"У меня все отняли!" Блокадницу выгнали на улицу из собственной квартиры

Комната в коммуналке на Кирочной, в углу - печка, навсегда остывшая в блокадном Ленинграде, душистый чай и салфетка с бахромой, на снимке в золоченой рамке - красивый человек в форме офицера-пограничника: папа! "А больше у меня ничего не осталось" - седая женщина уже не плачет, она просто рассказывает. И плечами пожимает: "А что теперь-то плакать? Бывало и похуже". Наверное, бывало похуже: сталинские лагеря, блокадные крысы, папина гибель, мамина болезнь... Но, наверное, не бывало гаже. Обыкновенные люди, совсем даже не плохие, можно сказать - соседи, родителей, наверное, любят, песни за столом поют 9 мая... Они лишили 72-летнюю Диану Яновну всего. То есть совсем всего: квартиры, а с ней вместе - одежды, посуды, мебели, книг. Даже постельного белья не оставили. Даже семейных реликвий. И ни единого документа: будто и не было никогда в этой квартире такой... Как бишь ее?.. "А вы уверены, что это - ее квартира?" - улыбается участковый.

Однокомнатная "хрущевка" на Витебском проспекте - не бог весть какая роскошь, скажете вы. "Почему же? - обижается Диана Яновна Никитченко за квартиру, в которой прожила больше 40 лет.

- Какие-никакие - а 40 тысяч долларов!". Это она уже объясняет, что был, был резон отнимать у нее квартиру. Отнимать так нагло, что дух захватывает.

В начале 60-х молодые супруги Никитченко накопили на первый взнос в кооператив. И из коммуналки на Кирочной въехали в это чудесное, восхитительное собственное жилье!

Правда, Диана Яновна не всегда жила в коммуналке. До войны вся огромная двухкомнатная квартира на Кирочной - в старом доме рядом с Литейным!

- принадлежала ее родителям. "Врагам народа".

Диана Яновна родилась в концлагере: ее маму в начале 30-х посадили за непролетарское происхождение (она родом - из белорусских шляхтичей) и за знакомство с немцем. Потом почему-то выпустили. В 37-м снова посадили, уже вместе с папой. И снова выпустили. "Отца, конечно, уволили из армии, а до этого он служил на границе", - рассказывает Диана Яновна.

Когда началась война, отец ушел на фронт и в первые же дни погиб на той самой границе, которую охранял до увольнения из армии. А мама вместе с 9-летней Дианой осталась в Ленинграде. И все 900 дней работала на заводе. Пока девочка могла - помогала маме, потом от голода не стало сил. И тогда мама стала запирать ее в квартире на Кирочной, в той комнате, которую удавалось хоть чуть-чуть протопить. "Я помню, как по полу стучали когтями крысы. Однажды я уснула, и они искусали мне все лицо. Видите - шрамы до сих пор остались? Хорошо, мама вернулась вовремя!", - вспоминает Диана Яновна. Все 900 дней блокады они с мамой прожили в Ленинграде.

- Диана Яновна, - прошу, - покажите ваше удостоверение блокадника!

- Да что на него смотреть? - машет она рукой. - Никому это, оказывается, не нужно...

После войны семью "врагов народа" уплотнили. Так квартира на Кирочной стала коммуналкой, и во второй комнате появилась Ольга Александровна. Она сразу полюбила "хозяйкину" дочку.

Пройдет много лет, и уже 90-летняя соседка фактически спасет жизнь ей, 70-летней.

Время шло. Кончилась война, умер Сталин, маму реабилитировали, Диана поступила на завод, много работала, потому что мама уже тогда начала болеть. Потом был институт, и снова - работа, работа, работа, работа.

В конце 50-х она вышла замуж за мальчика, с которым дружила с детства. "Однажды я его чуть не убила. Не верите? В самом прямом смысле! Мы катались с горки в Новый год, а он был такой неуклюжий! Я его толкнула, он упал, сильно ударился головой и потом полгода лежал в больнице, лечил глаза. Много лет я не могла себе этого простить" - по лицу Дианы Яновны и сейчас видно, что давнюю историю "про горку" ей тяжело вспоминать.

С мужем они въехали в кооперативную квартиру, а мама осталась в комнате на Кирочной. Но счастье молодоженов длилось недолго. "Пока были нищими студентами - была романтика, все было хорошо. Испытания благополучием, наверное, не выдержали", - улыбается Диана Яновна. И тут же добавляет: "Он - очень хороший и очень порядочный человек".

Квартиру после развода поделили так: Диана к маме в коммуналку не вернулась, осталась жить на Витебском, но бывшему мужу частями отдавала половину стоимости кооператива. И, разумеется, пай выплатила сама к началу 70-х до копеечки. Аккуратная женщина все эти годы хранила все бумаги, все квитанции, даже за оплату коммунальных услуг. Хранила просто по привычке, из профессионального уважения к документам: ей в голову прийти не могло, что когда-нибудь ее право на эту жилплощадь даже теоретически поставят под сомнение.

- Не говоря уж о том, что у нее были документы, есть такое понятие - "приобретательская давность", срок по закону составляет 15 лет. А тут человек больше 40 лет открыто и добросовестно пользовался собственностью, за которую к тому же целиком заплатил! - объясняет Вячеслав Романович Исаков, один из ведущих петербургских адвокатов. - Для меня это, извините за высокий слог, стало вопросом чести: мы добьемся не просто возврата квартиры, но и возбуждения уголовного дела.

- Больше всего, - продолжает Вячеслав Исаков, - меня в этом деле поразила даже не наглость, с которой действовали эти... люди. Больше всего поразило сопротивление, с которым мы сталкиваемся со стороны властей! Казалось бы - пенсионерка, блокадница, все должно решаться быстро...

Прошлым летом Диана Яновна получила телеграмму из Минска: тяжело болеет старенькая тетушка, единственный оставшийся в живых родной человек. Быстро собралась и помчалась в Белоруссию. Полгода выхаживала тетушку. К Рождеству выходила! Приехала в Петербург - а тут болеет соседка, 90-летняя Ольга Александровна. И Диана Яновна осталась на пару недель в комнате на Кирочной - ухаживать теперь за соседкой. Хотя жить в комнате стало очень неудобно.

- Там ремонт собирались делать, - объясняет Диана Яновна,

- и я еще до отъезда в Минск собрала все мамины вещи и отвезла к себе на Витебский. Думала, там железная дверь, двойная, хорошие замки...

Когда женщина, наконец, вернулась к себе на Витебский, то сначала подумала, что авария была какая-то, видимо, дверь ее вскрывали... На железной двери красовался новый замок, и проникнуть в квартиру хозяйка не смогла. Она побежала в милицию, а там ей предложили МЧС вызывать. И вот когда спасатель уже занес инструмент над дверью, на лестнице вдруг нарисовались два деловитых подростка. Они просто и аккуратно, на глазах изумленной владелицы квартиры, открыли дверь своими ключами.

Оказалось, что мальчик и девочка - отпрыски жактовской дворничихи. Посланы, как простодушно объяснили юные созданья, выбрасывать из окон то, что еще не выброшено.

Когда вконец обалдевшая Диана Яновна вошла к себе домой, она просто потеряла дар речи.

- Не могу сказать, что я тогда испытала, - рассказывает она. - То, что еще оставалось в квартире, было разбросано, перевернуто, раскурочено. Но в том-то и дело, что не осталось практически ничего! Представляете - февраль, я в Минск уезжала летом, теплых вещей не брала. Что-то мамино я носила, пока жила на Кирочной, а так - никаких зимних вещей не было...

Из квартиры исчезло все. Одежда и обувь. Посуда и постельное белье. "Чаю попить было не из чего! - Диана Яновна держится очень стойко, когда рассказывает эту историю, но тут почти не выдерживает. - Главное, пропали все мамины и папины вещи, семейные!".

Еще бы! Все ведь так и стояло, упакованное в мешки и коробки: предполагалось, что после ремонта на Кирочной вещи вернутся туда! Так что орудовать так называемым "ворам" (потому что действовали, как мы поймем, не обычные домушники) было удобно.

- Я всю жизнь вкалывала, и мы с мамой жили небедно, - рассказывает Диана Яновна. - Но главное, я была уверена, что на старость обеспечена всем... А оказалась - ни с чем...

Пропали две шубки и новые, неношеные сапоги. Исчезла вся одежда из шкафа, вместо нее там одиноко висел неизвестно чей плащ.

- Я позвонила в милицию, и вместе с участковым пришла председатель кооператива Нина Стряпчева, - рассказывает Диана Яновна. - Она мне заявила: мы, дескать, вскрыли, потому что соседи жаловались, что из вашей квартиры идут крысы. У меня просто не могло быть крыс! Я ее спрашиваю: крысы что, называли номер квартиры, из которой пришли? И где следы крыс? Она отвечает: мы, мол, все убрали...

"Крысы", как выяснилось позже, проникли в квартиру через балкон. Они унесли, кроме указанного выше, еще и фамильные драгоценности: золотые часы-"луковку", сапфировый кулон с бриллиантами, Библия издания начала XIX века с редкими гравюрами, две иконы, старинные фарфоровые вазы...

- Да что перечислять? - сама себя перебивает Диана Яновна. - Для меня это были не просто ценности, это была память о родителях.

Оказалось, что старинные открытки с видами городов - дореволюционная Россия и довоенная Германия - просто вытряхнули на помойку, посчитав ненужным хламом. Несколько бледных прямоугольников с негашеными марками еще валялись одиноко на полу, когда Диана Яновна вошла в квартиру.

Обыкновенная кража со взломом? Отнюдь. Ценности из квартиры исчезли "постольку поскольку".

- Дворничиха мне рассказала: ей председатель кооператива разрешила брать все, что захочется, кроме документов. А документы - складывать в специально приготовленную коробку.

Если вещи хоть какие-то остались, хоть пара открыточек, то от документов квартира была очищена очень качественно. Все следы пребывания в ней Дианы Яновны Никитченко были стерты до основания. Да что там - пребывания! Уничтожены были следы самого существования гражданки Никитченко как таковой.

- Диплом-то мой зачем им понадобился? - вздыхает женщина.

Ключи от нового замка оказались не только у дворничихи и деток ее. "Она как-то приходит, а я вижу - на ней мой платок. Ну не буду же я кидаться на нее, отдай, мол, мой платок!", - говорит Диана Яновна.

Второй держательницей новых ключей от квартиры тоже была отнюдь не владелица жилья. А почему-то, как утверждает Дина Яновна, председатель кооператива Нина Стряпчева.

- Она купила в нашем доме квартиру как раз тогда, когда я уезжала. И сразу стала председателем. В то же время в доме начались какие-то странные продажи... Говорят, один человек пропал без вести, квартира пока пустует...

Задать вопросы самой Нине Николаевне не удалось: в ее квартире стойко не отвечает телефон, дома мадам Стряпчеву не застать. А нам так о многом хочется поговорить с этой доброй женщиной!

- Она все ходила за мной по квартире и повторяла: "Ох и компенсацию же ты заплатишь!" - рассказывает Диана Яновна. - Я так я не поняла, что и кому я должна компенсировать...

Сотрудники милиции, говорит Диана Яновна, все-таки вынули из лап доброй Нины Николаевны ключи, отдали их хозяйке, а квартиру опечатали. До получения результатов проверки.

Дальше, если верить Диане Яновне, настал черед участкового демонстрировать нестандартный ход мысли.

- Когда я пришла туда во второй раз, это было недавно, в конце апреля - мае, на двери опять был новый замок, - рассказывает Диана Яновна. - Оказывается, участковый и Стряпчева сняли милицейскую печать и поменяли замок снова. У меня на глазах участковый вытащил из кармана ключи и отдал их Стряпчевой... Сам участковый, товарищ Смирнов, отказывается комментировать ситуацию. Как это заведено у некоторых особо старательных сотрудников милиции, прессу он не жалует, зато "отсыл" к руководству выучил, как устав.

- Вы уверены, что это ее квартира? - усмехается Смирнов. - Что? Документы?! Какие еще документы!..

Такое ощущение (конечно, вредное, опасное и совершенно ложное!), что тема документов как-то особенно травмирует участкового. Как будто милиционер знает, что не должно быть в природе никаких документов.

Недолго побыв в опустошенной квартире, Диана Яновна вернулась на Кирочную. Там не было одежды и обуви, оттуда было унесено в "хрущевку" все мало-мальски ценное. Зато там была соседка.

- Спасибо Ольге Александровне! Я ведь вернулась к ней, а она мена и успокоила, и вещей своих мне надавала, и посуды.

Недавно Ольга Александровна умерла. Свою комнату в квартире на Кирочной она завещала соседке. В 90 лет она все еще считала 72-летнюю Диану молоденькой девушкой.

- Я никогда не думала, что она так поступит. С завещанием. Мне ведь все равно в этой квартире на Кирочной жить не дадут! - говорит Диана Яновна.

Почему не дадут жить? Это совершенно другая история, которую мы обязательно расскажем в другой раз. Оказывается, "квартирная драма" в жизни у Дианы Яновны - не первая. Такие пожилые, одинокие люди - самая вожделенная добыча для мошенников.

- Эта вопиющая наглость, с ко-. торой действовали в истории с кооперативной квартирой Никитченко, говорит об одном: так у нас относятся к старикам. Думали - одинокая, никто за нее не вступится, - говорит Вячеслав Исаков.

Последние попытки Дианы Яновны и ее адвоката добиться возбуждения уголовного дела датированы первыми числами мая. Как раз - накануне Дня Победы. Говорят, сейчас дело наконец-то взято под контроль Горпрокуратурой.

- Не знаю, что там - Горпрокуратура, я сдал материалы в архив! - с чувством глубокого удовлетворения сообщил по телефону участковый Смирнов. - Оснований для возбуждения уголовного дела нет.

Пока от власти - ни ответа, ни привета.

Зато совсем-совсем перед Днем Победы Диане Яновне пришла открытка из Кремля. Президент Путин поздравлял блокадницу с праздником, отмечал ее заслуги перед Отечеством и желал долгой и благополучной жизни!

Ирина Тумакова

Президент стал яблоком раздора в ЗакСе  »
Юридические статьи »
Читайте также