Петербург — не чемодан с наклейками

Петербург растет. Меняется внешний вид центра и городских окраин. Об изменениях в архитектурном облике города мы беседуем с главным архитектором Петербурга Александром Викторовым.

Рассудит только время

— Александр Павлович, вам нравится что-нибудь из того, что построили в городе за последнее годы?

— Я на такие вопросы не отвечаю, чтобы не вносить раздор в профессиональный круг (улыбается). Вот лет через тридцать узнаем, что хорошо, а что плохо. То, что выживет, то, значит, и хорошо. В одной из европейских стран есть требование: первые 20 лет запрещено вносить какие бы то ни было изменения в архитектурные решения. Построили дом — и 20 лет он «отлеживается». А дальше видно будет. Итальянцы считают, что любое здание, простоявшее 50 лет, уже имеет историческую ценность.

— Многие критикуют здание, построенное у Казанского собора. Считают, что стеклянный фасад рядом с Воронихинской решеткой испортил архитектурный образ Невского:

— Точно так же народ оценивал в свое время и здание Театра комедии на Невском. Шум был такой же. Неоднозначно относились и к Спасу на Крови. Можно сказать, что только по чистой случайности он не разделил участь храмов на Сенной площади и на Синопской набережной. Сегодня просто рано говорить, что мы что-то испортили, построив дом на Казанской улице. Ведь дом Зингера с его огромными витринами тоже представлял в свое время разительный контраст с основной застройкой Невского. Теперь мы гордимся этим зданием.

— Но уже пошли разговоры, что нас могут исключить из списка всемирного наследия ЮНЕСКО:

— Петербург входит в список ЮНЕСКО за сохранение планировочной структуры. Поэтому, когда мы строим в центре, самое главное — не нарушить основных принципов застройки. Вот и все. В Петербурге и классицизм, и эклектика, и модерн спокойно уживаются рядом. Этим город и хорош.

— Вам Москва нравится с точки зрения современной архитектуры?

— Хотите меня поссорить с московскими коллегами? (Улыбается.) На мой взгляд, там присутствуют болезни роста. Город слишком быстро развивается. Нет возможности подумать и выполнить качественное архитектурное решение. Зато в Москве очень хорошо поставлена планировочная градостроительная работа. Мы в этом отношении многое потеряли.

Нужны ли Петербургу небоскребы?

— Новый Генплан повлияет на архитектурный облик города?

— Генплан — это юридический документ, который определяет функциональный состав городских территорий. А вот дальше начнется работа над правилами и регламентами застройки, в которых будут сформулированы требования к объемным решениям. К сожалению, в переходное время с правовой точки зрения у нас сложилась малоприятная ситуация. Например, в свое время на пересечении Выборгского шоссе и проспекта Просвещения предполагалось построить высотный дом. Понятный прием: пересечение двух крупных магистралей фиксируется большим объемом. Но инвестор, купивший с торгов участок, решил построить там супермаркет — плоский «блин». Правового механизма, позволяющего повлиять на решение инвестора, у нас не было. В итоге с точки зрения архитектурного облика мы получили провал. Поэтому в регламентах мы будем жестко требовать определенных объемных решений. Хочешь строить — пожалуйста, здесь должна быть башня, а здесь обязательно что-нибудь низкое. В нашем городе должна быть градостроительная строгость. Петербу рг потому и является архитектурной жемчужиной, что у нас всегда была стройная система доминант и жесткие требования к объемам зданий.

— Возможно ли появление в Петербурге небоскребов?

— Недавно мы обсуждали высотный регламент в целом по городу. У нас есть традиции, и высотное здание в центре представить невозможно. Поэтому мы говорим, что город по высоте может быть своеобразной воронкой: чем дальше от центра, тем выше. Но он не должен стать аморфной воронкой, обязательно должны быть высотные прорывы.

— Например, в проектируемой «Балтийской жемчужине»?

— Среди проектов, представленных на конкурс, были и такие предложения. Американцы нарисовали башню высотой 485 метров! Бельгийцы чуть поменьше, 300 метров, зато в их здании есть все. Там можно прожить всю жизнь, не выходя на улицу. Как мы шутили между собой, единственное, чего там нет, так это кладбище. А вся остальная территория вокруг здания — парк. Но если в этот парк с последнего этажа никто никогда не спустится, зачем он нужен? Мне больше понравилось, как к проекту подошли англичане. Они почувствовали характер Петербурга и сказали, что это не тот город, где надо строить небоскребы. Их вариант более спокойный, хотя тоже с высотными прорывами.

В городе есть места, где возможно ориентирующее высотное строительство. Главное, чтобы оно не накладывалось на уже существующие исторические доминанты, не портило основных городских ландшафтов.

Фиорды на Финском заливе

— В каком направлении будет расти город?

— Запуск Юго-Западных очистных сооружений позволяет активно развиваться в этом направлении. Будут осваиваться территории в районе Коломяг и Каменки. Но тотальной застройки огромных кварталов, как в 60–70-е, не планируется. Мы пойдем интенсивным, а не экстенсивным путем.

— Если место для развития города есть, зачем намывать территорию на Васильевском острове и застраивать ее жильем? Это ведь дополнительные расходы? Почему не ограничиться только строительством пассажирского порта, который действительно необходим?

— Пока функции новой намывной территории до конца не определены. Мы говорим о том, что необходимо строить морской вокзал. Стыдно, когда круизные лайнеры стоят сегодня в грузовом порту. Гости должны сразу попадать в центр города, а не пробираться к нему по промышленной зоне. При вокзале необходим крупный гостиничный комплекс или деловая зона, которая должна сформировать знаковую картинку. Чтобы пассажирам издалека было видно, что лайнер причаливает не к убогой стенке на пустынном берегу. На намывных территориях возможно и жилое строительство. И уже предлагаются очень интересные архитектурные идеи, например, чтобы город выходил на залив не сплошной линией, а системой фиордов. Представляете, какое может быть интересное жилье по их берегам. Выходишь из дому, тут же садишься на катер и идешь в залив.

— С Васильевского и сегодня трудно выехать, еще один жилой квартал только усложнит транспортную обстановку:

— Генплан предусматривает строительство моста в створе 23-й линии. Будет реконструирован и расширен мост Лейтенанта Шмидта. Прибавьте еще Западный скоростной диаметр, с которого на Васильевский остров будет два съезда. Нельзя говорить о том, что с острова будет не выехать.

— Как вы относитесь к проекту строительства торгового центра под площадью Восстания?

— Это не просто торговый центр, он во многом развяжет транспортную ситуацию на пересечении Невского и Лиговского. Когда пешеходы уйдут вниз, все будет по-другому. Современный город должен жить в нескольких слоях. Это и безопаснее, и удобнее. Поэтому мы активно прорабатываем тему строительства еще и надземных пешеходных переходов. Такой переход, например, крайне необходим над проспектом Энгельса у метро «Озерки». Но инвестор не будет строить просто переход, значит, там может появиться целый торговый комплекс над дорогой.

Город — один большой компромисс

— Вам как архитектору наружная реклама не мешает?

— То, что творится сегодня в городе с наружной рекламой, неправильно. Нельзя делать из Петербурга чемодан с наклейками. Ни один европейский город не заклеен рекламой так, как наш. И когда губернатор распорядилась убрать все растяжки с Невского, открылась совсем другая картина. Пока все было увешано этими полотенцами, приезжие, выходя с Московского вокзала, не могли даже догадаться, где находится Адмиралтейство. Все это болезни роста. Сегодня мы стараемся исправить ситуацию. Сделали регламент размещения рекламы на Невском проспекте. В нем, например, есть требование: все буквы на вывесках должны быть прорезными, чтобы реклама не закрывала детализацию фасадов. Без рекламы в городе не обойтись, но она должна быть тактичной и деликатной.

— Самой болезненной проблемой в последние годы для горожан была уплотнительная застройка. Продолжается она и сейчас. Вы как к этому относитесь?

— Мы забываем одну вещь. Так же, как сегодня все ругают уплотнительную застройку, когда-то ругали огромные продуваемые пространства новостроек, где от дома до дома надо было полдня идти. Я не могу сказать, что уплотнительная застройка — однозначно плохо. В конце концов, она позволила в сложной экономической ситуации сохранить строительный комплекс. С другой стороны, нет ни одного дома, построенного с нарушением строительных норм. Да, кому-то что-то может не нравиться. Была одна ситуация, стала другой. Раньше солнышко было в окнах с утра до вечера, теперь только три часа в день. Но нормы инсоляции не нарушены. Город — это один большой компромисс многих интересов и желаний. Компромисс и договоренность на условиях, прописанных в нормативах. Пока у человека нет машины, он будет протестовать против строительства под окнами парковки. Станет автовладельцем, и его мнение изменится. Все скандалы основаны на личных интересах. Только когда мы научимся слышать друг друга, понимать друг друга, тог да будем жить спокойно. Михаил Северов

Стратегия охраны объектов от субъектов  »
Юридические статьи »
Читайте также