2008.

1. Путин - президент нового союзного государства.

Кроме Белоруссии, соискателей на этот государственный союз не просматривается. Однако после успешного плебисцита о своем третьем сроке Лукашенко будет полностью управлять перспективой союза. Какой резон Лукашенко отказываться от полноценного третьего президентства в своей вотчине в пользу нового государства, где его президентские шансы ничтожны? Этот сценарий выглядит маловероятным.

2. Народ может припаять Путину третий срок.

Российский президент в обстановке форс-мажора обращается к россиянам с вопросом, аналогичным обращению Лукашенко к своим согражданам: санкционировать третий срок. Это тоже почти неправдоподобный сценарий, поскольку Путин сам закрыл его неоднократными публичными клятвами, что на третий срок не пойдет.

3. Путин - премьер-министр.

Это чаще всего обсуждаемый вариант. Он предполагает, что перетекание полномочий от президента к премьеру требует внесения изменений в конституцию. В результате Россия становится на немецкий лад "канцлерской республикой". Путин же предпочитает все немецкое.

Ирония, однако, состоит в том, что российский политический режим очень напоминает французскую физиономию V Республики де Голля. Тот же режим сильной президентской власти, покончивший с "властью партий". В этом смысле Россия и Франция имеют много общего - обе страны несут бремя имперского прошлого.

Последняя французская конституция дает президенту большие премьерские полномочия, и тот ими регулярно пользуется, постоянно председательствует на заседаниях правительства. В российской конституции тоже прописаны такие же возможности для президента (ст. 83). Но "наши" этими полномочиями откровенно не пользуются. Что Ельцин, что Путин - оба приезжали в Белый Дом и проводили заседания правительства каждый по разу за все время своего президентства.

Таким образом, замена французской модели на немецкую ничего не добавляет к управляемости России, но обеспечивает присутствие на первых ролях действующего президента и за пределами 2008 г.

Насколько вероятен сценарий "Путин-премьер"? Конечно, он вполне бы устроил Путина, так как делал бы нынешнего президента в значительной степени неуязвимым. Президент-премьер становился бы гарантом собственного политического долгожительства. Можно сказать, что если бы Путин обнаружил при этом надежные признаки эволюции в сторону демократических и европейских ценностей, то эта "конфигурация власти" была бы для страны вполне адекватным ответом на вызовы "переходного периода" с его разрушительной динамикой центробежных сил.

Похоже, однако, что сам Путин считает вышеуказанную эволюцию чуть ли не пособницей всех российских бед. Так что прогнозирование последнего варианта оказывается делом не слишком благодарным.

И все-таки сценарий "Путин-премьер" остается искусительной перспективой для самого интересанта, поскольку в этом случае Путин получал бы возможность лично прокурировать тот проект, в который честно и мужественно верит: "Высшее назначение России - быть сильной!" (П. Столыпин).

Впрочем, режим единоличного премьерства потребует такой шумной перекройки конституции, что политические неудобства могут свести на нет все усилия по достижению цели. Возможно, боязнь потерять репутацию честного политика, в конце концов, заставит Путина поискать паллиативные решения.

В качестве такового можно было бы предположить вариант простого премьера при сильном президенте. Его, впрочем, едва ли стоит рассматривать как сколько-нибудь вероятный. Психологически Путин плохо совместим с ежедневной рутиной, которая как никогда нуждается в классном премьере с высоким стандартом экономического, правового, управленческого и философского образования.

Поэтому в качестве паллиативного трудоустройства президента после 2008 года может с определенной степенью вероятности быть рассмотрен тот случай, когда Путин уходит в правительство, но в качестве руководителя всего силового блока.

4. Путин - руководитель всего силового блока.

Это его стихия. Опыт пребывания президентом оказался бы, скорее, подспорьем, чем помехой. Во многом данный сценарий обеспечил бы Путину и искомую безопасность-неуязвимость, в которой нуждаются всякие сильные личности после пребывания на первых государственных постах в странах, переживающих бурные времена.

Однако успех данного предприятия мог бы быть достигнут только в случае надежно подготовленного преемника для президентского поприща. Ясно, что сегодня вариант "преемник" сильно занимает головы из президентской администрации. Ведь именно так Борис Ельцин решил проблему "страна после Ельцина".

5. Преемник. Кто?

Здесь едва ли приходится говорить о конкретных персоналиях. История знает мало случаев, когда авторитарный лидер подготавливает преемника. Поэтому вопрос о преемнике сегодня имеет принципиальное значение.

Из какой среды вытаскивать лояльного наследника? Выбор, в общем-то, небольшой: из силового блока, из думских лидеров, из губернаторов, из правительства, из Совета Федерации.

С точки зрения "технологии власти", успешность маршрута в президенты должна отвечать двум условиям: "быть на трамплине" и пользоваться сочувствием у населения. Самое трамплинное место - должность премьера. Самое удачное для обретения народного уважения - МЧС. Если протащить Шойгу через "премьерство" накануне выборов-2008, то технически это будет вполне грамотный ход.

Конечно, российским реалиям больше соответствовало бы выдвижение с губернаторского подиума. Но губернаторский корпус во многом остается самостоятельным и не всегда предсказуемым для организаторов операции "Преемник".

Александр Георгиев

Перевозки льготников сократятся на 20-40%  »
Юридические статьи »
Читайте также