Дело о затрещине на словах и в документах

Бывают пресс-конференции и пресс-конференции. Когда на встречу с эстрадной звездой или с популярным политиком спешат звезды журналистики, их интерес понятен. Когда на «прессуху» с сочным названием «Дедовщина в школе» в Доме журналиста собираются представители нескольких газет, их интерес в каждом отдельном случае нуждается в особой оценке. Для автора этих строк пресс-конференция, собранная сотрудницей факультета менеджмента Санкт-Петербургского государственного университета Мариной Земсковой, была, можно сказать, удачей. Я как раз занимался расследованием ситуации в гимназии № 526, и мне все равно нужно было встретиться с Мариной Валерьевной, чтобы узнать ее точку зрения на положение дел. На ловца, как говорится, и это самое...

Надо сказать, что к четвертой власти Марина Земскова обратилась только после того, как три первые были уже построены и брошены в бой. История продолжается с января, и за эти месяцы гимназией занимались медицина, милиция, юриспруденция в лице прокуратуры, народное образование в лице председателя комитета по образованию, районная администрация, суд и общественность. К помощи прессы пришлось прибегнуть, когда стало ясно, что цель может быть не достигнута. А целью, по всей видимости, поставлена смена директора гимназии на более подходящего для Сабины Алиевой.

Как утверждает сейчас Марина Земскова, если бы директор гимназии и девочка, которая ударила ее дочь, просто принесли бы свои извинения, то на этом конфликт был бы исчерпан. Но сейчас родители Сабины намерены идти до конца и не только из-за нанесенных их семье оскорблений.

Впрочем, по порядку.

Как рассказала журналистам Марина Валерьевна, ее дочь, девятиклассница Сабина Алиева, была избита ученицей 11-го класса той же гимназии Иветтой Шедьяк. Потасовку засняли мобильным телефоном, и запись стала главным доказательством инцидента. Примерно через две недели (!) Земскова свела дочку в травмпункт и зафиксировала травмы. Потом врачи обнаружили у Сабины отслоение сетчатки на одном глазу — как раз на той половине головы, куда пришелся удар.

Надо заметить, что отслоение сетчатки — серьезная травма. Она может быть вызвана профессиональным боксерским ударом при определенных обстоятельствах. Как мне кажется, оплеуха, которой Иветта наградила противницу, на таковой не тянет даже если очень пристрастно просматривать запись. Больше того: сам факт, что ребенок две недели не обращал внимания на такую серьезную травму, тоже настраивает на размышления.

Но так или иначе, Марина Валерьевна добилась перевода ребенка на домашнее обучение, и теперь педагоги по специальному расписанию ездят со всех концов города домой к Алиевым и дают уроки Сабине.

Милиция поначалу отказала Земсковой в возбуждении уголовного дела по факту драки, однако после вмешательства прокуратуры дело отправлено на доследование.

После этого, считает Марина Валерьевна, началась целенаправленная травля ее дочери, цель которой — исключить Сабину из гимназии. Ряд учителей гимназии, считает она, проявляют некорректное поведение и непрофессиональный подход, настойчиво требуя исключения девочки.

Сейчас Земскова подала в суд иск о защите чести и достоинства своей дочери. В ближайшее время, видимо, появится еще один иск, на сей раз о защите чести самих родителей. Кстати, на пресс-конференцию она почему-то явилась с адвокатом, будто суд должен был состояться уже в Доме журналиста.

Итак, простодушных журналистов уверили, что конфликт начался с этой самой январской затрещины и неправильной реакции на нее педагогического коллектива. И доверчивые журналисты понесли эту лапшу по редакциям, а некоторые даже опубликовали.

На самом деле конфликт начался много раньше, когда по каким-то причинам (кто причины знает, тот почему-то помалкивает) Сабина Алиева ушла из привилегированной «английской» школы и среди учебного года (!) перевелась в гимназию № 526.

Надо сказать, что в заведение, имеющее диплом «Школа века», победившее в конкурсе «Лучшая школа России» в номинации «Школа педагогического поиска» и во всероссийском конкурсе «Школа года», просто так, с улицы, да еще в середине года, детей не берут. И если сделали исключение из правила, родителям, скорее всего, это стоило много... хлопот.

Потом в гимназии пожалели об этом исключении из правил и, полагаю, зареклись так поступать.

Обратимся к документам.

Протокол педагогического совета от 24 октября далекого 2003 года. «Рассмотрение вопроса о поведении ученицы 7 класса Алиевой Сабины». Это когда Сабиночка в сердцах изорвала куртку одноклассницы.

«Учитывая возраст С. Алиевой и просьбу М. В. Земсковой, об инциденте в правоохранительные органы не сообщать... Объявить Алиевой Сабине дисциплинарное взыскание в виде замечания».

Марина Валерьевна обещала тогда серьезно поговорить с дочерью, но это, видимо, не помогло.

«По жалобам детей, Алиева С. вызывающе, надменно ведет себя с одноклассниками, учителями, хамит, оскорбляет, неоднократно пыталась дезорганизовать учебные занятия, проявляет крайнее неуважение к детям из семей более низкого материального достатка... Нередко такое поведение Сабины перерастает в открытую агрессию...»

Это уже из коллективной жалобы родителей учащихся 8 «А» класса, написанной в мае 2005 года. Тогда же родительское собрание 8 «А» класса обратилось к руководству гимназии с просьбой вывести Сабину из коллектива класса.

И на собрании, и после него М. В. Земскова реагировала на критику ее дочери весьма бурно. «...Сабина оскорбила тех девочек «шмарами». Это допустимое выражение...» «Девочка действительно не вполне здорова. Она плохо слышит и у нее плохое зрение... На самом деле у нее не со всеми детьми складываются отношения...» (Цитаты — из протокола родительского собрания.)

И в связи со всем этим Марина Валерьевна написала жалобу с требованием... уволить с работы классного руководителя. Оказывается, это она организовала «травлю» несчастного ребенка.

Педагога, конечно, не уволили, но и Сабину не удалили.

И все продолжилось. «Поступило несколько докладных от учителей, звонков от родителей и устных жалоб от учащихся на безобразное поведение на уроках, запугивание одноклассников с угрозами избиения. Считаю, что пора принимать меры...»

Это из выступления завуча на педагогическом совете 27 декабря 2005 года. Как вы думаете, о ком?

Правильно, о Сабине. Приглашенная на педсовет М. В. Земскова явиться не удосужилась.

Терпение педагогов лопнуло, но они совершили роковую ошибку. Они Сабине выговор объявили. Это позволило ее заботливой маме обратиться в прокуратуру и опротестовать взыскание. Это, а также все остальные. Сабина, таким образом, превратилась, можно сказать, в девочку с идеальным поведением.

«Когда я вошла в спортзал... вслед за мной вошла Сабина Алиева, нецензурно бранясь. Я ее прервала и попросила пройти в канцелярию, чтобы позвонить родителям. Когда... трубку снял отец, Сабина нажала рычаг, прервав разговор. Затем она не давала возможности позвонить, хватала меня за руки, не выпускала из канцелярии, встав в дверях...» Это из докладной заместителя директора гимназии от 28 января нынешнего года, когда пресловутая оплеуха уже состоялась, а Сабина, по-видимому, была еще достаточно здорова, чтобы противостоять взрослой женщине.

Состоялся новый педсовет, сделавший новую ошибку: Сабине объявили еще один выговор.

А 1 февраля к директору гимназии вызвали отца Сабины господина Алиева. Эльчин Гамзаевич, профессор, ресторановладелец и истинный джентльмен «вести беседу отказался после первых же фраз директора и сразу же повел себя агрессивно. Обращаясь к директору на «ты», заявил, что она «вылетит из гимназии кувырком», вслед за ней вылетит и ряд учителей». Это из составленного присутствовавшими при беседе протокола.

Вот с этой минуты и началось пресловутое «дело о затрещине».

В прежние времена отношения школы и родителей разрешались простым и очень действенным образом. Вызванный в школу родитель выслушивал претензии к ребенку, а по возвращении домой раскладывал свое чадо на лавке, оголял его филейные части и с помощью ремня внушал уважение к педагогам. Теперь, кажется, пришло время, когда трения между учащимся и педагогом будут решать суды и широкая общественность. Судить педагога можно за все — за запрет курения на уроке, за конфискацию бутылки пива, за прерванный поцелуй пятиклассников, за... Список можно продолжать бесконечно.

Дело в том, что существующие у нас законы писаны для той еще, обычной, школы, где учились обычные дети, для которых существовали запреты и авторитеты. А в гимназии приходят, как правило, привилегированные детки, которым родители с младых соплей внушили уважение только к собственной персоне и уверенность в своей исключительности. Правда, в Москве, например, принят свой городской закон , который регламентирует отношения между педагогами, гимназистами и их родителями. Мы еще до такого не дожили, наше Законодательное собрание завязло в законах о домашних животных и до школьников никак не дойдет.

А тем временем затрещина, полученная гимназисткой, становится затрещиной всей системе народного образования. Судят сейчас не директора и не педагогов — судят систему. И если учесть энергичность и пробивную силу участников процесса, то ее того и гляди действительно засудят.

И как мы потом сумеем выпутаться из этой дурацкой ситуации, сейчас никто сказать не может.

Станислав Петров

Заглянули в «черный» автомир участники операции «Транскрим»  »
Юридические статьи »
Читайте также